Чуть ли не ежедневно я знакомлюсь с презентациями всевозможных прорывов в области частных инициатив, государственных и бизнес-проектов. Большинство из них начинается с раздела «Цели и задачи». В значительной части презентаций этот раздел состоит из монолитного перечня каких-то амбициозных порывов, скучных бюрократических действий и размытых намерений. Авторы этих проектов словно не понимают: цель – это конечный результат конкретных действий, нечто значимое, в идеале осязаемое эмпирическим образом. А задачи – это те самые конкретные действия, подчиненные единой логике обретения искомого результата, обозначенного как цель.
Игра в цели и задачи
Я, никоим образом не претендуя на репрезентативность, предполагаю, что в большинстве случаев эти презентации – не инструмент, это часть ритуала. Ритуал этот призван имитировать осмысленную деятельность, прикрывая бойкой риторикой отсутствие в ней смысла. При этом имитация предполагает множество активностей, требующих стабильного финансирования.
На просторах от парикмахерской на окраине Владивостока до высоких кабинетов в центре Москвы беспрестанно звучат призывы осуществить прорыв, сделаться лидерами, научить всех уважать себя. План же действий сводится к перечислению призывов, вроде: «разработать стратегию прорыва», «выйти с инициативой», «сформировать перечень мер для…», «провести 10 совещаний», «подготовить 8 презентаций», «назначить ответственных», «обновить сайт».
Размах без последствий или беседка с видом на прорыв
От этого всего веет и обломовщиной, и маниловщиной. Обломов искренне желает «устроить жизнь», «навести порядок», «начать иначе». Манилов конкретнее и обстоятельнее. Он искренне расположен к «благим намерениям», охотно рассуждает о пользе, гармонии и благоустройстве. Его проекты всегда изящны и претендуют на инновационность: беседка с видом, аллея для прогулок. Чего только стоит его инициатива по развитию дорожной инфраструктуры и по стимулированию предпринимательской активности одновременно – построить мост через пруд, на котором сидели бы купцы и продавали товар.
Величие Манилова в том, что он не совершает ошибок. Просто потому, что он, как и Обломов, не реализует свои замыслы. Но, в отличие от Ильи Ильича, Манилов обуреваем размахом – в его случае обсуждение стратегии подменяет саму стратегию. Маниловская логика безопасна: позволяет выглядеть дальновидным, не отвечая за результат. Пока проект остается в форме идеи, он не может быть признан неудачным.
Его дело живет и не подает признаков утраты актуальности. Вот лишь невинный тому пример. В канун прошедшего Нового года было опубликовано исследование МТС Web Services «Технологические стратегии бизнеса». Оно основано на опросе более 700 компаний и дополнено глубинными интервью. Результат исследования: при наличии выделенного бюджета у 74% российских компаний нет стратегии развития искусственного интеллекта. Это значит, что бюджет на внедрение ИИ выделяется под лозунгом: «все внедряют, значит, и нам надо» или «внедрим так, что конкуренты ахнут». При таком подходе это может стать нескончаемым процессом, который на годы позволит занять активной деятельностью множество людей. Если получится какой-то ощутимый результат, то лишь по счастливой случайности.
Как спасти компанию от репутационного кризиса через правильное целеполагание
В собственной юридической практике я много раз сталкивался со «смелыми» замыслами, которые предполагали получение результата, но никак не приближали к цели.
Несколько лет назад клиент нашего бюро, крупный производитель пищевой отрасли, оказался в ситуации, поставившей под сомнение возможность дальнейшего существования. Руководство компании получило видео от одного сотрудника, который, тщательно скрывая внешность, осуществил на камеру телефона акт чудовищного вмешательства в рецептуру одной из партий продукции. Он грозил опубликованием этой видеозарисовки, если не получит несколько миллионов рублей.
Тут отдельно следовало порассуждать о несовершенстве действующей системы контроля качества и безопасности продуктов, и об ее совершенствовании. Но прежде необходимо было спасти компанию от уничтожения репутации.
Юридическая служба производителя предложила радикальный план: силами привлеченного ЧОПа вычислить шантажиста, договориться о передаче денег и в момент «сделки» надеть ему на голову мешок. После предполагалось передать обезвреженного вымогателя в руки полиции. Формально в этом плане было все: действие (вычислить, обезвредить), исполнитель (ЧОП) и даже результат (преступник в руках правоохранителей).
По факту эта «операция» была классическим примером плана, в котором задача подменила цель. Целью стала поимка преступника. Но спасло бы это компанию? Вероятнее всего, человек с мешком на голове в полиции заявил бы, что стал жертвой похищения. В роли нарушителей закона оказались бы уже сотрудники ЧОПа и руководство компании. В итоге проблем стало бы только больше. Причем видео он непременно бы после этого опубликовал.
К счастью, клиент пошел по другому пути. Официально обратился в правоохранительные органы. Мы сопровождали процессуальные действия, насколько это позволял закон. Работа велась целенаправленно: несмотря на изворотливость шантажиста, который не раз сменил телефонный номер, удалось выстроить юридически безупречную цепочку доказательств. Он был выслежен. Дело было доведено до суда. Не через «мешок», а через системную работу в правовом поле.
Этот кейс – микромодель управленческой дилеммы. Первый вариант (с мешком) лишь имитировал решение, подменяя цель ритуалом поимки и создавая иллюзию контроля кризисной ситуации. Второй вариант был построен на четком целеполагании, на принятии ответственности за результат и системной работе в рамках закона.
Бегство от цели – это всегда бегство от ответственности
Чаще всего это осознанная стратегия самосохранения. Цель опасна: она делает результат измеримым, а ответственность – персональной. Задачи же, особенно в виде бесконечных перечней, дают возможность остаться при деле без последствий.
Страх ошибки не возникает в управленческой практике, а формируется значительно раньше – в системе воспитания и образования, где ошибка трактуется не как инструмент обучения, а как повод для наказания. В такой системе человек усваивает простую, но крайне живучую логику: безопаснее не принимать решений, чем принять неверное. Исследователь в области мотивации, профессор психологии Кэрол Дуэк в своих трудах четко указывает: там, где ошибка стигматизирована, исчезает готовность к развитию. Остается лишь готовность к имитации.
Нейрофизиология подтверждает эту модель. Неопределенность и риск активируют в мозге зоны, связанные с тревогой и избеганием угроз. Один из основоположников поведенческой экономики Даниэль Канеман показал, что страх потерь психологически несоизмеримо сильнее ожидания выигрыша. Если управленческая среда дополнительно усиливает этот эффект репутационными рисками, санкциями за неудачу, культурой «не высовываться», отказ от цели становится рациональным выбором.
Отсюда и расцвет процедурного мышления. Процедура удобна: создает ощущение порядка, позволяет демонстрировать активность и лояльность, но не требует отвечать за итог. Процедура не может быть ошибочной, а бывает лишь соблюденной или нет. Цель же всегда предполагает возможность провала, а значит – необходимость персонально за него отвечать.
В системах с высокой ценой ошибки и низкой терпимостью к отклонениям от нормы деятельность неизбежно смещается от результата к процессу. В таких системах ценится:
- Не достижение, а корректность поведения.
- Не эффект, а отчет о проделанной работе.
- Не решение, а следование регламенту.
Именно здесь стратегия легко подменяется ее обсуждением, а управление – ритуалом.
Также читайте:
Статья для меня выглядит как состоящая из двух несоотносимых частей. Первая - достаточно спорный общий обзор темы с достаточно спорными отсылками и умозаключениями. Например по цели в госсекторе сейчас точно нельзя сказать, что они недостаточно глобальные амбициозные, напротив, им часто недостает конкретных задач. Исследование МТС тоже не так чтобы сильно убедительно - это один из разработчиков ИИ-инструментов, и их цель - продать все это.
А вторая часть - очень качественный разбор конкретных примеров с выводами. И она точно заслуживает прочтения.
Проблема только в том, что не все до нее дочитают.
Николай, жаль что нет интереса, но по крайней мере честно!
В любом случае благодарю! К тому же Вы поставили вопрос как можно рассматривать без импортозамещения?
Я ничего не собираюсь исключать из возможного обсуждения Целей и вытекающих из них задач!
Я лишь предложил исследовать ситуацию шире и глубже на предложение Евгения обсудить какие то вероятные сценарии на каком то конкретном примере.
Анализ в данный момент не что и как правильно или неправильно, а что есть в ситуации.
Зачастую мы находимся в плену чей то аналитики.
Например вчера я узнал о том как ошибались специалисты по поводу вступления Японии во вторую мировую войну с нападением на Перл-Хабор.
Поводом для вступления в войну считалась нефть, которой якобы Японии не хватало.
В другом фильме был показан еще один повод - якобы на эмоциях к США.
По поводу нефти. Прагматичные японцы приняли решение о вступлении в войну еще в 1937 году.
Кроме военных целей потребление нефтепродуктов в стране было очень низкое - в основном использовался уголь и парусный флот. Нефтепродукты применяли только в основном военные суда и самолеты.
Прагматизм японцев был в том, что они знали, что с началом войны могут резко взлететь цены на нефть и возможны затруднения с поставками.
Они за 5 лет начали закупать нефть для создания ее годового запаса. При этом уже через первый год закрыли внутреннюю статистику, чтобы скрыть свое потребление нефти.
Аналитикам, которые наблюдали большие покупки нефти на международном рынке казалось, что Японии очень не хватает нефти!
А на самом деле Японии готовилась к войне!
При этом у японского бизнеса не стоял вопрос о прибыли или затратах на приобретение и складирование нефти и нефтепродуктов!
А войну они начали очень логично. После того как Германия оккупировала Францию, то Япония завладела сферами влияния Франции в Азии. После того как Германия захватила Голландию, то Японии овладела сферами влияния Голландии в Азии.
Чтобы США не могли производить военную технику и полноценно вступить в войну, Япония лишила доступ США к каучуку напав на Перл-Хабор!
Только благодаря Баруху, которому Президент США поручил организовать производство каучука - США за год удалось в 20 раз увеличить производство синтетического каучука и благодаря этому наладить производство военной техники.
Так что не только Правительства стран, но и Личности решают многое!
Аналитики сильно ошибались! Поэтому прежде чем переходить к аналитке - ситуацию и возможные сценарии лучше исследовать.
Я могу так же легко соскочить с темы, если Евгению и другим участникам будет не интересно!:)
Николай, возможно, что другая постановка задачи будет более подходящей? Что Вы имеете в виду?
Для любителей аналитики - про состояние Целей и задач Роскосмоса:
https://m.vk.com/video-9685658_456240928
https://www.linkedin.com/posts/ale-str_%D0%B2%D1%81%D1%91-%D1%82%D0%B5%D1%87%D1%91%D1%82-%D0%B2%D1%81%D1%91-%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%8F%D0%B5%D1%82%D1%81%D1%8F-activity-7270185847516237824-0bBo
- о том же самом, только другими словами.
на самом деле оно хорошо бы дополняло друг друга, если был бы запрос на это. но его нет, все слишком серьезные вокруг, и слишком атомизированы. сильна вера, что все еще вернется в зад, что это другие повалятся, а я самый умный, выкручусь. никто никому и ни во что не верит.
мы больное общество, только резать, только шоковая терапия
Хотелось бы отметить, что не все задачи без цели зло. Есть исследовательские проекты, где цели могут быть весьма размытыми и это нормально. Есть кризисное управление, где иногда просто приходится тушить пожары без стратегических целей.
Ну я бы на месте автора добавила в статью конкретные инструменты против "маниловщины" (OKR, Prefmortem, etc) и ответила в первую очередь на вопрос про конкретные измеримые показатели по которым через срок Х можно понять, что проект не имитация.
Одним словом, болезнь диагностировали, но лечения не предложено. Да и нет тут простых рецептов - нужна длительная системная работа, включаяющая множество компонентов: от изменения культуры и перестройки стимулов до обучения целеполаганию.