Федор Рагин: «Self-made man, владеющий собственным бизнесом, достоин уважения»

Собеседник Executive.ru - проректор по международным проектам Международного института менеджмента Санкт-Петербурга (ИМИСП) Федор Рагин.

Executive: Возможно ли в РФ стать на путь модернизации, не победив коррупции? Кто кого? И когда?

Федор Рагин: Я думаю, что, по крайней мере, в обозримой перспективе победить коррупцию в России не удастся. Что касается помех модернизации, то коррупция их, безусловно, создает. Но нужно понимать, во что может превратиться модернизированная Россия. На мой взгляд, она никогда не станет «кремниевой долиной». Но Россия может стать страной, которая будет гармонично встроена в международное разделение труда, где мы займем несколько нижних отраслевых ярусов – добычу и передел сырья. Это основной источник нашего богатства на длительный период времени.

Мы можем модернизировать, наращивать степень передела этого сырья, создавая, таким образом, точки роста, но hi-tech-страной мы не станем. Мы можем фрагментарно – нишево – демонстрировать успехи вплоть до нобелевских премий, но, я повторюсь, «кремниевой долиной» нам не стать. Из-за непреодолимой отсталости в hi-tech секторе, из-за необъятных природных ресурсов, которыми мы располагаем, и, конечно, из-за коррупции, не позволяющей развернуть страну в сторону высоких технологий. Однако, на мой взгляд, модернизации в сырьевых и перерабатывающих секторах коррупция замедляет, но не отменяет ее.

Executive: Малый бизнес в РФ – 12% ВВП, в других странах – 30-50% ВВП. Кто или что главный враг малого бизнеса в России?

Ф.Р.: Почему-то мне кажется, что 12% – это очень завышенный показатель. Реальная цифра, думаю, ниже. И динамика отрицательная. Главный враг малого бизнеса в России – чиновники. Не в том смысле, что они рэкетируют малый бизнес, нет. Чиновничество – государство, как наниматель и работодатель – сегодня является более привлекательным для людей, нежели предпринимательство, собственный бизнес. Пристроиться на госслужбу или в госкорпорацию для большинства, увы, предпочтительнее, чем свободный путь независимого развития. Меня это чрезвычайно огорчает. И единственное, что можно сделать в этой ситуации – снизить государственное присутствие в экономике, в повседневной жизни. Нужен управляемый слом менталитета, разворот в сторону либерального мышления, не только и не столько политического, сколько экономического. Детям еще в школе нужно объяснять, что такие ценности, как личная свобода, достоинство, бизнес, который ты сделал своими руками, выше, чем государственная опека, и что «зарабатывать» - куда лучше, чем «получать».

Executive: Предприниматель в общественном сознании россиян: друг или враг? Что говорят ваши слушатели? Легко ли быть предпринимателем в стране «левых убеждений»?

Ф.Р.: Если говорить о взаимоотношении бизнесменов с обществом, то в Санкт-Петербурге, в Москве и других крупных городах, заметного конфликта, на мой взгляд, нет. Идейную антипатию к предпринимателям здесь демонстрируют маргиналы. Противостояние естественно, однако, на периферии, там, где развитие инфраструктуры невысоко, где мышление архаично. Тот, кто всерьез полагает, что «предприниматель» – это синоним слов «вор» и «негодяй», - человек с рабским мышлением, к тому же невежественный. Если говорить о Северной столице, Москве или об ИМИСП и наших слушателях, то здесь своя среда, которая несколько отличается в симпатичную мне сторону. Человек, который владеет своим бизнесом и «сделал себя» своими руками это человек, достойный уважения.

Executive: Насколько разные слушатели в ИМИСП: насколько сильно группа отличается от группы, поток от потока?

Ф.Р.: Отличия есть, но они носят эволюционный характер, а потому проявляются медленно. Они связаны с тем, что меняются запросы. В начале 90-х людям необходимо было понять, как организовать свое дело в принципе, что такое цепочка создания стоимости, организационный дизайн... По мере структурирования компаний увеличивался спрос на программы, обучающие бухгалтерии и финансам в широком смысле. Затем спрос переходил на управление человеческими ресурсами. По крайней мере, таковы наши наблюдения за рынком. Парадигма меняется раз в пять-шесть лет. Мы эти изменения стараемся отражать, меняя приоритеты в нашем продуктовом портфеле.

Executive: Что первично: формирование группы или формирование запроса слушателей? На какой стадии ректорат создает дизайн учебной программы: когда группа еще не набрана, или когда она уже приступила к занятиям?

Ф.Р.: Объявление о наборе слушателей по какой-либо программе на нашем веб-сайте является публичной офертой, за которую мы отвечаем. Это значит, что дизайн программы уже сделан, бюджет уже существует и цены взяты не с потолка. Мы сначала «делаем» программу, а уж потом продаем. Наши программы не возникают «по мере комплектования групп».

Опираемся ли мы на запросы слушателей? И да, и нет. Человек, который еще не учился, не всегда может сформулировать, что конкретно ему нужно. Мы изучаем спрос в контексте своих компетенций. Это значит, что сначала мы идем от себя к рынку и смотрим, что мы можем предложить в свете изменяющихся потребностей, а затем возвращаемся к своим ресурсам и делаем программу.

Executive: Вы изучали мотивацию слушателей? Какие мотивы приводят слушателей в ИМИСП?

Ф.Р.: Я, как один из директоров программ ИМИСП, могу сказать, что у нашей аудитории мотивы получения государственного диплома и формального статуса сегодня находятся внизу списка. Люди приходят в ИМСП по очень понятным причинам – они ищут ответ на вопросы: «Где взять знания, нужные для ведения бизнеса?» и «Как применить эти знания на практике?» Мотивы карьерного роста тоже присутствуют, но не главенствуют. Сегодня наш слушатель часто рассматривает альтернативные стратегии своего развития по окончании программы: я могу делать карьерный рост в компании, и я могу вести собственное дело. Такое мышление, пожалуй, типично для сегодняшних наших слушателей.

Executive: Как развивается портфель программ ИМИСП? Каков жизненный цикл проекта? Он тоже проходит стадии BCG?

Ф.Р.: У нас есть программы, дизайнерски сделанные в 90-х годах, которые и сегодня существуют под прежними брендами. Однако, их внутренне содержание абсолютно другое. Поэтому, строго говоря, их нельзя назвать «дойными коровами». Если я, например, заглядываю в собственные слайды образца 1997 года, то практически не нахожу того, чтобы я хотел сказать сегодня. Даже если сравнить программы 2007 и 2009 годов, 2/3 контента будет иным. Содержание программ – пропорции дисциплин, преподаватели, слайдовый материал, примеры и кейсы – меняются постоянно.

Если графически представить портфель программ ИМИСП, то в нем будет ядро и два концентрических круга. Ядро – это брендированные большие и сложные программы, которые живут своей внутренней жизнью. Ближний круг – это программы повышения квалификации, профессионального развития, состав которых обновляются примерно раз в полгода. Быстрее всего трансформируются программы внешнего круга. Они легкие, компактные, создаются на злобу дня.

Executive: А каким должно быть содержание стратегического менеджмента в условиях викиномики? Или викиномика – это вообще не для России?

Ф.Р.: Викиномика реальна. Существует «Викимарт» – отечественная компания, работающая в Москве и расширяющаяся в регионы, и это в чистом виде викиномический бизнес. Россия ничем не отличается от других стран – проникновение Интернета огромно, социальные сети создают принципиально новые возможности, которые уже трансформируются в реальный бизнес.

Что касается содержания стратегического менеджмента, то в 2011 году концептуально стратегический менеджмент как дисциплина отчасти сохраняет подходы 2005 года, но явно расширяется в сторону концепта «Blue Ocean Strategy» - что естественно для развивающейся вокруг нас викисреды.

Executive: Каким образом в ИМИСП расставлены приоритеты: школа – the first, преподаватель – thesecond? Или наоборот?

Ф.Р.: Что важнее: преподаватель, имя которого гремит на весь мир, или бренд бизнес-школы? Такая коллизия всегда существует. В ИМИСП, на мой взгляд, сложилась и функционирует система, которая управляет конфликтом интересов. Говоря кратко, сначала ИМИСП помогает преподавателю сделать имя, а потом использует имя преподавателя для продвижения собственного бренда.

Executive: Должны ли преподаватели одной программы работать «ансамблем»? Или «ансамблевость» автоматически обеспечивается дизайном программы?

Ф.Р.: И да, и нет. Лет 15 тому назад в бизнес-образовании возникла мода на кросс-дисциплинарность. Стали возникать программы, которые не были комбинацией традиционных дисциплин. Эти синтетические программы требовали «ансамблевости» как на стадии дизайна, так и в аудиторной работе. И все-таки, на мой взгляд, кросс-дисциплинарность уступает место традиционному делению на предметы. Просто число этих предметов возросло. На стадии дизайна программы кооперация нормальна и необходима. Преподавателям нужно согласовать переходы от дисциплины к дисциплине, разделить смежные территории или, наоборот, где-то их объединить.

Executive: Почему в ИМИСП принято считать, что преподаватель школы должен работать в штате? Не идет ли такое утверждение вразрез с идеями сетевого сотрудничества, девертикализации корпораций, викиномики?

Ф.Р.: Такая политика в ИМИСП ведется с начала его деятельности, и она себя оправдывает. Мы занимаемся преподаванием менеджмента, разделяя эту область на ключевые функциональные компоненты - дисциплины. И эти главные дисциплины преподают только штатные сотрудники: так мы можем контролировать качество программ. С другой стороны, во многих программах имеются специальные предметы, доля которых в общем объеме часов невелика, например, налоговое право или дресс-код. Мы предпочитаем приглашать на них практиков, умеющих отлично работать с аудиторией, не включая их в наш штатный преподавательский корпус.

Executive: Возможна ли конвертация чиновника в иную социальную роль, например, в роль предпринимателя? Среди ваших слушателей были выходцы из чиновничьей среды?

Ф.Р.: Все возможно. Но наши наблюдения таковы: некоторые слушатели ИМИСП, приходя на обучение как карьерные менеджеры либо бизнесмены, затем идут в чиновники или политики. Один стал депутатом, другой сенатором, третий работает с президентом. Я знаю лишь одного нашего выпускника, который, отработав год в команде губернатора, вернулся в бизнес. И это, скорее, исключение.

Executive: Перед кризисом 2008-2009 годов бизнес-пресса России писала о грядущем буме IPO. Кризис спутал карты. Как вы полагаете, кто на подходе к бирже? Нас действительно ждет бум IPO?

Ф.Р.: Бум IPO – это свершившийся факт. 2010 – год возобновления размещений российских компаний не только на отечественных площадках, но и за рубежом. Ситуация развивается в направлении увеличения числа публичных компаний. Это закономерно. И здесь не нужно искать иной подоплеки, кроме экономической. Компании растут, и, по мере роста, нуждаются во все большем финансовом ресурсе. Компании не хватает банковского кредита, чтобы профинансировать свою инвестиционную программу, и она готовится к публичному размещению. Публичных компаний в России сравнительно немного – это нормально для молодой рыночной экономики, их будет больше – и это тоже естественно.

Executive: Вы преподаете стратегический менеджмент. Насколько велик диапазон вариаций на тему стратегического менеджмента? Какие конкретные формы приобретает этот курс в различных потоках?

Ф.Р.: Вариации широкие. Если говорить о типах компаний, то их условно можно разделить на две категории: компании экспансионистские и нишевые. Они очень разные, и для них актуальны разные части того, что называется стратегический менеджмент. Экспансионистская компания – компания «высшего управленческого пилотажа», она сложна в управлении, рациональна, принимает «большие» портфельные решения. Нишевая компания построена вокруг конкурентной стратегии, обеспечивающей долгосрочное преимущество на небольшом клиентском сегменте. Люди, приходящие на обучение в ИМИСП из экспансионистских компаний (неважно, состоялись они уже как отраслевые «голубые фишки» или только ставят такие цели), очевидно, нуждаются в первую очередь в знаниях по корпоративной стратегии.

Например, для них я веду программу «Стратегия растущего бизнеса» с индивидуальным консалтингом – она открывается 25 апреля 2011 года. Тем, кто работает в нишевых бизнесах, предназначаются варианты курса «Стратегический менеджмент» с акцентом на конкурентной стратегии…

Executive: А кому адресован курс стратегического менеджмента? Всем ли он нужен? Может быть, он актуален только для собственников и высшего состава менеджмента?

Ф.Р.: В случае с крупной корпорацией стратегический менеджмент нужен тем, кто влияет на решения стратегического характера – член совета директоров, топ-менеджер, а также «первая линия» в управлении бизнес-единицами.

В нишевых компаниях стратегия – удел не только собственника и формальных руководителей, но и людей, которые работают с внешней средой – закупщики, продавцы, маркетологи.

В предпринимательском бизнесе нужно работать только с инициаторами «старт-апа».

Executive: Конфликт просвещенного/грамотного/стратегически мыслящего топ-менеджера (МВА) и «простого» собственника, «зубами» отхватившего свой кусок собственности: это все еще характерный сюжет для российского бизнеса? Или это уже история? Что говорят ваши выпускники?

Ф.Р.: На мой взгляд, если этот конфликт есть, то виноват в нем топ-менеджер. Он возникает из-за того, что «просвещенный стратег» где-то недоучился, либо он образован, но не мудр. Образование, в т.ч. MBA, дается ему для того, чтобы этого конфликта избежать, или для того, чтобы этим конфликтом управлять.

Беседовала Дарья Дедова, специально для E-xecutive

Фото в анонсе: Unsplash

Расскажите коллегам:
Эта публикация была размещена на предыдущей версии сайта и перенесена на нынешнюю версию. После переноса некоторые элементы публикации могут отражаться некорректно. Если вы заметили погрешности верстки, сообщите, пожалуйста, по адресу correct@e-xecutive.ru
Комментарии
Николай Романов Николай Романов Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург

Сказать честно, - еще одна сугубо идиализированная химера. Однако главным отличием от других ранее выступавших специалистов, занимающихся пропагандой своих уникальных учебно-образовательных или научно-практических и чисто прикладных программ, здесь является довольно необычное сочетание полностью трезвой оценки положения вещей в стране и ее перспектив с неадекватной оценкой того, как, кому и в какой области следует себя вести.

Т.е. автор предлагает заведомо неверные и неосуществимые в своем идеализме решения по улучшению ситуации в стране. В том числе, и в части изменения ментальности народонаселения в сторону увеличения склонности к предпринимательской культуре. Без учета реального положения вещей и тенденций в развитии общества. Ведь не случайно же люди все больше обращаются в сторону гос.структур любого уровня. Хотя в 90-е наоборот все стремились в свое дело. Значит, у них к тому есть значительно более веская причина чем нежели та, что названа автором материала. Но он ее не называет, не обозначает и даже не видит. Хотя все признаки и причины такой ситуации налицо.

Дело в том, что в России сегодня элементарно не выгодно быть частным предпринимателем даже среднего уровня. Не говоря уже о чем-то более мелком. Частным предпринимательством и участием в подобных проектах занимаются сегодня скорее из-за безнадежности куда-либо устроиться на работу, чем в ожидании каких-то высоких прибылей и дивидендов от такой жизни и работы. Или в память о конце 80-х и начале 90-х. По привычке. Плюс, есть и энтузиасты, число которых весьма незначительно.

Фактически в России сегодня частная предпринимательская инициатива людей полностью задавлена, в результате чего они предпочитают не портить себе нервы и жизнь каждодневной борьбой с российской экономической, предпринимательской, бандитской и государственной действительностью, стремящейся сделать всеми способами всё, чтобы не дать им работать. И предпочитают в результате по традиции работать на кого-то. А в случае России – преимущественно на государство. Поскольку частный бизнес сам сегодня задавлен выше крыши, да и с рабочими местами - серьезная проблема. А в работе на государство людям никто не будет портить жизнь, хоть и платить тоже много не станет. Поскольку с государственного служащего взять нечего. В отличие от частного предпринимателя.

Вот и представьте себе в подобных условиях людей, занимающихся частным делом, да еще и гордящихся этим. Да еще и ходящих на некие программы учебной подготовки, созданные специально для них. Честно сказать, слабо представляю себе такую группу. Иначе как предпринимателей из регионов, где отношения попроще, но и денег поменьше, - которые приезжают в столичные города узнавать у маститых специалистов-бизнесменов то, как им поднять производительность своих курятников или свиноферм. О самих принципах существования и деятельности которых указанные специалисты-бизнесмены, готовящие кадры в рамках программ МВА, имеют весьма тусклое впечатление.

Т.е. научить такую публику им просто нечему. Поскольку нет в стране еще таких программ и курсов подобных “МВА для малого бизнеса” или “МВА для среднего бизнеса”. Да и быть не может. Как и невозможно переложение всех высоколобых проектов и программ обучения в рамках курсов повышения квалификации специалистов или МВА на сугубо утилитарные и приземленные рельсы. И тем более, - российского сермяжного предпринимательства. Вся поэтика деловой культуры бизнеса сразу же улетучится.

Но что самое главное, - ни в одной из российских программ МВА или учебных программ вообще я не видел тому, чтобы людей учили всего двум вещам, за наличие которых у специалистов их уже можно было бы брать на работу в любую компанию.

А именно, - специалистов в рамках ни одной из программ МВА не учат критичности восприятия того, что происходит в бизнесе, равно как и критичности восприятия всевозможных новых практических и научных веяний, разработок, программ, уникальных методик и т.д. Т.е. в людях нет развитой критичности в восприятии их работы и всего того, с чем им приходится в рамках нее сталкиваться. И второй момент. Людей элементарно не учат брать на себя ответственность. Много кричать и говорить, производя впечатление, - да, распространено широко. Но взять на себя ответственность в работе, спорном деле, рисковом проекте, “вытащить” какой-то провальный момент или что-то ему подобное, - нет.

Этому людей не учат. Да оно и понятно. Самостоятельно рисковать своей карьерой и своим положением не принято. Пусть другие этим занимаются. Вот почему чаще всего слушателей учат обратному, - как успеть “сесть на хвост” другим специалистам, чтобы за их счет сделать в нужный момент себе имя, - не только и не просто примазавшись к их славе, а полностью забрав ее к себе. Пропагандой чего в частности ''грешит“ недавно публиковавшаяся здесь г-жа И.Хакамада.

Вот те две вещи, которым в России не учат, хотя именно они архиважны именно сегодня. И для страны, и для бизнеса, и для общего изменения ментальности руководящих специалистов, а через них и населения страны. Но уверен, что сформируй кто-нибудь программу в рамках подготовки управленческих кадров, акцентированную сугубо на этих двух направлениях, как желающих поступить на учебу в предлагающую данную программу учебную организацию было бы хоть отбавляй. Но, увы. Нам все больше рассказывают про модернизацию и про то, что “надо”.

Николай Ю.Романов

Генеральный директор, Казань

Тактика простейшая.
Присоединение-подстройка-ведение.
Товарищ сначала вполне качественно вызвал парой банальных очевидностей симпатию аудитории потом стал завлекать в свою программу.
Интересно зачем учить ''отредактировано модератором'' (зачеркнула) - ведомых людей, которые покупаются на такое ? Деньги?

Менеджер, Саратов

«Self-made man, владеющий собственным бизнесом, достоин уважения»

Как-то, слабоватенькое высказывание... Сергей Полонский более ярко выразился: ''У кого нет миллиарда может идти в ж.у''. Вот, это я понимаю! А так... Нашедшие способ урвать свой кусок, они, конечно, достойны уважения. Не чета всяким там учителишкам, медикам или, скажем, ученым... ''Тут вам не математика, тут - думать надо''.

Генеральный директор, Санкт-Петербург

Очень политкорректная рекламная статья. Предлагаемый рецепт прост - давайте оставим все как есть и приходите учиться к нам.
Малый бизнес не развивается по одной причине - затраты на сбор огромного количества лицензий, сертификатов, согласований, утверждений, лимитов, деклараций, подтверждений и т.д. стоят так дорого, что позвольть их себе могут только крупные предприятия. Кроме того, наши правила и нормы написаны так, что для создания и поддержания в порядке гигантского вороха бумаг, необходимо держать несколько человек персонала, что тоже обременительно для малого бизнеса. У меня на заводе этим занимались 6 человек (из 400). В итоге, существенная часть предприятий малого бизнеса работает ''под крышей) чиновников и силовиков, чтобы избежать затрат на бюрократию.
У меня есть знакомый в Финляндии. Его производство, с оборотом 3 миллиона Евро в год, тратит всего 500 Евро в месяц на бухгалтерское обслуживание. Кроме налогов - это все его затраты на то, чтобы государство было удовлетворено. Ему не надо непрерывно обновлять лицензии и разрешения, он не тратит денег на всякие ''согласования санитарной зоны'' и прочие выдумки чиновников. Там никому не приходит в голову закрывать дороги на месяц ''на просушку'', парализуя работу предприятий (или платить за спецпропуска). Ему не приходится неделями ставить автопогрузчики на учет в Технадзоре и Военкомате. За 15 лет существования предприятия, его только один раз посетила проверка налоговой службы (он сам был виноват, так как положил на счет в банке большую сумму наличных). Весь штат предприятия состоит из него, его жены и 16 рабочих. В Лаппеенрантском районе всего 2 налоговых инспектора. В аналогичном по размеру Выборгском районе в налоговой службе работают больше 100 человек. При этом в Лаппеенранте зарегистрировано более 10000 малых предприятий, а в Выборгском, в лучшем случае, около 2000.
Когда я запускал завод в Тульской области, мы собрали и подготовили (я померял рулеткой) 2 метра бумажек.
Я не знаю других стран, где у чиновников есть официальный ''план по сбору штрафов''. В прошлом году наше газовое хозяйство проверяли. Не найдя нарушений на производстве, инспектор начала ''работать с бумагами''. Быстро были найдены ''несоответствия''. Самам страшным из них было отсутствие ''программы обучения уборщиц''. Когда я сказал, что нарушения настолько незначительны, что мы успешно оспорим штраф в суде, инспектор, посетовав на необходимость выполнения плана по количеству оштрафованных, напомнила мне, что через год мы к ней обратимся за продлением лицензии...
В условиях существующей полной экономической несвободы, страна обречена на проигрыш в глобальной конкуренции. Мы будем как-то существовать, пока нефть стоит больше 100 и мириться с тем, что почти все талантливые люди уезжают за границу. А потом, с большой вероятностью, развалимся на части.

Исполнительный директор, Челябинск

Согласен с А.Долгиевым - у меня 3 предприятия и сейчас организую четвёртое.
Все запущены с нуля.
Вместе с тем по каждому предприятию я получил в этом году из госкомстата письма ''а что вас не устраивает и что мешает работать?'' И вообще, я вижу позитивные изменения в отношении к бизнесу у чиновников. Процессы идут, вялотекуще... Вместе с тем прекратились наезды пожарников, милиции и т.д.

Словом небольшой позитивный тренд.

А относительно у кого больше миллиардов - это не суть важно. Правильнее - скольким людям ты помог найти себя и состояться (работа, заработок, статус и т.д.) Если создал систему и культуру, то вообще супер. Бизнес - это владение не только деньгами (это инвестор), но и брендом, культурой, системой ценностей и отношений. На мой взгляд заниматься бизнесом можно и нужно после успешной работы наёмным топом. До этого шансов завалить дело более нежели успешно развить.

Генеральный директор, Санкт-Петербург

Ф.Р.: [COLOR=blue=blue]…Но Россия может стать страной, которая будет гармонично встроена в международное разделение труда, где мы займем несколько нижних отраслевых ярусов – добычу и передел сырья. Это основной источник нашего богатства на длительный период времени… - нашего – это чьего?
…Мы можем модернизировать, наращивать степень передела этого сырья, создавая, таким образом, точки роста, но hi-tech-страной мы не станем.[/COLOR] – Не пойму – это опечатка верстальщика, ошибка редактора или г-н Рагин действительно берётся обучать бизнесменов не понимая разницы между «переделом» и «переработкой» сырья???

[COLOR=blue=blue]E-xecutive: Возможна ли конвертация чиновника в иную социальную роль, например, в роль предпринимателя? Среди ваших слушателей были выходцы из чиновничьей среды?

Ф.Р.: Все возможно. Но наши наблюдения таковы: некоторые слушатели ИМИСП, приходя на обучение как карьерные менеджеры либо бизнесмены, затем идут в чиновники или политики. Один стал депутатом, другой сенатором, третий работает с президентом. Я знаю лишь одного нашего выпускника, который, отработав год в команде губернатора, вернулся в бизнес. И это, скорее, исключение.[/COLOR] – То есть ИМИСП расписывается в том, что готовит кадры не для бизнеса, а дублирует функции академий госслужбы. Тогда что делает эта реклама на сайте E-xecutive?

«Self-made man, владеющий собственным бизнесом, достоин уважения» - исходя из этого рекламного материала – Self-made man - это зверушка, занесённая в Красную книгу, и пусть она лучше будет в зоопарке. За очень высоким забором. Чтобы размножалась подконтрольно и не разбежалась.

А так – всё занимательно и заМАНИТЕЛЬНО. И фото симпатичное. :{}

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Дискуссии
Все дискуссии
HR-новости
Бывшая сеть Starbucks в России открылась под брендом Stars Coffee

На логотипе сети вместо русалки — девушка в кокошнике с пятиконечной звездой.

Собрать школьника к учебному году стало дороже в среднем на 11,4%

Основа «продуктовой корзины» школьника на маркетплейсах подорожала за год.

Как профессии влияют на состояние здоровья россиян

Чаще всего влияние профессии на здоровье отмечают HR-ы, юристы и IT-специалисты.

Половина родителей школьников берут отпуск в августе, чтобы собрать ребенка в школу

Затраты на расходы для подготовки к школе в этом году начинаются от 15 тыс. руб.