«Людям не хватает настоящего большого дела»

 

«Те, кто привыкли добиваться всего сами, не спешат на помощь другим»

Дымным летом 2010 года одни из нас включили кондиционеры, другие сели в самолеты и покинули затянутые смогом города, а третьи направились в лес бороться с огнем. Елена Степанцова рассказывает о том, как работалось добровольцам в Егорьевском районе Московской области, и о том, какие мысли приходили в голову в минуту отдыха.

E-xecutive: Вы решили отправиться тушить пожары. Как это произошло? Вы сидели за компьютером и…

Елена Степанцова: Летом было так жарко, что работать я могла исключительно по ночам, вследствие чего сбился режим. Так что произошло все следующим образом. Я проснулась примерно в 7 часов вечера, включила компьютер и во френд-ленте livejournal прочитала, что срочно нужны люди. Ответила в комментариях, что готова выехать, если будет на чем ехать, тут же другой человек, написал что готов отвезти. Снаряжения у меня, естественно, не было, но я подумала, что найду, чем помочь на месте. Например, кормить тех, кто тушит и обеспечивать им «тыл» или делать еще что-то полезное, а что именно – на месте и будет видно. Так собственно и получилось. Собрала походный рюкзак и выехала на место.

E-xecutive: С кем вы связались? В какое сообщество вошли?

Е.С.: В Livejournal есть сообщество Pozar_ru, есть отдельные люди, например, журналист Игорь Черский, Доктор Лиза. С Игорем мы познакомились в начале кризиса. Он вел передачу на радиостанции, и однажды я приняла в ней участие. У него я и прочитала, что нужны добровольцы в Егорьевский район, там же мы встретились с Александрой и Александром. Александра нас туда отвезла, а потом вывезла обратно в Москву. Александр, как и я, ехал, чтобы помочь непосредственно на месте. Второй раз выехала почти так же, за исключением того, что Александра к тому времени взялась за координацию Егорьевского района, и мы поддерживали контакт и обменивались информацией.

E-xecutive: Как вы определили, в какой район ехать?

Е.С.: Очень просто. Поехали в тот, район, который запросил помощь в тот момент. Пока ехали, периодически останавливались, чтобы уточнить дорогу. Поразило обилие нетрезвых граждан в населенных пунктах в сочетании с довольно ощутимой задымленностью этих мест.

E-xecutive: На месте смог был сильнее, чем в Москве?

Е.С.: По дороге до «точки» везде по разному: где-то надевали респираторы, где-то дыма не было вовсе. На самом торфянике и в близлежащих деревнях смог почти не ощущался, возможно, ветер дул в другую сторону.

E-xecutive: Вы приехали на точку. Что вы там нашли?

Е.С.: Школу, ставшую лагерем добровольцев и жителей, эвакуированных из дачного поселка. Селение отстояли пожарные, работало много техники, но жителей решили на всякий случай эвакуировать, так как там узкая дорога, и одна застрявшая машина в случае близкого огня могла бы привести к гибели всех, кто не успел бы уехать. Мы приехали поздно ночью, добровольцы уже спали. Нас встретили дежурные по школе из числа местных жителей. Утром познакомились с остальными… Когда выехала второй раз, то это уже был палаточный лагерь, где я нашла других добровольцев.

E-xecutive: В интернете множество упреков в адрес МЧС, подразделения которого не видят добровольцев, не умеют с ними работать, не замечают их, не имеют интерфейса взаимодействия с обществом. Как вы сотрудничали с пожарными на месте?

Е.С.: Полагаю (и отчеты других добровольцев это подтверждают), что в разных местах было по-разному. С МЧС как административной структурой я не сталкивалась, насколько понимаю, большая часть жалоб относится именно к ней. У нас на местах такой проблемы не было. Местные представители МЧС, не те, что в кабинетах сидят, а те, которые непосредственно тушат, выделили участок, объяснили, что надо делать, помогли собрать помпу, научили с ней обращаться. Где-то очень много шутили, где-то наоборот пожарные были чрезвычайно серьезны. Но в любом случае сложились теплые, дружеские отношения. Ребята потом благодарили за помощь.

E-xecutive: Местные деревенские жители помогали вам или устранились?

Е.С.: Местных жителей было столько же, сколько добровольцев по всей России, то есть не более 1%. Люди вели себя по-разному. Кто-то помогал, кто-то – нет.

E-xecutive: Добровольцы: кто они?

Е.С.: Люди, совершенно различные по мировоззрению, политическим пристрастиям, семейному положению и по любым другим параметрам. Бизнесмены и поэты, финансисты и программисты, диггеры, дизайнеры, журналисты… всех не перечислишь. Находили друг друга через знакомых, публикации в блогах, через Синодальный отдел РПЦ и благотворительный фонд «Справедливая помощь», больше запомнившийся как фонд Доктора Лизы. В помощи на пожарах приняло участие большое количество благотворительных и неформальных организаций, движений.

E-xecutive: Почему люди бросили квартиры и офисы и отправились в леса?

Е.С.: Как я уже сказала, среда была сильно неоднородная, следовательно, причины и мотивы у всех были разные. Хотя выскажу, пожалуй, одно предположение… Думаю, каждый из них в разных ситуациях, в той или иной степени, на собственном опыте знает, что значит нуждаться в помощи или внимании. Кто-то это прочувствовал на собственном опыте, кто-то столкнулся с чужой бедой, общаясь с раковыми больными, детьми-сиротами, одинокими стариками. Любой человек в той или иной степени приписывает окружающей действительности собственный взгляд на мир. Следовательно, многие из тех, кто привыкли сами всего добиваться, или по иным причинам не нуждаются в помощи – особо не стремятся помогать, полагая, что и другие также не нуждаются в ней. Есть и другая версия, неоднократно высказанная многими людьми: людям не хватает настоящего большого дела.

E-xecutive: Как были устроены работа и быт? Что происходило днем, что – ночью?

Е.С.: Ночью спали, днем работали. В основном поливали торфяники из помп. Тушить торф бесполезно, он даже зимой горит, поэтому проливали кромку и сбивали открытый огонь, если где-то разгоралось, чтобы, разгоревшись, пламя не перекинулось на лес и селения. В одном поселке добровольцев разместили в школе. В другой раз стояли палаточным лагерем. Большая часть народа уходила тушить, а несколько человек оставались следить за лагерем и готовить еду на команду. Костры не разводили, готовили на газовых горелках. Еду, снаряжение и все необходимое к тому времени обеспечивали благотворительные и коммерческие организации

E-xecutive: О чем они говорили с вами в минуту досуга?

Е.С.: Все в рамках обычных разговоров в большой компании, все о разном и каждый о своем. :)

E-xecutive: Их тоже, как и вас, посещали мысли о тщетности, призрачности, надуманности обычной московской городской жизни?

Е.С.: Кого-то да, кого-то, может быть, и нет. Но тут важно не подменять понятия. Я не утверждаю что настоящая жизнь – это тушение пожаров, или другая благотворительность, а обычная московская жизнь – не настоящая. Тут все дело в нюансах. Там же в минуту досуга как-то разговорились об уходе из действительности в контексте интернета, компьютерных игр. Но и тушение пожаров, и работа, и семейная жизнь может быть таким уходом из действительности. Когда человек делает то, у чего нет ни цели, ни смысла, ни потребности. Процесс ради процесса. И от бессмысленности времяпрепровождения начинает городить искусственные смыслы, придумывать себе и окружающим проблемы… Это может быть не плохо, если делается осознанно, осмысленно, контролируемо и в разумных дозах. :) С другой стороны, и обычная московская жизнь может быть настоящей, если человек, ведет себя естественно, живет и развивается… Но, окунувшись один раз в подлинную жизнь, начинаешь по другому смотреть на многие надуманные проблемы.

E-xecutive: Когда эти идеи приходят в голову? Тогда, когда вы собирались в путь? Или тогда, когда прибыли на место? Или…

Е.С.: Когда было время подумать :) И на месте, и по возвращении… У тебя появляется возможность сменить обстановку, и это позволяет по-новому посмотреть на то, что с тобой происходит, находясь внутри некой среды, ты не можешь этого увидеть, для этого нужно выйти за ее пределы, хотя бы мысленно, и взглянуть на происходящее и себя со стороны.

E-xecutive: Вы обсуждали с вашими соратниками тему тщетности, пустоты обычной жизни?

Е.С.: Еще раз заострю внимание на том, что не делю тушение пожаров и работу-дом-семью на обычную и необычную, тщетную и не тщетную. Тщетность может быть и там и там. Сам человек создает для себя иллюзию жизни, или же живет. А теперь отвечу на вопрос. Непосредственно на местах – нет, после поездки время от времени, да, обмениваемся мыслями и впечатлениями, пытаемся понять, что же это такое было со всеми нами.

E-xecutive: Пожары закончатся: что будут делать эти люди? Они будут вынуждены вернуться за компьютеры? И… вернувшись, уставятся в пустоту?

Е.С.: Не думаю. Было бы желание что-то делать, а дело всегда найдется.

 

Сгорели, и бог с ними...

Экологическая катастрофа, произошедшая в Центральной России летом 2010 года, скорее всего, не оставит никаких последствий в общественном сознании, считает руководитель отдела социально-политических исследований Аналитического центра Юрия Левады Борис Дубин.

E-xecutive: Как россияне реагируют на лесные пожары? Что показывают опросы?

Борис Дубин: Озабоченность невелика. 80-85% населения не выражает сильной тревоги по поводу случившегося. Встревоженность средств массовой информации существенно выше, чем обеспокоенность населения.

E-xecutive: Как россияне оценивают деятельность или бездеятельность правительства, органов местной власти, приведшие к катастрофе?

 

Б.Д.: Около 40% населения считает, что лесные пожары – это дело естественное, дескать, что же тут поделаешь. Треть опрошенных – что пожары – это последствия неправильной политики в области мелиорации и осушения торфяных болот. Четверть – что результат разрушения советской системы охраны лесов. Респонденты распределяют ответственность между местными властями и пожарными структурами, рассуждая в основном об отсутствии или неправильном использовании средств: «Надо больше выделять денег», «Ресурсы нужно использовать правильно». Действиями федеральной власти в условиях чрезвычайной ситуации население преимущественно довольно. При этом около 20% считает, что первые лица государства занимаются саморекламой и пытаются заработать политический капитал на бедствиях, а 15% – что первые лица государства занимаются не своим делом, не умея организовать решение сложных государственных задач, симулируют активность перед телекамерами.

E-xecutive: Почему москвичи решили прервать австрийский отпуск мэра? В чем был смысл этого порыва?

 

Б.Д.: Ну, не москвичи, а некая инициативная группа москвичей. Смысл здесь был совершенно ясный: это была реакция горожан на заявление представителя мэрии Москвы о том, что пожары – это не московская проблема, а подмосковная. Заявление, прямо скажем, свинское.

E-xecutive: Отражение пожаров по ТВ и в интернете: две медиасреды? Две России?

Б.Д.: Похоже, что да. Как и в случае с войной на Кавказе в 2008 году, отражение событий на федеральных телеканалах и в интернете наводило на мысль о том, что существует две страны, каждая из которых видит ситуацию по-своему. С войной это было резче выражено, и более риторично, с пожарами – мягче, все-таки опасность и беда общая, и они реальные.

E-xecutive: Добровольцы на тушении лесных пожаров, сбор помощи: в России из российского населения начинает формироваться общество?

Б.Д.: Было бы преждевременно и неправильно видеть в добровольцах начало формирования гражданского общества. По нашим наблюдениям, только 2% населения России прямо или косвенно принимало участие в тушении пожаров и только 3% участвовало в сборе помощи для погорельцев. Периодически в России последних полутора-двух лет возникают инициативные группы, чья деятельность вызывает общественный резонанс, как это было в Приморском крае или в Калининграде, где люди объединялись, чтобы отстаивать свои интересы. Добровольцы, которые отправились гасить пожары в Центральной России летом 2010 года – это такая же инициативная группа.

E-xecutive: В блогосфере множество упреков в адрес официальных организаций, которые в упор не видят добровольцев, не понимают, как с ними работать. У российского государства нет интерфейса для взаимодействия с обществом?

 

Б.Д.: Увы, да. И российская власть приложила массу усилий для того, чтобы между ней и российскими гражданами не было никаких интерфейсов. Те мероприятия, когда власть взаимодействует с народом, носят сценически постановочный, демонстрационный характер и не могут служить каналами для действительного информационного взаимодействия, а главное – для реального ответа на запросы населения.

E-xecutive: Какие социальные и политические последствия будет иметь горячее лето 2010 года? Какие выводы сделает власть? Какие выводы сделает общество?

 

Б.Д.: Думаю, что никаких. За прошедшие 10-15 лет мы стали свидетелями множества катастроф, с различным количеством жертв и с различными социальными последствиями. Однако они не оставляют следа в общественном сознании, потому что в России нет структур, способных аккумулировать настроения граждан, оформлять их в те или иные решения и влиять на власть. В этих условиях настроения людей – это только колебания в эфире, которые чаще всего ни к чему не приводят. «Начальство» иногда вмешивается, но очень выборочно, обращая это на пользу исключительно себе и тем самым консервируя ситуацию разрыва между «верхами» и «низами».

Почему российские добровольцы никому не нужны?

В США и Канаде система взаимодействия между правительственными органами и обществом в плане тушения лесных пожаров, эффективно работает уже более века. В России аналогичная система развалена в начале нулевых годов, считает руководитель лесной программы российского Greenpeace Алексей Ярошенко.

E-xecutive: Добровольные пожарные в США Канаде и других лесных странах: кто они, сколько их?

Алексей Ярошенко: Разночинцы. Молодежь, пенсионеры, менеджеры, рабочие. Люди разного возраста, и социального положения. В волонтерское движение в США и Канаде вовлечено сотни тысяч людей.

E-xecutive: Как они организованы? Кто ими занимается: сообщества жителей, церковь, Greenpeace, власти?

А.Я.: Местные органы власти либо правительственные органы по охране лесов. Подразделения Лесной службы Канады организованы по провинциям, в свою очередь Лесная служба США – это централизованная структура. В обеих странах на государственном уровне существует специальная программа подготовки добровольцев, которые защищают населенные пункты от пожаров. Волонтеров обучают, снабжают оборудованием и доверяют им охрану городов и поселков. В Канаде эти задачи целиком выполняет лесная служба. В США они поделены между федеральным органом и властями штатов.

E-xecutive: В чем выражается активность волонтеров, что они делают: собирают деньги на охрану лесов, очищают лес от сухих сучьев, патрулируют его?

А.Я.: Добровольцы не собирают деньги. Будучи организованы в полупрофессиональные группы, они обеспечивают безопасность вокруг своих населенных пунктов: тушат пожары. Волонтерам доверяют все работы по борьбе с огнем, их не пускают только на самые тяжелые и опасные участки. У каждого общественного пожарного есть страховой полис, в приобретении которого помогает либо государство, либо местные власти.

E-xecutive: Как давно сложился этот интерфейс между властью и обществом в странах Северной Америки?

А.Я.: В Соединенных Штатах система взаимодействия между властями и добровольными пожарами действует с конца XIX века. В Канаде она сложилась приблизительно в то же время.

E-xecutive: Чем Россия отличается от США и Канады в этом плане? У нас есть интерфейс для взаимодействия между правительственными агентствами и обществом?

А.Я.: На бумаге есть. А в жизни есть некое подобие, очень неэффективное. Я думаю, что люди, с которыми якобы работают государственные органы, на самом деле об этом не догадываются.

E-xecutive: Добровольцы, которые летом 2010 года выезжали на тушение пожаров в леса Центральной России,пишут в блогах, что встречали непонимание со стороны профессиональных пожарных. Почему?

А.Я.: Действительно, такие случаи были. Подразделения МЧС России не спешат принимать помощь от волонтеров, в том числе и потому, что опасаются за жизнь добровольцев. В свою очередь обучение общественных пожарных не ведется. Оно велось лесниками до начала нулевых годов. С начала 2000-х годов система охраны лесов нищала. Главным стал коммерческий результат, и работа с общественными пожарными была свернута. Сейчас она ведется на отдельных территориях по личной инициативе лесников. А МЧС вопросами подготовки помощников для тушения пожаров в лесах никогда не занималось, это – не его зона ответственности.

Упоминаемая в этой публикации АНО «Левада-Центр» принудительно внесена Минюстом в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента.

 

Эта публикация была размещена на предыдущей версии сайта и перенесена на нынешнюю версию. После переноса некоторые элементы публикации могут отражаться некорректно. Если вы заметили погрешности верстки, сообщите, пожалуйста, по адресу correct@e-xecutive.ru
Комментарии
Генеральный директор, Москва
Юрий Максименко, А теперь вопрос к чему Вы это или к кому :) Собственно каждый доброволец микроскопически влиял на ситуацию: искал места продажи нужного оборудования, закупал его, отвозил, сидел на телефоне, тушил и т.д. и т.п.... Собственно все что вы описываете и было на пожарах... Жаль только с ехе отреагировало человек 5 не больше... Грустно как-то. Читаешь дискуссии - все такие умные умные, а как до дела доходит, не то что дела, совета путного не всегда дождешься... Тут ведь не надо подвигов, достаточно сделать то, что можешь и умеешь делать лучше всего. А некоторые действия как Вы справедливо выразились и вовсе микроскопические... например сделать перепост ,распространить информацию, или хотя бы не оставлять после себя мусор в лесу...
Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург
>...распространить информацию, или хотя бы не оставлять после себя мусор в лесу... Вы просите на сегодняшний день уже невозможного. Люди не в состоянии за собой мусор убрать в кафе или ''Макдональдсе'', не говоря уже о том, чтобы выбросить мусор точно в установленную для этих целей урну, а не бросить его, промахнувшись, рядом, как и окурки, не будучи в состоянии утрудить себя наклониться, поднять брошенное мимо и все-таки положить куда следует. Не говоря уже о пившных банках и бутылках, во множестве катающихся по метро или по автобусам. Хорошо, нет проблем, не обучили человека тому, что в общественном транспорте вообще ничего пить и есть в идеале нельзя, - но положить-то выпитую бутылку или банку в карман до выхода на останоке могли бы сообразить, а не бросить там же себе под ноги в салоне автобуса. Т.е. людям даже в голову не приходит, что это нужно делать. Их этому не научили в детстве или в юности. Так что нет ничего удивительного в том, что они не живут этим во взрослом возрасте. И не в состоянии этому научить своих детей. Всё сугубо на бытовом уровне сугубо из-за отсутствия элементарного набора знаний на тему того, ''что такое хорошо и что такое плохо''. Основывающихся хотя бы на примитивной, но всё-таки общегосударственной идеологии, определяющей установленные и обязательные к исполнению нормы и правила общежития в стране. Чего также нет и не предвидится. Отсюда и проблемы с пожарами, которые должны тушить за ними другие, и со сбором одежды и иных вещей пострадавшим, которым занимаются другие или государство, и с грязью в подъездах, для вытирания которой есть уборщицы, и т.д. Люди сегодня приучены к тому, что за ними кто-то всё уберет и всё за них сделает. И требовать от них иного отношения к делу уже просто невозможно. А через 10 лет и того даже не будет, что есть сегодня.
Генеральный директор, Москва
Николай Романов пишет: Вы просите на сегодняшний день уже невозможного.
''Невозможно'' - мое любимое слово, так как большинство того, что кажется невозможным, на деле оказывается вполне возможным :))) Если не обучили раньше, самое время начать обучать. То самое микро-усилие о котором говорит Юрий Максименко.... которое можеть дать макроэффект.
Журналист, Москва
Елена Степанцова пишет: ''Невозможно'' - мое любимое слово
Елена, Вялая дискуссия показывает: Ваш пожарный опыт оказался неподъемным для Сообщества :) Посмотрим, произойдут ли перемены в понедельник.
CIO, Украина
Елена Степанцова пишет: Собственно каждый доброволец микроскопически влиял на ситуацию: искал места продажи нужного оборудования, закупал его, отвозил, сидел на телефоне, тушил и т.д. и т.п.... Собственно все что вы описываете и было на пожарах...
Думаю, поэтому и не все сгорело, что могло. Можно предположить, что когда следующий раз полыхнёт -- добровольцы сработают лучше -- есть опыт. И может, они сагитируют какое-то количество людей поехать с ними. И это придаст внутреннего ощущения, что ты всё-таки в своей стране не совсем ''терпила''. Вместо классического ''вот приедет барин'' будет хоть иногда появляться вопрос -- что я могу сделать? Разумеется, без самопожертвования и особых подвигов. Иногда даже с выгодой для себя. P.S. Вот я, честно говоря, горжуся, что в моём городке больше нет очередей за справками -- я программу написал. Чуть лучше стал городок.
HR-директор, Санкт-Петербург
Николай Романов пишет: Отсюда и проблемы с пожарами, которые должны тушить за ними другие, и со сбором одежды и иных вещей пострадавшим, которым занимаются другие или государство, и с грязью в подъездах, для вытирания которой есть уборщицы, и т.д. Люди сегодня приучены к тому, что за ними кто-то всё уберет и всё за них сделает. И требовать от них иного отношения к делу уже просто невозможно. А через 10 лет и того даже не будет, что есть сегодня.
Респект!
Консультант, Москва

Е Степанцова
Поэтому и рад за Вас! В ближайшее время режим создаст много ситуаций для самовыражения или ''большого дела'' всякого рода добровольцам... И счастье этих добровольцев как раз в невозможности понять звеньями какой цепи они являются. Сам намек на это понимание вызывает отрицание и это нормально, так было всегда. Вот только давать оценки тому что не в силах понять....

Относительно того, что делать - Вы рассуждаете как человек, умеющий хорошо чинить трактор и считающий всех, кто этого не делает бездельниками. Хотя наверное это взаимно и вопрос в том как наладить взаимодействие тех кто видит, что происходит с теми у кого руки чешутся до ''большого дела''. Но тут у режима нет конкурентов - рванул или поджег что нибудь большое и занял сознание и руки обывателей на пол года, потом еще и еще...
Собственно единственный ответ на этот вопрос - осознать, что есть! Но это почти невозможно для большинства, т.к. сознание защищено от этого мощным отрицанием, которое Вы производите сводя все к деятельности, которую ведете. И это норма на которой паразитирует система.

Относительно моего ''большого дела'' - оно состоит в том, чтобы Увидеть и Показать. Во втором пока не всегда хватает мотивации и терпения.

Нач. отдела, зам. руководителя, Пенза
Владислав Делов пишет: Относительно моего ''большого дела'' - оно состоит в том, чтобы Увидеть и Показать.
Проблема в том, что сейчас половина населения России видит в этом свое большое дело. Обычно они еще любят комментировать новости на интернет-порталах, про какое-нибудь зверское убийство или ДТП обязательно пишут в духе ''Это система виновата!'' или ''Это все Путин с Медведевым!'' и т.д. И спрашивается, почему эти люди только рассуждать горазды? И ничего не делают для того, чтобы улучшить ситуацию! Вы здесь много всего понаписали. Но почему-то не поехали добровольцем тушить пожары. Почему же?
Генеральный директор, Москва
Владислав Делов, Делаю последнююю попытку.... Я конечно понимаю, приятно осозновать себя гуру и думать что все остальные идиоты и ничего не понимают. И все же. Допустим поняли, осознали и все такое. Что дальше? Я не считаю тех кто не умеет чинить трактор бездельниками. Но вы кроме как ''никто не видит один я вижу'' и ''все плохо ,мы все умрем'' (утрирую) больше в общем-то ничего не предлагаете и не предполагаете... Вас можно понять и так, что пожары не надо было тушить, надо было дать сгореть еще паре поселков... Так что дальше-то Владислав? Осознали, и? Какой следующий шаг?
Генеральный директор, Калининград
Елена Степанцова пишет: Уже делается на базе Гринпис. Но для этого надо чтобы граждане захотели обучаться
Ссылку мона?
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Дискуссии
Все дискуссии
HR-новости
90% россиян сталкивались с переработками

Среда — самый загруженный день недели, когда сотрудники перерабатывают чаще всего.

Сколько офисные работники в России тратят на дорогу, еду и одежду

В опросе приняли участие 3824 офисных работника из 8 городов-миллионников.