Вы хотите стать машиной?

Искусственный интеллект и будущее человечестваМарк О'Коннелл «Искусственный интеллект и будущее человечества». – М: «Бомбора», 2020.

Книга о том, как биохакеры, трансгуманисты, ученные и миллиардеры пытаются решить проблему смерти с помощью технологий и искусственного интеллекта. Вы узнаете, насколько мы близки к возможности загрузить свой разум в компьютер и существовать вечно в виде кода, и как искусственный интеллект поможет исполнить самую заветную мечту человечества – бессмертие. В этой книге вы найдете ответы на все вопросы об ИИ, которые когда-либо волновали вас.

Встреча

Когда я устроился на заднем ряду переполненного лекционного зала в Биркбеке и оглядел оживленную толпу собравшихся, мне пришло в голову, что будущее очень похоже на прошлое, если можно так выразиться. Лекция доктора Андерса Сандберга была организована группой так называемых лондонских футуристов, своего рода трансгуманистическим салоном, который регулярно собирался с 2009 года для обсуждения тем, представляющих интерес для «начинающих» людей будущего:

  • Радикального увеличения продолжительности жизни.
  • Загрузки разума в машины.
  • Расширения умственных способностей с помощью фармакологических и технологических средств, искусственного интеллекта
  • Усовершенствования человеческого тела через протезирование и генетическую модификацию.

Мы собрались здесь, чтобы рассмотреть вопрос о коренном общественном сдвиге и о грядущем преобразовании человеческой природы. Группа людей, в подавляющем большинстве мужчин, расположилась в аудитории в Блумсбери, чтобы послушать речь еще одного мужчины о будущем – казалось, такой сбор мог состояться практически в любой момент последних двух столетий, если не считать того, что почти все лица были освещены бледным свечением смартфонов.

Джентльмен средних лет с рыжими подвижными бровями подошел к кафедре и начал выступление. Это был Дэвид Вуд, председатель Общества лондонских футуристов, известный трансгуманист и технический предприниматель. Вуд был основателем Symbian, создавшей первую операционную систему для смартфонов рынка широкого потребления, а его компания Psion стала одной из первых на рынке портативных компьютеров. С педантичным шотландским акцентом он говорил о том, что в следующие десять лет будут происходить более «основательные и глубокие изменения в человеческой природе, чем за любое предшествующее десятилетие в истории». Дэвид говорил о технологических модификациях мозга, о совершенствовании и расширении когнитивных способностей.

Он произнес: «Можем ли мы избавиться от предрассудков и ошибок в рассуждениях, которые унаследовали от природы, от инстинктов, которые спасали нам жизнь в африканской саванне и которые сейчас мешают нам?».

Кажется, этот вопрос заключает в себе трансгуманистическое мировоззрение, концепцию, что наши тела и разум – устаревшие технологии и форматы, нуждающиеся в капитальном пересмотре.

Он представил Андерса, футуриста, научного сотрудника Оксфордского института будущего человечества, основанного в 2005 году на пожертвования технического предпринимателя Джеймса Мартина, где философам и другим ученым было поручено работать над разнообразными сценариями будущего человеческого рода.

Почти два часа он говорил об интеллекте, о способах его усовершенствования как на индивидуальном уровне, так и на уровне человечества в целом. Он говорил о методах улучшения когнитивных способностей, как существующих, так и ожидаемых в будущем: об образовании, о веществах, влияющих на сознание, о генетическом отборе и о способах вживления имплантатов. Он говорил о том, как с возрастом человек теряет способность усваивать и сохранять информацию; о технологиях продления жизни; о том, что необходимо в целом совершенствовать функционирование мозга на протяжении всей нашей жизни. Он сопоставлял социальные и экономические издержки от неоптимальной организации умственной деятельности, сравнимые с ежегодным ВВП Великобритании в размере 250 миллионов фунтов стерлингов, со временем и энергией, потраченными в попытках найти потерянные в сумке ключи от дома. Он говорил: «В обществе постоянно происходят такие маленькие просчеты – из-за глупых ошибок, забывчивости и тому подобного».

Эта фраза показалась мне проявлением крайнего позитивизма. Андерс говорил о том, что искусственный интеллект избавит нас от присущих нашему разуму слабостей, сравнивал производительность мозга с измеримой мощностью компьютера. В общем, я был принципиально против такой точки зрения. В то же время я задумался над собственной рассеянностью, только в то утро стоившей мне около 150 фунтов стерлингов: я случайно забронировал отель в Лондоне на день раньше своего прибытия, и мне пришлось раскошелиться еще на одну ночь. Я всегда был немного рассеян и забывчив, но с тех пор, как стал отцом, или потому что стал отцом, из-за постоянного родительского недосыпа, непрерывной концентрации внимания на малыше, а также слишком долгого времени, проведенного за мультиками на YouTube, мои мыслительные способности и память стали заметно ухудшаться. Я не мог не осознавать, что скорее всего меня стоило бы немного улучшить, хотя столь практичной точкой зрения на человеческий разум, которую проповедовал на лекции Андерс, я не проникся.

Суть его лекции заключалась в том, что биомедицинские когнитивные усовершенствования будут способствовать улучшению и сохранению ментальных способностей, которые он назвал «человеческим капиталом», способствующим развитию всего мира. Андерс затронул вопросы социальной справедливости и назвал их «справедливым распределением мозгов», подчеркнув, что позволить себе усовершенствованные мозги, вероятнее всего, смогут люди высокого положения в обществе. Однако он высказал мнение, что подобные технологии необходимы в первую очередь людям с низким уровнем интеллекта и что такие технологии будут стимулировать экономику в целом.

Все, о чем он говорил, – и система, и сама ситуация были чрезвычайно близки мне и при этом казались чрезвычайно странными. Совсем недавно я покинул тонущий корабль своей академической карьеры, променяв его на едва ли менее шаткое судно свободного сочинительства. Несколько лет своей непродолжительной жизни я провел, получая PhD по английской литературе, подтвердившую мои подозрения о том, что ученая степень не сделает меня востребованным специалистом. Андерс Сандберг говорил много того, что я и раньше слышал от людей за кафедрой. Я сидел на заднем ряду лекционного зала, пытаясь сконцентрироваться, но его слова никоим образом не затрагивали мои чувства.

После лекции разношерстный контингент футуристов перебрался в обитый дубовыми панелями паб в Блумсбери, чтобы немного выпить. К тому времени, как я сел за стол с пинтой пива, по группе распространился слух о моей работе над книгой о трансгуманизме и связанных с ним вопросах.

– Вы пишете книгу! – воскликнул Андерс, очевидно, довольный этой мыслью.

– Я пишу книгу о трансгуманизме и о смежных темах.

– О, превосходно! – ответил Андерс.

Я не был уверен, правильно ли понял, что он хотел этим сказать. Я был готов возразить ему, что книга, которую я планирую написать, может сильно отличаться от той, которую он и другие трансгуманисты посчитали бы превосходной. Неожиданно я почувствовал себя чужаком среди всех этих рационалистов и футуристов, странным и даже немного жалким, с моей старомодной записной книжкой и ручкой в современном цифровом мире.

Мое внимание привлек кулон на шее Андерса – вещица, очень похожая на те религиозные медальоны, которые носят особо благочестивые католики. Я собирался спросить об этом кулоне, когда привлекательная француженка захватила его внимание вопросами о загрузке разума в машину.

Молодой человек аристократического вида, сидевший слева, повернулся ко мне и спросил, что за книгу я пишу. Элегантно одетый, с аккуратно уложенными волосами, он представился как Альберто Риццоли из Италии. Говоря о моей книге, он упомянул, что его семья когда-то занималась издательским бизнесом. И только гораздо позже, когда я просматривал свои заметки, мне пришло в голову, что Альберто – несомненно, потомок медийной династии Риццоли, внук Анджело Риццоли, продюсера фильмов Федерико Феллини «Сладкая жизнь» и «Восемь с половиной». Он обучался в бизнес-школе имени Джона Касса в Лондоне и создавал технические стартапы, связанные с печатью 3D-моделей для начальной школы. Ему был 21 год. К трансгуманизму он пришел еще подростком. Он сказал: «Я не могу представить себя в тридцать лет без каких-либо модификаций».

Мне самому было уже тридцать пять, совсем как Данте на момент его видений, – середина пути моей жизни. И я, плохо это или хорошо, был без каких-либо модификаций. Я также был взволнован идеей когнитивных улучшений, о которых Андерс говорил на лекции, и заинтригован мыслью о том, что полезного технологии могут сделать для меня. Они могли бы, например, освободить меня от необходимости делать заметки во время разговора с трансгуманистами ручкой, позволяя вместо этого записывать информацию на некий внутренний наночип с возможностью последующего идеального воспроизведения. Или, скажем, предоставить мне дополнительную контекстную информацию в режиме реального времени о том, что дед того молодого итальянца, с которым я говорил, продюсировал фильмы Феллини.

Седой мужчина в спортивном пиджаке и дорогой рубашке сел напротив меня и Альберто и удобно расположился рядом с Андерсом, ожидая момента, чтобы включиться в его диалог с француженкой. Тем временем он угостился фисташками из тарелки Андерса.

Наши взгляды встретились, и мы любезно улыбнулись друг другу. Он вручил мне свою визитку, из которой я узнал, что он занимается бизнесом в сфере профессионального прогнозирования будущего. Я хотел было пошутить о том, что такая привлекательная визитная карточка – старомодный метод знакомства для футуриста, но потом передумал и просто положил ее в переполненную секцию кошелька, служащую последним пристанищем для подобных вещиц.

По словам бизнесмена, он начинал карьеру с исследований в области искусственного интеллекта, а теперь зарабатывал на жизнь как основной докладчик на бизнес-конференциях, консультируя корпорации и бизнес-лидеров о тенденциях и технологиях, которые могут подорвать их сферы деятельности.

Он не говорил, он выступал – оживленно и слегка отвлеченно, с выразительной и непринужденной жестикуляцией и оптимизмом прогнозируя масштабные и ужасные разрушения. Он говорил со мной о тех изменениях и возможностях ближайшего будущего, когда искусственный интеллект произведет революцию в финансовом секторе, и большинство юристов и бухгалтеров будут сокращены – их дорогой ручной труд станут выполнять все более и более умные программы. Он говорил со мной о будущем, в котором законы жизни будут вписаны в механизмы. О будущем, в котором автомобили будут сами штрафовать водителей за превышение скорости. О будущем, в котором отпадет необходимость в водителях и производителях автомобилей, учитывая, что, подобно кораблям-призракам, напечатанные на 3D-принтере машины станут появляться в автосалонах, созданные в точном соответствии с требованиями конкретного заказчика.

Я заявил, что обнадеживающий аспект моей работы писателя заключался в том, что в ближайшее время меня вряд ли заменит машина. Я признал, что не могу заработать много денег, но я по крайней мере мог не бояться быть выброшенным прямо с рынка труда гаджетом, который стал бы моей более дешевой и эффективной копией.

Мой собеседник слегка наклонил голову и поджал губы, как бы размышляя, позволить ли мне такую успокаивающую отговорку.

– Конечно, – произнес он, – полагаю, что некоторые виды журналистики не будут заменены искусственным интеллектом. В частности, аналитика. Людей, возможно, всегда будут интересовать мнения других настоящих людей.

Хотя наиболее популярные произведения и не подвергались прямой угрозе, по его словам, некоторые пьесы, фильмы и произведения художественной литературы уже были написаны компьютерными программами. Правда, эти музыкальные и литературные творения были не особо качественными, как он слышал, но нельзя отрицать, что компьютеры, как правило, очень быстро совершенствуются в том, что поначалу им не очень удается. Полагаю, он считал, что я и люди, такие как я, – всего лишь расходный материал, как и все, кто окажется не у дел в будущем.

Я хотел спросить его, думал ли он о том, что в конечном итоге компьютеры могут заменить даже основных докладчиков и что всех мыслителей последующего десятилетия можно будет пересчитать по пальцам одной руки. Но я понял, что, какой бы ответ на поставленный вопрос он ни дал, с его стороны это будет самодовольное подтверждение его идей.

Андерс и привлекательная француженка справа от меня были поглощены, как мне показалось, непроницаемой технической дискуссией о прогрессе исследований в области загрузки разума в машины. Разговор плавно обратился к Рэю Курцвейлу, изобретателю, предпринимателю и директору по инженерным вопросам Google, популяризовавшему идею технологической сингулярности, и перетек в обсуждение эсхатологического пророчества новой эры человечества после изобретения искусственного интеллекта, о слиянии людей и машин и об окончательном уничтожении смерти. Андерс говорил, что взгляд Курцвейла на эмуляцию мозга был чересчур приблизительным, так как он полностью игнорировал то, что Андерс назвал «подкорковым центром интересов».

– Эмоции! – воскликнула француженка. – Он не нуждается в эмоциях! Вот в чем дело!

– Может, и так, – ответил Альберто.

– Он хочет стать машиной! – сказала она. – Вот чем он хочет быть на самом деле!

– Хорошо! – согласился Андерс, задумчиво шурша фисташковой шелухой в тщетных поисках целого ядрышка. – Я тоже хочу стать машиной. Но я хочу быть машиной с эмоциями.

В конце нашей продолжительной беседы Андерс подчеркнул свое желание иметь в буквальном смысле механическое тело.

Как один из самых выдающихся мыслителей трансгуманизма он был известен так же широко, как и его идея загрузки сознания в машины – идея, среди посвященных именуемая «полной эмуляцией мозга». Он не настаивал на том, что эмуляция нужна ему прямо сейчас; достаточно, если она станет возможна в ближайшем будущем. Он заметил, что сейчас мы близки к ней как никогда, однако для человечества было бы нежелательно вот так внезапно начать загружаться в машины. Он говорил о потенциальной опасности такого слияния, своего рода технического «пришествия», которое Курцвейл назвал сингулярностью.

– Было бы хорошо, – рассуждал Андерс, – для начала изобрести лекарственные средства для стимуляции мозга и портативные устройства, а затем уже технологии продления жизни. И только потом мы бы научились загружаться в машины, колонизировали бы космос, ну и так далее.

Он верил, что если нам удастся не уничтожить себя и не быть уничтоженными ядерными реакторами, о которых сейчас много говорят, то по всей Вселенной распространится гораздо более обширный и яркий феномен жизни, который и «конвертирует разнообразную материю и энергию в упорядоченные формы, то есть в саму жизнь».

Андерс подчеркнул, что размышлял над этим с самого детства, зачитываясь фантастическими произведениями в Стокгольмской городской библиотеке. В школе он читал научную литературу, выписывал наиболее запоминающиеся уравнения. Его захватили вопросы работы человеческой логики и движения мысли: как огромные образы помещаются в простые абстрактные символы.

Особенно богатым источником задач подобного рода была книга «Антропный космологический принцип» Джона Д. Барроу и Франка Дж. Типлера. Андерс прочитал эту книгу, увлекшись манящими расчетами, или, как он выразился, «странными формулами об электронах, вращающихся вокруг атомов водорода в других измерениях». Подобно ребенку с журналом «Плейбой», он постепенно проявил интерес и к тексту, который окружал эти уравнения. Представления о Вселенной, выдвинутые Барроу и Типлером, представляют собой философию детерминизма, в соответствии с которой появление интеллектуальной обработки информации предопределено. Это телеологическая отсылка Франка Типлера к его более поздней работе о точке Омега – проекции, согласно которой разумная жизнь вбирает в себя всю материю во Вселенной, приводя к космологической сингулярности, которая, как он утверждает, в будущем позволит воскрешать мертвых.

– Такая идея стала откровением для меня, – сказал Андерс. – Эта теория полагает, что в конечном счете жизнь будет контролировать всю материю, всю энергию и сможет обрабатывать бесконечные объемы информации – потрясающая идея для одержимого подростка. И я понял – это именно то, над чем стоит работать.

Именно эта мысль, по его словам, и стала переломным моментом в его становлении как трансгуманиста. Если наша главная цель – населить Вселенную, тем самым увеличив объемы обрабатываемой информации, нам просто необходимо осваивать дальние уголки космоса и жить как можно дольше, а это невозможно без искусственного интеллекта, роботов, космических колоний и многого другого, о чем Андерс читал в научно-популярных книгах местной библиотеки.

– Какова ценность звезды? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Звезда интересна сама по себе, если она у вас только одна. Но если у вас их триллионы? Честно говоря, все они довольно похожи. Здесь очень мало структурной сложности. Но жизнь и, в частности жизнь каждого, – очень разнообразна. И у вас, и у меня – собственные судьбы. И, если мы вдруг перезапустим Вселенную, вы и я в конечном итоге будем иметь совершенно разные жизни. Наша уникальность – в опыте, который мы накапливаем. Вот почему так трагична потеря личности, потеря уникальности.

Идеи о превращении человеческого разума в программное обеспечение, а человека – в чистый разум, который распространится по всей Вселенной, играют центральную роль в преодолении человеческих ограничений.

Но его взгляды на будущее были для меня слишком странными и пугающими – гораздо более отталкивающими, чем какое бы то ни было из существующих религиозных течений, которые я не разделяю. Идеи Андерса пугали меня тем, что технические средства для их реализации были теоретически допустимы. Нечто внутри меня испытывало интуитивное отвращение, даже ужас от перспективы стать машиной. Мне кажется, что говорить о колонизации Вселенной, о том, чтобы Вселенная служила нашим целям, – это примерно то же самое, что с нашей человеческой настойчивостью пытаться придать хоть какой-то смысл бессмысленному. Я не мог вообразить большего абсурда, чем стремление найти смысл в пустоте.

Серебряный кулон Андерса, так похожий на католические медальоны и придающий религиозность его образу, на деле был памяткой с выгравированным завещанием по заморозке его земного тела в случае смерти. Как я понял, это желание разделяло большинство трансгуманистов: они хотели, чтобы после смерти их тела были сохранены в жидком азоте до того дня, когда технологии будущего позволят разморозить и реанимировать их; или когда полтора килограмма живого нейронного программного обеспечения их черепов смогут извлечь, просканировать их хранилище данных, конвертировать в код и загрузить в новое механическое тело, не подверженное деградации, смерти и другим человеческим недостаткам.

Место, куда земное тело Андерса должно быть отправлено согласно завещанию на медальоне, – объект в Скоттсдейле, штат Аризона, именуемый Фондом продления жизни «Алькор». После своей смерти трансгуманисты прибывали в «Алькор» в надежде на продление жизни. Здесь абстрактные концепции бессмертия были перенесены в физический мир. Я сам захотел побывать среди застывших бессмертных или по крайней мере среди их крионированных трупов.

Фото: facebook.com

Читайте также:

 
Комментарии
Аспирант, Москва

У машины нет души и никогда не будет. Интересно откуда она тогда появится у человека-машины?! И зачем тогда нужен будет обычный человек в обществе машин???
Ах да, автор же трансгуманист. Человеку же вечно нужно чего-нибудь прикурчивать, чтобы улучшить его несовершенную человеческую природу.
Кажется был один такой в прошлом столетии, с чубчиком налево и идеей создания великой расы.

IT-консультант, Украина
Сергей Смиронов пишет:

У машины нет души и никогда не будет.

Учитывая как ведут себя многие люди - у них тоже нет души.

 

Главный инженер, Санкт-Петербург

 ИИ появился 60 лет назад, 3Д печать чуть старше 70 лет назад. Ноотропы в 60 лет назад. Технологии развивались бурно 20-30 лет своего сущетсвования с тех пор замерли и не развиваются. Ибо никакого коммерческого смысла в их дальнейшем развитии нет вообще. 
Сейчас создается и прорастет новый мир "биотех", но при этом обывателей отвлекают на негодные и бестолковые с технической точки зрения объекты типа: тесламобилей, 3д печатей, ИИ и пр.

Инженер, Иркутск

На работе из нас и так старательно удаляют всё человеческое, сводя всю разумную деятельность к функционалу. Дома грешим тем же самым. Что может изменить наличие или отсутствие имплантов в условиях дегуманизации? Да ничего.

Инженер, Иркутск
Сергей Смиронов пишет:

У машины нет души и никогда не будет. Интересно откуда она тогда появится у человека-машины?! И зачем тогда нужен будет обычный человек в обществе машин???
Ах да, автор же трансгуманист. Человеку же вечно нужно чего-нибудь прикурчивать, чтобы улучшить его несовершенную человеческую природу.
Кажется был один такой в прошлом столетии, с чубчиком налево и идеей создания великой расы.

Стоп. А если у человека киберпротез, то он всё, уже не человек, что ли? Душа отлетела, остался только зомби, на которого никакие правовые нормы не распространяются?

Менеджер, Екатеринбург
Ольга Белоусова пишет:
Сергей Смиронов пишет:

У машины нет души и никогда не будет. Интересно откуда она тогда появится у человека-машины?! И зачем тогда нужен будет обычный человек в обществе машин???
Ах да, автор же трансгуманист. Человеку же вечно нужно чего-нибудь прикурчивать, чтобы улучшить его несовершенную человеческую природу.
Кажется был один такой в прошлом столетии, с чубчиком налево и идеей создания великой расы.

Стоп. А если у человека киберпротез, то он всё, уже не человек, что ли? Душа отлетела, остался только зомби, на которого никакие правовые нормы не распространяются?

Я думаю, о трансгуманизме спорить с консерваторами, особенно еще и верующими, или упаси боже, воцерквленными - это абсолютно бесполезно))) 

А теперь серьезно, религия и традиция - на самом деле важны, большая часть человечества не может без них обойтись, да и в целом это выбор каждого, главное не пытаться им доказывать, что это заблуждение какое-то, ведь часть их убеждений проверить эмпирическим путем нельзя, либо после этой проверки не выживают)

P.S. для других участников дискуссии - если что я агностический теист, так что доказывать мне, что некая высшая вселенская сущность есть - не надо) ну и доказывать, что именно в вашем понимании этой сущности есть истина - тем более)

И прошу прощения, если задел чувства верующих, старался быть максимально корректен, но местами не мог удержаться)))

Аналитик, Брянск

О, какие только идеи не рождаются в пабах, кабаках, банях и ресторанах. А если эти идеи, которые рождаются в головах различных прирожденных гуру и падают в благодатную почву обожателей, накрепко застревая в их прозревших мыслительных аппаратах между ушами и ниже по позвоночнику, позволяют монетизироваться, экстаз зашкаливает. Мне понравился стиль изложения (в суть не вчитывался), напомнило прогулку по Лондону. 

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Новости образования
ИБДА РАНХиГС проведет День открытых дверей программы EMBA

Программа акцентирует внимание на стратегии жизни руководителя и на лидерстве как стиле жизни.

В WU рассказали, как стать более эффективным Agile-менеджером всего за 4 недели

WU Executive Academy разработала новую 4-недельную онлайн-программу, на которой расскажут, как эффективно использовать силу Agile на практике.

 
ИБДА РАНХиГС проведет День открытых дверей программ MBA и профпереподготовки

Программы профпереподготовки рассчитаны на директоров, заместителей директоров и руководителей функциональных подразделений компаний.

В ИБДА РАНХиГС пройдет инфосессия европейских программ МВА и ЕМВА

Вы сможете узнать за один вечер о двух европейских программах ЕМВА Antwerp Management School и MBA Grenoble Ecole De Management.

Дискуссии
Все дискуссии
HR-новости
Сколько офисные работники в России тратят на дорогу, еду и одежду

В опросе приняли участие 3824 офисных работника из 8 городов-миллионников.