Невозвращенец

Невозвращенец

Согласно условиям конкурса, несколько лучших решений будут отмечены призом — трехмесячной подпиской на журнал «Harvard Business Review — Россия». Данный бизнес-кейс опубликован в апрельском номере журнала.


Проблема

День первый

— Респект вам, Павел. Ваше упорство меня покорило. Или доконало. Проходите. — Александр Чащин закрыл за гостем дверь и, не дожидаясь пока тот снимет промокшее насквозь пальто (на улице шел проливной дождь, а зонтов Павел Кожухов почему-то не признавал), бодрым шагом направился вглубь дома.

Когда Павел вошел в большую полутемную гостиную, Чащин уже сидел в кресле около ярко пылающего камина и быстро набирал на телефоне сообщение, что-то напевая себе под нос.

— Садитесь. — Не отрываясь от телефона, Чащин кивнул в сторону второго кресла.

— Александр, спасибо, что согласились встретиться. Я знаю, вы сейчас с прессой не общаетесь, поэтому приготовился к долгой битве.

— Ну вы же, насколько я понимаю, не пресса. А книга про меня — это круто. Книг про меня еще никто не писал. — Чащин поерзал в кресле и закинул ноги на стол. Из-под надетого на спортивный костюм халата вынырнули оранжевые брюки и яркие полосатые носки. — А кстати, вы что, в «Клубе бизнесменов» уже не работаете? В прошлый раз вы брали у меня интервью вроде бы для них.

В «Клубе бизнесменов» Павел Кожухов служил, как он выражался, десять лет — служил бы и дальше, но из-за кризиса журнал прикрыли, и Павел решил не суетиться, не искать новое место, а остаться на вольных хлебах. Тем более что у него, известного бизнес-журналиста, были обширные связи. А тут еще и идея книги наклюнулась. В общем, было чем развлечься.

В Париж Кожухов вылетел, даже не заручившись согласием Чащина, на интервью. В том, что ему удастся встретиться с опальным бизнесменом, Павел не сомневался.

Добиваться встречи, однако, пришлось долго. Кожухов по нескольку раз в день звонил Чащину на мобильный. Обычно никто не подходил, иногда трубку брала жена и просила больше не беспокоить. Но Павел не сдавался. Он узнал адрес дома, где вот уже месяц проживал Чащин с семьей — в одном из престижных пригородов Парижа, — и стал регулярно туда наведываться. В конце концов (вот уж точно упорство и труд все перетрут!) ему удалось не только связаться с самим Чащиным, но и «раскрутить» его на интервью.

И вот первая встреча. Чащин энергичен и весел: несмотря на ранний час, видно, что на ногах он уже давно. Легкая небритость, яркие одежды, неожиданное сочетание цветов — Чащин он и в Париже Чащин, с чего ему меняться?

— Ну, с чего начнем? — Чащин отложил телефон, и теперь на столе перед ним красовались уже не две, а три разнокалиберные трубки. — С начала?

— Давайте с середины. Тем более, мы же договорились, что одной встречей вам не отделаться. Так что о самом начале рассказать вы еще успеете. А сейчас я хочу познакомиться с Чащиным сегодняшним, понять, чем он дышит, о чем мечтает. И главное — как он дошел до жизни такой? — Кожухов хитро улыбнулся.

Неожиданно один из телефонов Александра ожил. «Тебе повезло, ты не такой, как все, ты работаешь в офисе», — запела трубка голосом Сергея Шнурова. Чащин бросил взгляд на определитель номера и пожал плечами: «Фиг знает, кто это». А телефон между тем заливался: «Твоя судьба не дура и не злодейка, твой рубль бережет копейка. Step by step, пока от монитора не ослеп…»

— Круто, да? Моя любимая песня. — Чащин энергично кивал в такт музыке. Человек на том конце провода долготерпением, похоже, не отличался: Шнуров споткнулся на последнем слове и умолк. — Так что там у вас за вопросы? Что рассказывать-то?

— Давайте о продаже бизнеса. Почему вы продали «Силу здоровья»? Ведь ваша аптечная сеть после стольких лет борьбы выбилась в лидеры рынка.

— Это да, лидерами мы стали уже давно. Посмотрите рейтинги — «Сила здоровья» четыре года стабильно занимала первые строчки. Но и у нас были свои проблемы. Долги, например. Сложности с перекредитованием. Но это не единственное, из-за чего я продал компанию. А главное знаете что? Достало все. Реально задолбало. Я что, похож на мазохиста?

Чащин исподлобья взглянул на Кожухова.

— Почему? — Подыграл ему Павел. — Что вы имеете в виду?

— Что здесь непонятного? — Чащин всем телом подался вперед и с явным удовольствием почесал ступню. — Я что должен кайф ловить от того, что меня имеют? Когда мы первые аптеки в Москве открывали, чего только не было: и рэкет, и разборки. Реальные такие разборки, с пистолетами, все дела. Аптеки жгли, товар уводили. Но то, что происходило тогда, в 90-х, — еще цветочки по сравнению с тем, что творится сейчас. Реальный беспредел. В регионах одно, в Москве другое. В регионах свои божки сидят, не отстегнешь им — и шагу ступить не дадут. Ладно, фиг с ними, мы все это как-то решали, отстегивали чаще всего, конечно. Но в Москве на мои деньги нашлось больно много желающих. И это уже ни в какие ворота не лезло. Я им что, благотворительная организация?! Мать Тереза, б..?! Если такие умные — идите и зарабатывайте сами. А они кормушку нашли. И дело не только в деньгах, дело в отношении. Когда мне в открытую заявляют: хочешь выжить (понимаете, просто выжить, иногда даже в физическом смысле!), делай, что мы говорим, — это начинает доставать.

Кожухов кивнул.

— А когда именно вы решили, — спросил он, — что надо что-то менять? Что дальше так продолжаться не может? Ведь, насколько я понимаю, сначала вы играли по правилам системы.

— Ну да, играл, конечно. А что было делать? Хочешь жить, умей вертеться! — Чащин подмигнул журналисту и прищелкнул языком. — Когда мы начали продавать еще и косметику, наш товар стали задерживать на таможне. Ну что делать — я поехал разбираться. Договорился с кем надо, завел полезные знакомства. И больше таких проблем до поры до времени не возникало. Потом у них сменилось руководство — как это у нас бывает, провели показательную чистку, — и все началось сначала. Задерживали лекарства, косметику. Короче все, что ввозили. А мы выкупали. В конце концов, нам это надоело и мы стали искать альтернативные пути. Вышли на поставщиков, и на тот момент оказалось, что у них покупать выгоднее, чем ввозить самим. И мы на некоторое время завязали с таможней.

— Так у этих поставщиков и правда мог быть контрафактный товар. — Кожухов намекал на известный скандал с «Силой здоровья».

— Я вас умоляю, — нараспев произнес Чащин. — Неужели вы думаете, мы не проверяли? Да тысячу раз все проверили и постоянно контролировали. Поставщик оказался абсолютно чистым. Понимаете — я уже миллион раз об этом говорил, — в таком бизнесе, как мой, велика ответственность перед людьми. И для меня это не пустой звук. Да, меня есть за что упрекнуть — я и сам, как вспомню, что мне приходилось делать, чтобы удержать компанию на плаву, так вздрогну. Что было, то было. Но здоровье и жизнь людей — для меня святое. Поэтому это не мой случай: я никогда не контрабасил. Так что, как говорят в Одессе, не делайте мне смешно!

— Не буду, — улыбнулся Кожухов. — Тогда расскажите сразу про эту историю с якобы контрафактом. Насколько я понимаю, это и был поворотный момент в вашей бизнес-биографии?

— Ну не то чтобы поворотный, но да, это был, наверное, первый серьезный звоночек.

И тут, как бы откликнувшись на слово «звоночек», заголосил один из Чащинских телефонов. На этот раз Александр снял трубку.

— Да, да. Кто это? — И после непродолжительной паузы: — А-а-а. Привет! Перезвони через часик, ладно? Да, все нормально. Пока.

— Ну так вот, — помолчав, продолжил Чащин. — Я уже сказал, что отношения с таможней мы на какое-то время прервали. Но потом я подумал: ввозить лекарства самим гораздо надежнее. Во-первых, так я абсолютно точно знаю, кто, где и как их произвел. Во-вторых, мы часто добиваемся хороших условий от производителей. Ну и, конечно, сама схема получается совершенно прозрачной. А это для меня очень важно. Но тут, как всегда, понабежали те, кто по какому-то недоразумению принял меня за дойную корову. И я мягко так, в доступной вроде бы манере, стал им объяснять: вы ошиблись, товарищи. А они не поняли. Тут и началось. Настоящая война.

— Так что там с контрафактом? — вернулся к своему вопросу Кожухов.

— Я к этому и веду. Сначала у нас арестовали крупную партию лекарств. Завели уголовное дело. «Оборот фальсифицированной, бракованной и имеющей истекший срок годности фармацевтической продукции». Какая именно продукция была, по их мнению, у нас, — я так и не разобрался. Да и не важно. Начался реальный прессинг: постоянные проверки, обыски, наезды. Очень утомительно. Потом еще бесконечные статьи в прессе — проплаченные, само собой. На нас тогда столько грязи вылили… А теперь подумайте: если вам методично внушают, что в «Силе здоровья» — поддельные лекарства, вы пойдете туда? В общем, ущерб был неслабый. А потом часть конфиската всплыла на рынке. Это было уже слишком. Ну я и завелся. Вообще я тихий, но если меня разозлить…

— Разозлили?

— Конечно! Я стал защищаться: через прессу, через какие-то свои каналы. То есть обычно люди молчат, как-то тихо все улаживают. А я не стал улаживать. Я взорвался. В конце концов, дело закрыли за отсутствием состава преступления.

— Это была ваша маленькая победа! — восхищенно воскликнул Кожухов.

— Почему это маленькая? Маленьких побед не бывает... — С видом великого гуру провозгласил Чащин. — Ладно, расходимся. Мне сейчас звонить должны, это надолго. Так что, как говорится, до новых встреч в эфире. Жду вас завтра.

День второй

— А не перейти ли нам на «ты»? — С такими словами Чащин встретил пришедшего к нему на следующий день журналиста. — Мы уже вроде как сроднились, каждый день видимся. Я думаю, мы с вами примерно одного возраста. Будете мне, значит, как брат. Так и вижу идиллическую картину: два молодых жизнерадостных братца ведут задушевные беседы у камина.

Кожухов рассмеялся: Чащин явно был в отличном расположении духа, и, значит, можно было рассчитывать на интересный разговор.

— Отлично, давай на «ты», — согласился он и последовал за Александром на свое вчерашнее место. На столе, где в прошлый раз покоились ноги Чащина, стояли две маленькие фарфоровые чашки и ваза с печеньем.

— Жена пекла, угощайся. Сейчас кофе налью. — Александр вышел из комнаты и быстро вернулся с кофейником в руках. — Молоко нужно? Нет? Ну отлично, я тоже пью только черный.

— Так, на чем мы вчера остановились? — спросил Чащин, залпом осушив чашку кофе. Держать ноги на земле ему, похоже, удавалось с трудом — на этот раз он закинул их на подлокотник кресла.

Кожухов отставил чашку и заглянул в блокнот.

— На победах.

— Точно, на победах. Короче, побед у меня было много. И это их вконец доконало.

— Кого «их»? — Кожухов решил внести ясность в этот вопрос.

— Паш, ну ты что?! Как кого?! — удивился Чащин. — Силовиков наших. Больших людей из МВД. Пока я не продал бизнес, они провели еще парочку крупных акций. Например, как это у нас водится, меня обвинили в неуплате налогов. Причем за какие-то лохматые годы. Но, ты не поверишь, я к этому уже был готов. То есть реально просчитал их действия на несколько шагов вперед. Мне даже скучно стало: «б.., все так предсказуемо!» Ну, естественно, у меня все документы были в порядке. И не только из-за проверки. Они у меня вообще всегда в порядке. Я такой — порядочный. — И Чащин засмеялся, обрадовавшись получившемуся каламбуру.

— Но нервы они тебе, небось, изрядно потрепали?

— Ну-у-у, — протянул Чашин, — потрепали, конечно. Опять дело завели. И опять обыски — и в офисе, и дома. Опять допросы. А потом дело опять закрыли — доказательств у них, конечно, не было. Как и в тот раз, я молчать не стал. Я рассказывал вчера, что я не молчал? — спохватился Чащин.

— Кстати, нет, не рассказывал, — схитрил Павел, хотя помнил, что Чащин упоминал о своих выступлениях в прессе. — Но как-то так, коротко.

— Ну правильно: тут и рассказывать-то по большому счету нечего. Об этом, как говорится, писали все центральные газеты. А все центральные теле- и радиоканалы — показывали. Не центральные, конечно, это уж я так, для красного словца. Но где только можно, я пиарился. Рассказывал, кто и почему желает мне «добра» и как они пытаются потопить «Силу здоровья». Короче, проводил политинформацию. Таким образом, кстати, я убивал двух зайцев. Боролся с врагами — это раз. И показывал всем, что бизнесмены — приличные и порядочные люди, достойные уважения, — это два. Выступал от лица всего бизнеса — во как!

— Достойно, достойно, — кивнул Кожухов. — Но тогда (это, кстати, возвращаясь к моему вчерашнему вопросу), может, и не стоило продавать компанию? А то получается, что ты — этакий борец за права бизнесменов, а сам без бизнеса. Как сапожник без сапог.

— Ну да, может тут и есть несостыковочка. Когнитивный диссонанс, так сказать. Но я тебе вчера уже рассказывал: меня достало отношение государства к бизнесу — совершенно нездоровое отношение. И я понял, что проще бороться, когда тебя не за что схватить. Со своей компанией — я уязвим. А так — нет. Я продал «Силу здоровья» и развязал себе руки, освободился. И заметь, вовремя продал!

— Вот уж точно, вовремя. С этим не поспоришь. А как насчет свободы? Освободился?

Чащин ответил не сразу — его внимание отвлек детский смех, доносившийся со второго этажа.

— Ленка... — Голос Александра потеплел. — Прикинь, ей тут так нравится, уже с соседями подружилась. Каждый день с их пареньком играет, ему тоже пять лет. Она с ним по-русски, он с ней по-французски. Но понимают друг друга — дай боже, нам бы, взрослым, так. — И тут же вернулся к теме разговора. — Так что ты там спросил?

— Руки-то ты себе развязал? Удалось освободиться?

— Ну это как посмотреть. С одной стороны, да. А с другой — ничего не изменилось. Они все равно не отстали, нашли до чего докопаться.

— К чему же? — не понял Кожухов: эта часть биографии Чащина была ему неизвестна.

— Паш, ну что тут неясного? — пожал плечами Чащин и потянулся за очередным печеньем. — Тут только один вариант возможен. Через неделю после сделки звонит мне эта шишка из органов и нагло так говорит: делись, мол, дорогой товарищ Чащин. Зачем тебе такие бабки? На многое, говорит, я и не претендую, давай тридцать процентов, и разойдемся по-тихому. Я, честно говоря, от такой наглости прибалдел слегка. Ну и, ясное дело, послал его куда подальше. Потом я еще пару раз с его людьми общался. В конце концов отстали вроде. Я себя иллюзиями не тешил, понимал, что это не надолго, но чем все обернется, конечно, не подозревал.

— И ты пошел в политику...

— Ага. Меня, кстати, давно туда звали, но мне политика никогда не нравилась. Да и сейчас не нравится, откровенно говоря. Но другого метода борьбы я пока не придумал.

— А не было ли это способом свести личные счеты?

— Конечно, было. Но не способом, а попыткой. Потому что в нашей стране с произволом власти и продажными ментами так просто не справиться. Но личные счеты — это не единственное и не главное. Я рассчитывал собрать вокруг себя людей, которым не безразлично то, что происходит сейчас в России — и в бизнесе, и в экономике. Людей, которые хотят бороться за справедливость, которых все реально достало. Я хотел изменить систему — сделать так, чтобы закон был выполнимым, прозрачным, разумным и, главное, единым для всех. Ну и, конечно, я делал ставку на серьезных людей наверху. Заводил связи, чтобы с их помощью двигать партию.

— Да, без связей у нас никуда, — согласился Кожухов. — Ну и как, удалось заручиться поддержкой Кремля?

— Ну, в общем, да. В Администрации Президента нашлись сочувствующие, как ни странно. Но воспользоваться этими связями я не успел. А когда обратился к этим людям со своими проблемами, получил отставку.

— А что это за люди и в чем именно состояла просьба?

Тут со второго этажа снова послышался детский смех, и по лестнице, громко стуча каблучками, сбежала девочка с длинными русыми волосами. За ней едва поспевал пухлый мальчик: он бежал и на ходу что-то выкрикивал по-французски.

— Пап, пошли, ты обещал! — Девочка, не останавливаясь, пронеслась в коридор, к входной двери.

Чащин взглянул на настенные часы, висевшие над камином.

— Точно, — сказал он. — Труба зовет. Поедем с Ленкой в Диснейленд. Вчера дождь был, пришлось перенести на сегодня.

Чащин рывком поднялся с кресла.

— Так что закругляемся. На все вопросы отвечу завтра. В то же время, в тот же час у камина я жду вас, — пропел Чащин и, не провожая гостя, пошел наверх одеваться для прогулки.

День третий

На это раз Чащин не стал предлагать Кожухову кофе. Он сидел в кресле мрачнее тучи и бросал нервные взгляды на разложенные перед ним телефоны.

— Адвокат мой звонил, — объяснил он. — Говорит, подвижек никаких. Сейчас там какое-то важное заседание идет, потом он мне отзвонится. Так что времени у нас в обрез. Давай сразу по существу.

— Давай, — согласился Павел. Он, конечно, рассчитывал на долгий разговор, но тут уж было, как говорится, не до жиру. Не выгнал, и то хорошо. — Вчера ты упомянул, что Кремль тебе не помог. О каком случае шла речь?

— Короче, сейчас я тебе быстро обрисую ситуацию, — по-деловому начал Чащин. — Этот чин, генерал этот, от меня, конечно, не отстал. Он откопал историю столетней давности, про которую все давно забыли, и завел уголовное дело.

— Историю про кладовщика? — уточнил Кожухов.

— Да, да, не перебивай. Сейчас я все сам расскажу. Так вот. Несколько лет назад мы взяли нового кладовщика. Надежного вроде парня, с рекомендациями, все дела. Проработал у нас почти год — все нормально, без накладок, никаких нареканий не было. А потом на этот склад напали и увели партию дорогих американских лекарств. Кладовщик весь избит, его напарник с переломанными ребрами. Короче, ребята пострадали по полной программе. А это было как раз в то время, когда я бодался с ментами. Ну, короче, мы мозгами пораскинули и поняли, что в органы обращаться себе дороже: мало того что они палец о палец не ударят, так еще и против нас все эту историю повернут. К тому же я не исключал, что они и сами тут замешаны. И мы стали копать своими силами. А служба безопасности у меня была что надо — очень крутая. Я дал им карт-бланш: делайте, что хотите, только найдите мне этих уродов. Ну они и нашли. Оказалось, что этот кладовщик (а он быстренько из компании свинтил: якобы моральный ущерб, лечение, все дела) вошел в сговор с напарником, они инсценировали нападение и сами увели товар. Тогда мои ребята их нашли и поговорили жестко так, по-мужски. Товар они уже, ясное дело, слили, но большую часть денег таки возместили. Я, конечно, как теперь модно говорить, кошмарить этого кладовщика не просил. Но моя позиция такая: украл — отвечай. Кто дал ему права красть у меня? Я не давал. Вот и вся история. И тут через столько лет она всплывает. Заводят очередное уголовное дело.

— Саш, у меня уже дежавю, — горько усмехнулся Кожухов.

— Вот-вот, и у меня. Тут я понимаю, что это уже серьезно: они обязательно что-нибудь нароют, что-нибудь сфабрикуют и устроят образцово-показательный процесс. И я решаю на время свалить. И уже тут, в Париже, узнаю, что двух ребят из службы безопасности «Силы здоровья» повязали — в аэропорту, практически сняли с самолета.

— А ты как-то пытался бороться или просто уехал, и все?

— Ну естественно, пытался. Как только понял, откуда у этого дела ноги растут, тут же обратился в Кремль. И что я услышал в ответ? «Ты что, думаешь, — изменив голос, стал рассказывать Чащин, — государству сейчас эта история нужна? Как бы не так. Но мужик, с которым ты сцепился, МВДшник этот, нам не подвластен. Я, с ним, конечно, связался, поговорил. Но без толку. У меня на него никаких рычагов влияния нет. Он мне прямо сказал: отойди, не мешай вершить правосудие. Следствие, мол, покажет, кто прав, кто виноват». Вот тебе и связи, вот тебе и Кремль. Так что вертикаль власти — это все миф...

— То есть получается, ничего поделать в этой ситуации ты не можешь?

— Да вообще полная ж...! Но оставлять все как есть я не намерен. Я всегда хотел жить и работать в России. Это моя страна. И я хочу, чтобы мои дети жили там, и внуки тоже. И еще я хочу, чтобы они жили в нормальном государстве. А не в этой помойке, где каждый мнит себя богом, где царит полное беззаконие. Поэтому я просто обязан вернуться и продолжить борьбу. Хотя бы ради детей.

— Как же ты вернешься, если тебя тут же в аэропорту и повяжут? — удивился Кожухов. Такой решительности он, откровенно говоря, не ожидал.

— Это конечно, проблема, — с грустью признался Чащин. — И я ее обязан решить! Только вот как...

Тут зазвонил один из телефонов. Александр быстро снял трубку и вышел из комнаты, кинув на ходу журналисту:

— На сегодня все. Когда встретимся в следующий раз, не знаю. Созвонимся...

Как поступить Чащину?


Решения принимаются в течение недели со дня публикации задания. Редакция оставляет за собой право не публиковать решения, присланные после указанной даты. Решения, оставленные в комментариях к кейсу, не примут участие в розыгрыше.

Фото: pixabay.com

Обсуждение статей
Все комментарии
Новости образования
Учебный центр «ФинКонт» приглашает на обучение в Крыму

Занятия проводятся в конференц-зале одного из лучших отелей на берегу Черного моря «Ялта-Интурист» 4*.

Бизнес-школа СКОЛКОВО приглашает на презентацию программы EMBA for Eurasia

Это вторая программа Executive MBA в линейке продуктов школы, разработанная специально для предпринимателей и топ-менеджеров с фокусом на бизнесе в евразийском регионе.

Программа Global Executive MBA вошла в топ-15 в рейтинге QS

За год программа Global Executive MBA поднялась на две позиции во всемирно известном рейтинге QS Global EMBA.

Школа бизнеса МИРБИС приглашает на презентацию программы МВА

МИРБИС приглашает предпринимателей, менеджеров среднего и высшего звена обсудить возможности обучения на МВА, содержание программы, выбор школы и эффективность вложения в МВА образование.

Дискуссии
Все дискуссии
Цифры и факты
Пилотов мало и те некачественные

Тренд дня: «Аэрофлот» предложил изменить образовательные стандарты.

VK усилит приватность

Соцсеть дня: Соцсеть «ВКонтакте» намерена ограничить доступ посторонних лиц к материалам своих пользователей.

​Володин пригрозил отменой пенсий

Персона дня: Володин не исключил, что в России могут быть отменены государственные пенсии.

Минфин придумал экологический налог

Тренд дня: Минфин разработал проект о введении экологического налога.

Оставлять решения могут только зарегистрированные пользователи