Петр Щедровицкий: «Бегство умов» из России будет только расти»

В силу огромной территории страны и сильной рассредоточенности населения, климатических и иных проблем, конкурентоспособную экономику можно создать, только построив инновационную систему. Многие проблемы инновационной деятельности лежат в области человеческого сознания, мышления, навыков, стремления к изменению своей обыденной жизни. Заместитель генерального директора Госкорпорации «Росатом» по стратегическому развитию Петр Щедровицкий с оптимизмом смотрит на инновационное будущее России. В своей беседе с Executive.ru Петр рассказывает о том, как должна строиться современная система образования, почему «умы» бегут из страны и чем это обернется в будущем, как модернизация процессов образования сказывается на современном обществе.

Executive.ru: Вы окончили Московский государственный педагогический институт им. В. И. Ленина по специальности «преподаватель педагогики и психологии». Что привело вас в атомную отрасль?

Петр Щедровицкий: Вопрос, с одной стороны, правильный, с другой стороны, для нашей сегодняшней ситуации совершенно бессмысленный, потому что роль формального образования играет все меньшую роль в формировании человеческих компетенций.

Система образования должна рассматриваться как сфера обращения и использования знаний. Что делало раньше и что пытается сделать сегодня образовательное учреждение? – оно пытается передать человеку такой набор знаний, который он смог бы употребить в практической деятельности. Если вы спросите кого-то из сегодняшних реформаторов, методологов или дидактов, в чем состоит основная задача образования сегодня, то они скажут: «Реализовать компетентностный подход». То есть перевести образовательные технологии в такой вид, который мог бы формировать у людей компетенции или способность действовать в меняющихся обстоятельствах.

Это не может быть достигнуто увеличением «горловых часов», направленных на передачу некой информации и сведений, которые в будущем человек в своей жизни никогда не использует.

Если мы посмотрим, что произошло за последние 100-150 лет с системой производства, обращения и использования знаний, то увидим, что в этой сфере произошли, по крайней мере, две революции:

– первая связана с развитием средств массовой информации (СМИ). Если мы посмотрим на статистику, то увидим, что, чем более развита страна, тем больше информации и знаний человек получает из СМИ, а не из системы традиционного формального образования. В развитых странах подобная ситуация достигает соотношения 80% - 20%.

– вторая революция связана с формированием сферы параллельного образования в форме обучающего консультирования и различных тренингов. Человек чувствует себя неудовлетворенным качеством тех знаний, которые ему передают в формальных образовательных институтах, и он обращается к другим типам знаний. Речь идет не о научном и теоретическом, а об опытном знании, основанном на практике. Возникают «кейсы» как основной инструмент передачи опыта деятельности в процессе обучения. В развитых индустриальных странах объем рынка тренингов по масштабам финансирования и обращения к ним потребителя сопоставим с традиционным институтом образования.

Сегодня мы можем достаточно четко сказать, что прямая связь между системой подготовки кадров, институционным образованием и трудоустройством разорвалась. Мне в некотором смысле повезло. Я поступил в Ленинский педагогический институт на факультет педагогики и психологии в героический момент его формирования. Группа преподавателей решила создать новое направление, это была интервенция психологов в педагогическую сферу. Любой проект такого типа требует от студентов более активного участия. С третьего курса я возглавил студенческое научное общество, и мы участвовали в проектах и исследованиях. Условием получения хорошего образования является активность в процессе обучения со стороны студента.

Executive.ru: Как модернизация процессов образования сказывается на современном обществе?

П.Щ.: Я недавно прочитал очень интересную статистику. Средний цикл жизни «звездных» специалистов (людей, которые создают добавочную стоимость и привносят в компанию креативный потенциал) в сфере информационно-коммуникационных технологий в США в 2001 году составил 13 месяцев. По мере формирования инновационной экономики в России процессы кадровой мобильности также ускорятся. Резко сократится длительность работы топ-менеджеров на одном месте.

Современный специалист начинает передвигаться по карьерной лестнице между отраслями; в крупных транснациональных компаниях его перекидывают из одного регионального офиса в другой. Принудительный процесс ротаций – это одно из основных условий современной кадровой политики.

Человек должен менять место работы, он должен уметь смотреть на важные вопросы с разных позиций, разных сторон, понимать разные культуры и типы рынков. И это основное условие его содержательного инициативного отношения к жизни.

Я следую этой логике и не занимаюсь никакими проектами дольше определенного времени. В среднем на проект уходит пять-семь лет, после чего я меняю место работы и начинаю заниматься другим.

Executive.ru: Что есть для вас инновационная система?

П.Щ.: Инновационная система – это перенос центра тяжести с генерации знания на процессы его употребления. Поэтому главное – это не придумывание новых знаний, а их использование. Научные открытия происходят по всему миру. Часть из них благополучно исчезает либо за счет скупки патентов, либо за счет того, что сейчас в силу разных причин их невозможно реализовать. Ученый придумывает знания. А инноватор – это тот, кто обеспечивает их реализацию и употребление в практике. Человек так устроен, что не хочет применять новые знания. Он не хочет менять свою жизнь и стремится сохранить тот образ жизни, тот способ деятельности, к которому привык. Поэтому все проблемы инновационной деятельности лежат в области человеческого сознания, мышления, навыков, стремления к изменению своей обыденной жизни.

Менделеев еще 100 лет назад писал, что Россия в силу огромной территории страны, малости населения и климатических проблем может выстроить конкурентоспособную экономику, только создав инновационную систему.

Executive.ru: Насколько Россия отстает от европейских стран в инновационном курсе?

П.Щ.: Существует много различных формальных критериев, которые призваны отвечать на ваш вопрос. Каждый из них схватывает только одну грань функционирования и развития инновационного процесса.

Доля НИОКРа (научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы) в инновационных затратах в России существенно ниже, чем, скажем, в Голландии. У нас примерно 17%, а у них около 60%. У нас в последние годы растут затраты на модернизацию производства, закупку нового оборудования и др. Это и понятно, ведь мы 20 лет не модернизировали свое производство, сейчас этот процесс ускорился, закупки оборудования выросли. Поэтому, если поставить себя на место руководителя предприятия и спросить, что вы будете делать: покупать НИОКРы или модернизировать технологию и создавать удобные рабочие места, - то вы получите очевидный ответ - конечно, второе.

Вместе с тем, до трети мировых изобретений делают русские. Это могут быть американские, голландские и даже китайские русские, но факт остается фактом – в тот момент, когда страна «взорвалась» и выплеснула из себя вслед за несколькими другими поколениями третью волну эмиграции, люди разъехались по всему миру, и свои умственные способности начали реализовывать в других местах.

Хорошо это или плохо для страны? Если им создадут благоприятные условия для работы здесь, эти «умы» через несколько лет могут вернуться уже с совершенно другим объемом знаний и пониманием. За эти годы они получили новый опыт, новые компетенции, встроенность в мировую систему научной и инновационной кооперации.

Executive.ru: А как снизить «бегство умов»?

П.Щ.: В ближайшее время оно будет расти. Есть две неуловимых материи: деньги и люди. Поскольку рабовладение у нас не практикуется как тип классовых отношений, то человек имеет право жить и работать там, где ему нравится.

Я работаю за столом, и мне для работы ничего, кроме бумаги и компьютера, не нужно. А кому-то нужны исследовательские установки или устойчивая система финансирования экспериментов. И, конечно, человек поедет туда, где все эти условия для работы есть, где есть необходимые инфраструктурные возможности. И тут нет ничего странного. Важно понимать, что мы можем считать сегодня ключевыми условиями интеллектуальной деятельности?

Executive.ru: К примеру, оборудование, обеспечивающее основу функционирования системы …

П.Щ.: … да, а еще человеку нужно, чтобы, например, школа для детей была в 10-15-минутной и, лучше, пешеходной доступности. Чтобы в городе было больше «зелени» и меньше автомобильных пробок. И все потребности в комфортном рабочем месте меркнут по сравнению с удобствами быта. Ни для кого не секрет, что на сегодняшний день Москва – самый дорогой и самый некомфортный мегаполис мира. Принятие решений о выборе места для жизни и работы происходит по большой совокупности факторов, среди которых уровень финансирования, наличие технических установок – важный и иногда необходимый для определенных видов деятельности, но совершенно недостаточный для окончательного решения фактор.

Executive.ru: Чему отдавать приоритет сегодня?

П.Щ.: Тем сферам, где сейчас находятся прорывные зоны. Это, прежде всего:

– городская среда обитания;

– социальный и человеческий капитал;

– новое рабочее место, которое дает удобство и мобильность, формирует новую реальность коллективного творчества.

Каждая из этих сфер создает новый сектор потребительских услуг.

Сейчас идет очень быстрый процесс изменения потребительских свойств вещей и среды обитания. Если вы угадали изменение потребительских ожиданий, вы напали на инновационный след. И только после этого вам становятся нужны те или иные технологические решения.

Executive.ru: Госкорпорация «Росатом» объединила профильные образовательные организации, готовящие специалистов для атомной отрасли, в «Российский ядерный инновационный консорциум» (РЯИК). В чем цель консорциума?

П.Щ.: Это была инициатива вузов, связанная с функционированием современного рынка подготовки кадров.

За последние 50 лет стандарт подготовки инженеров значительно изменился. Если раньше 90% внимания уделялось технической компетенции, а 10% - всем остальным: культурным, языковым, коммуникационным, умению работать в команде…. то сейчас все наоборот. И, конечно, в этой связи сейчас придется перестраивать всю систему образования в вузах, существующую с советских времен: вводить туда активные методы обучения, кейсы, тренинги по коммуникациям, командообразованию и работе в коллективе, менять соотношения между лекционными часами и самоподготовкой, масштаб языковой подготовки и пр. Ведь это как раз те основные проблемы, с которыми выпускник сталкивается в реальности. И наша задача – подготовить его к этому. В этом плане огромный вызов сейчас направлен именно на систему образования и подготовки кадров. Что касается инженерной подготовки, то подлинная революция в этой области связана с распространением методологии управления полным жизненным циклом сложных технологических и технических систем.

Та проблема, с которой столкнутся вузы в течение ближайших пяти лет – это катастрофический дефицит преподавателей и студентов. Причем, это связанные процессы: если вуз не может обеспечить качественного преподавания – а борьба за качественные преподавательские ресурсы будет идти на глобальном уровне – то умный студент не пойдет туда учиться. Поэтому дальше начинается понятная деградация. Ведь как только падает уровень студентов, падает качество дипломов. Поэтому я думаю, что в ближайшем будущем от 30% до 50% современных вузов либо просто умрет, либо сольется с другими, более прогрессивными. Сейчас нужно активно заниматься не столько организационными формами, изменением механизма финансирования и организационной структуры, сколько содержанием и новым контентом образования.