Почему меньше 5% россиян доверяют людям

К таким выводам приходят социологи, проводя исследование «Евробарометр в России». О его методике, особенностях и некоторых выводах в своем выступлении на ежегодной конференции Compot-2019, посвященной внешним и внутренним сообществам, рассказал Виктор Вахштайн, декан факультета социальных наук Московской высшей школы социальных и экономических наук.

Executive.ru приводит сухой конспект, который, если не подтолкнет читателя к активным действиям, то хотя бы заставит задуматься о том, как работать с сообществом и на что обращать внимание в его поведении.

Как исследуют социальные отношения

В начале 1950-х годов этнограф Герберт Ганс отправился в бостонские пригороды изучать, как устроено сообщество в suburbs. Он выбрал для своего исследования пригороды Чарлстон и Вест-Энд. И на протяжении нескольких лет изучал, кто с кем и как коммуницирует.

По предварительным наблюдениям, в Чарлстоне уровень солидарности между людьми был гораздо больше, чем в Вест-Энде. Спустя 10 лет бостонская мэрия ради постройки большой трассы решила снести оба пригорода. И вот что получилось. Почему-то в солидарном Чарлстоне никто не вышел на баррикады, а в Вест-Энде вышли все. Если сейчас посмотреть на пригороды Бостона, то можно увидеть, как трасса делает изгиб, объезжая Вест-Энд. Эта проблема вошла в историю социологии как «Парадокс Ганса». Почему более солидарные сообщества оказываются менее способными к действию, чем, казалось бы, менее солидарные?

Спустя 30 лет «Парадокс Ганса» был решен другим социологом по имени Марк Грановеттер. Его статья «О силе слабой связи» вошла в историю социологии, как один из самых цитируемых текстов. Грановеттер кладет данные Ганса на теорию графов и показывает любопытные выводы:

  • Механика солидарности в Чарлстоне выглядела так: люди, которые жили в одном пригороде, находились в очень плотных социальных отношениях друг с другом. При этом их сообщества были организованы по принципу клик или партийных ячеек. Между отдельными сообществами было очень мало слабых связей.
  • В Вест-Энде ситуация была принципиально иной. Плотность солидарных связей была меньше. Плотных солидаризованных сообществ, где все друзья друг другу, здесь было гораздо меньше, чем в Чарлстоне, но было гораздо больше «мостов», которые связывают разные типы людей друг с другом.

Виктор ВахштайнВиктор Вахштайн, декан факультета социальных наук МВШСЭН: «Сильные связи – это связи дружеские. Это люди, которые могут позвонить вам в два часа ночи, это люди, у которых вы можете одолжить денег, это люди, которые придут к вам на похороны. Соответственно, сильные связи – это связи, которые предполагают очень серьезную эмоциональную вовлеченность и доверие. Слабые связи – это знакомства. Это те, кому вы можете позвонить, спросить, например, стоит ли сыну поступать на его факультет или нет».

Существует два разных типа доверия, которые производят два разных типа социальных связей:

  • Слабые связи дают то, что называется «resurgence» – это вера в то, что если вы сегодня потеряете работу, то, благодаря своим связям, завтра найдете новую, не хуже, а лучше, потому что знаете, кому звонить.
  • Сильные связи дают «security» – уверенность в том, что если вы вообще все потеряете, то не умрете с голоду. Всегда есть некоторый круг социальной поддержки, который не даст вам загнуться.

Получается, проблема не в том, насколько сильно наше доверие к друзьям, проблема в том, что если все наши друзья и так друзья друг с другом, то в момент, когда необходима солидаризация, никакого действия не происходит. Действие зависит не от силы связи между людьми, а от того, насколько разнообразен состав связанных.

В случае с Вест-Эндом черные и белые – что очень важно для 1950-1960-х годов в США – богатые и бедные, представители совершенно разных социальных групп и сообществ сумели солидаризироваться именно потому, что между разными сообществами существовали определенные слабые, но все же связи. Те, которых в Чарлстоне почти не было.

На вопрос – откуда берутся такого рода социальные миксеры, Ганс дает три ответа:

  1. Церковь.
  2. Спортивные организации.
  3. Женские организации.

Виктор Вахштайн: «Женщины, которые знакомятся на детских площадках, не сразу задают вопрос: «К какому социальному классу ты принадлежишь?». Когда нужно всем выйти на баррикады, именно женщины пихают своих мужей, чтобы они произвели некоторые действия.

Мы замерили динамику социального капитала мужчин и женщин в России, и да, женщины гораздо солидарнее мужчин. У них гораздо больший пакет разнообразных социальных связей, которые быстрее нарабатываются, чем у мужчин. Но декретный отпуск – это такое тотальное социальное банкротство, когда происходит обнуление социальных связей. Потом они нарабатываются снова. И до второго декрета».

Как измеряются социальные связи?

Для исследования социальных связей существует три параметра. Первый связан с эмоциональным доверием. Это люди, взаимная привязанность с которыми обеспечивает вам поддержание коммуникаций. Понятно, что сильные связи – это связи с родственниками, кланом... То есть, сильная эмоциональная привязанность. Слабые – это люди, к которым вы особой симпатии не испытываете, но, например, работаете вместе.

Виктор Вахштайн: «Что интересно, в России место работы не является местом образования прочных связей. Понимание, что «мы сейчас устроим тимбилдинг, и все наши сотрудники начнут друг с другом дружить» ошибочно. Нет, не начнут».

Второй параметр от слова «продюсирование» – это действие. Это уже не про эмоциональную привязку. Это про то, на какие действия вас может толкнуть существующая конфигурация социальных связей. Например, интересный для экономистов вопрос – сколько людей и сколько денег вам дадут в экстренной ситуации за три дня. Так, при замере в России, Виктор с коллегами выяснил, что в Дагестане пастух с окладом в 22 тыс. руб. за три дня собирает 350 тыс. руб. Московский клерк с зарплатой в 100 тыс. руб. за три дня идет в банк за микрокредитом. Потому что он 350 тыс. руб. по друзьям не соберет, при всей разнице зарплат.

Третий параметр в массовых опросах измерить сложно, потому что он выдает большую количественную ошибку. Это конфигурация связей – не плотности, не тесноты или действия, эмоциональной привязанности и доверия, а как раскладываются дружеские отношения и знакомства, контакты между людьми.

Виктор Вахштайн: «Мысленно такой эксперимент можно пытаться провести: прикиньте круг своих ближайших друзей и прикиньте, кто из них друзья друг с другом. Максимальная связанность – это когда все друзья друг с другом – поздравляю, вы живете в гетто. Минимальная связанность – поздравляю, у вас нет друзей. Но задавать такой вопрос в массовом опросе невозможно, поэтому третий параметр, третья метрика, используется в этнографических исследованиях. Таких очень локальных «community studies», когда изучаются чаще всего территориальные сообщества».

В России падает доверие к госинститутам и людям в целом

Два раза в год Виктор и его коллеги производят замеры того, как устроены сети доверия и солидарности между людьми в нашей стране по выборке в 6000 человек разных возрастов из разных регионов. Делается это для сравнения данных с латинским и европейским «Барометрами» и наблюдения за изменениями в динамике социальных связей.

По словам исследователя, начиная с 2012 года, когда начали делать первые замеры, и вплоть до прошлого года, когда накопление социального капитала приостановилось, в российском обществе идет мощнейшая наработка социальных связей. За семь лет количество дружеских связей увеличилось более чем в два раза, количество знакомств увеличилось почти в три раза. То есть, с 2012 по 2019 год степень солидарности растет невероятными темпами. Такой динамики социологи не наблюдают ни в одной из европейских стран.

Виктор Вахштайн: «Так сильные и слабые связи, отчасти, начинают компенсировать неэффективность институтов государства. Поэтому в России мы обнаруживаем еще одну любопытную зависимость. Солидаризация людей друг с другом, расширение пакета социальных связей и сетей доверия у каждого отдельного гражданина Российской Федерации приводит к тому, что уровень доверия к институциям начинает стремительно падать».

Институции в Российской Федерации в порядке увеличения степени доверия:

  1. Судебная система.
  2. Муниципальная система.
  3. Правоохранительная система.
  4. Система здравоохранения.
  5. Законодательная система.

Вырисовывается зависимость: чем больше в обществе межличностного доверия, чем шире наши сети доверия, тем меньше мы доверяем формальным институциям. Кроме, пока, системы образования. Виктор предложил такую гипотезу: в теории Грановеттера основные форматы, где происходит образование социального капитала – это церковь и разного рода общественные организации. У нас же это, во-первых, институты образования – школы и университеты. Большинство контактов мы приобретаем в процессе обучения. И второе – это армия, как ни странно. «У нас армейским друзьям доверяют больше, чем женам», – добавляет Виктор.

Есть еще один параметр, от которого зависят экономические успехи страны в целом. Этот параметр называется «обобщенное доверие» или «доверие к человеческой природе». Условно говоря, это доверие ко всем незнакомым людям.

По словам социолога, исследования показывают: если люди в целом доверяют незнакомым, то государство серьезно экономит на транзакционных издержках, на контроле за исполнением сделок и так далее. Поэтому, государство должно инвестировать в доверие людям в целом, а не в расширение социальных связей. Ведь расширение социальных связей, как раз, подрывает доверие к государству.

Виктор Вахштайн: «Интересно, что в России доверие к людям в целом не просто стремительно падает. В какой-то момент нас выкинули из международной выборки исследования, потому что количество людей, которые доверяли незнакомым людям, в России стало меньше, чем ошибка выборки. Мы вылетели из trust-барометра, потому что у нас это 4,5%, а ошибка выборки – 5%. Бессмысленно измерять параметр, которого не существует.

Из года в год мы наблюдаем парадоксальную историю: невероятное расширение социального капитала, параметра межличностного доверия находятся в обратной корреляции параметру институционального доверия. Чем больше мы доверяем друзьям и знакомым, чем больше у нас друзей и знакомых, тем больше мы уверены, что в больницах нас зарежут, что государство нас ограбит, что полиция представляет угрозу нашей жизни и собственности, а не защищает ее.

В то же время, чем больше у нас друзей и знакомых, и чем сильней мы им доверяем, тем больше мы уверены, что люди в целом – законченные твари. Обобщенное доверие и институциональное доверие связаны друг с другом непосредственно. Обратным образом связаны с межличностным. Кроме нас есть только еще одна страна с таким странным набором взаимозависимостей – это Бразилия. Чем это объяснить, я не знаю. Вряд ли общностью исторического опыта».

Россия – страна технологического оптимизма

Российская Федерация остается на первом месте в рейтинге технологического оптимизма. Количество людей, у которых много социальных контактов, зашкаливает. Аналогично, зашкаливает количество людей, которые на вопрос «считаете ли вы, что в ближайшей перспективе развитие науки и техники решит все проблемы человечества, включая голод и геноцид», отвечают: «да, конечно».

По мнению социологов, отчасти это связано не с историческим техно-оптимизмом, идущим еще от Советского Союза, но с недоверием к институциям. Две самые одобряемые россиянами технологические инновации – робот-судья и беспилотный автомобиль.

Виктор Вахштайн: «Робот-судья – потому что не будет брать взяток, беспилотный автомобиль – потому что вы видели людей? Посмотрите, какие это сволочи. Видели, как они водят? Невозможно выехать на третье транспортное! Низкий уровень обобщенного доверия подстегивает доверие к беспилотному автомобилю, низкий уровень институционального доверия подстегивает доверие роботу-судье. Мы пока не спрашивали про робота-полицейского, но что-то мне подсказывает, что робокоп у нас тоже будет пользоваться большим общественным доверием».

Одна из ошибок технологической политики правительства РФ – они думали, что если инвестировать в технологическое community и развивать все, что связано с инновациями, наукой и техникой, – это будет один из способов создать диалог между государством и техногиками, особенно молодыми стартаперами, которые искренне верят в развитие технологий. В итоге получилось наоборот – у нас доверяют технологиям именно потому, что они позволяют сократить государственное присутствие.

При этом самая технофобская часть населения – это молодые люди в возрасте от 18 до 21 года. То есть искренняя вера в то, что цифровые аборигены, выросшие с технологиями, будут на них молиться – ошибочна. Молятся на технологии, по словам Виктора, люди от 35 до 45 лет. А самое активное освоение новых технологий ведут люди предпенсионного возраста, потому что это позволяет им сохраниться на рынке. Молодежь, которая выросла в технологическом мире, не воспринимает технологию, как что-то достойное «религиозного поклонения».

Коммунитарное доверие, возможно, сбалансирует ситуацию

Коммунитарное доверие – редкий тип социального доверия в России, но ученые уже отмечают, как оно начинает формироваться. Коммунитарное доверие – это доверие сообществу, а не каждому отдельному его члену. Яркий пример коммунитарного доверия – это доверие выпускников одного учебного заведения друг другу. Если учебное заведение действительно является серьезным образовательным институтом, то выпускники разных лет, даже не будучи непосредственно знакомы друг с другом, но зная, что этот другой человек прошел те же самые «пути страдания», будут уверены, что его уже можно брать на работу.

Виктор Вахштайн: «Мы проводили исследования для Всемирного банка по ПМИ – это поддержка местных инициатив. Выяснилось, что эксперименты, когда люди объединяются в какой-то местности и готовы скидываться, при условии, что им дадут еще столько же денег, сколько они собрали сами, чтобы реализовать какую-то местную инициативу, работают только там, где есть вот эти странные типы коммунитарного доверия. Доверия не институтам, не конкретным друзьям и знакомым и уж точно не человечеству в целом, а доверие сообществу.

Возможно, это моя гипотеза. Если мы будем дальше наблюдать рост коммунитарного доверия, то именно благодаря нему эта странная абсолютная диспропорция между недоверием к институтам и доверием ближайшим друзьям и знакомым будет немножко балансироваться».

Как коммунитарное доверие можно продюсировать?

Конечно же, сразу найдется немало желающих такой тип доверия посеять и развить среди членов своего сообщества – выпускников вуза, клиентов, сотрудников, слушателей курсов… Допустим, мы – образовательное учреждение, и мы хотим, чтобы наши выпускники разных лет взаимодействовали на тесном уровне доверия. Что нам делать?

Виктор Вахштайн: «Мое глубокое убеждение – его невозможно спродюсировать вообще никак. Потому что невозможно инсталлировать коммунитарное доверие. Самый большой эксперимент, когда такая попытка была сделана, это ГДР. Когда произошло объединение двух Германий, правительство Федеративной Республики Германия с удивлением обнаружило, что в восточной части есть абсолютное тотальное недоверие к любым государственным институтам. Единственным способом хоть как-то изменить ситуацию было просто тотально уволить всех, кто имел отношение к государству при ГДР, и заново инсталлировать все институциональные системы. Это сработало только в тех частях, где у людей уже существовали плотные доверительные связи друг с другом.

Коммунитарное доверие вырастает из межличностного и на протяжении долгих десятилетий отстраивается в коммунитарное. Его нельзя создать по щелчку пальцев, как и нельзя изменить отношение людей к государственным институтам, если на протяжении десятилетий они знали, что полиция грабит, а врачи убивают. Коммунитарное доверие это как в анекдоте про британский газон – сажаешь траву и поливаешь триста лет».

Комментарии
Партнер, Москва
Дмитрий Федоров пишет:
Сергей Лозинский пишет:

Впрочем ладно, мы опять все свели к обсуждению, был ли хорошим советский пломбир. А речь совсем о другом - может ли идеология помочь доверию

а это знаете ли есть идеология и идеология - они разные в разные большие стили\эпохи

большие стили\эпохи как раз различаются актуальным мышлением (которое собирает актуальная философия) и часть попадает и в идеологии

почему идеологии а не идеология - все большие эпохи\стили были связаны с трендами развития (то чего сейчас ищет РФ - рывками, быстрым ростом) которые были заметны по количеству изменений в какой то сфере и густому навару от этих изменений (но не локальному расхищению а большому навару когда прёт извините у всех и у тех кто нам не нравится ^_^ - значит тренд)

чтобы тренд пёр - нужно осознавать его новое и методы а это мышление, которое как то нарабатывается философией, социальными техниками, потом отражается в идеологии и искусстве - т.е. идеология это отражение от философии и в целом мышления - последовательность не наоборот а только так

зато в переходные периоды возрастает ценность философов (в остальное время бесполезных) и масштабы их косяков если накосячат - а они накосячат железно, куда денутся кто не отслеживал эти косяки потом хлебнет отставания от тренда - неразумность наказуется течением времени (или время - деньги)

я так уверенно про это говорю потому что в истории дизайна и истории искусства это очень заметно - смена философских парадигм - изменения в экономике и тренде - рост экономик - вследствие роста доходов рост искусств, а затем и дизайн

по сути идеология это огрубленная переписанная философия актуального тренда - ее переложение для шир нар масс - здесь косячить нельзя (технически то можно что угодно, но результат будет плохим если накосячить, а косяки это все кроме тренда - актуальный выход примерно один или парочка если пропускали предыдущие эпохи или плохо там работали)

Вы очень верно написали выше про наивность жителя СССР - так человек модерна и должен быть наивным, включенным наивно в большие цели - без этого индустриализация и рост отраслей НТР невозможен

далее идет не совсем наивный структурализм и модернизация плюс структурализм это уже следующий период

затем постмодернизм (который манифестирует что сражается против наивности модернизма за счет ломания и выворачивания всего и вся и разделения) если представить себе активный антипод структурализма  анти структурность в действии - так вот это и будут все признаки постмодернизма

потом постмодерн умирает в страшных корчах современного искусства - точнее по актуальному искусству этого периода и видны его корчи ^_^ - в это время в пост СССР очень увлекаются этим стилем а так как структурализма до этого не завезли то ничем не сдерживаемый анти структурализм - пост модернизм ломает уже все включая основы индустриальности

в это время неоиндустриальность начинается с новым стилем\эпохой (соотв. философией и мышлением - у нас это просто игнорируется и не обсуждается так как постмодернисты красиво гарцуют а они народ то лихой им разрушить что угодно нет проблем к ним и подходить опасно

тем не менее нео модерн или мета модерн как то находит выражение в мышлении и тренд прёт, экономика прёт, бабло сыплется на нео модернистов и они и "убийцу айфона" все же сделали - кстати постмодернисты как то поняли что чек апом тренда будет наличие убийцы айфона и как то тусовали деревянные макеты смартфонов и показывали это в телевизор

чтобы пользоваться идеологиями нужно - развить мышление, проверить не косячность философов, пройти пропущенные этапы развития, воспользоваться преимуществами тренда - огрести от тренда активный рост и море бабла

только если заклинило в постмодерне, структурализма и не было, философы как бы эээ не очень и если ими пытаются рулить то постмодернисты. организация науки эээ... для общения постмодернисты строят свои веселые барьеры а потом красиво гарцуют - ну да плезир от высочайшей красоты ивентов это круто ))) это нам значит работу принесут работать )))

Дмитрий, прошу прощения, для меня это очень сильное усложнение. Вы уже не помните наверное лица и уровень образования / культуры советских партбоссов, особенно на среднем и низовом уровнях? Впрочем там и лиц было достаточно. "Лиц".

какой уж там постмодерн

Партнер, Москва

С другой стороны, в современном мире масштабные госинвестиции в даже правильную идеологию и не могли бы оправдать себя - слишком мир конкурентен и слишком различаются позиции 

Директор по рекламе, Москва
Сергей Лозинский пишет:
Вы уже не помните наверное лица и уровень образования / культуры советских партбоссов, особенно на среднем и низовом уровнях? Впрочем там и лиц было достаточно. "Лиц". какой уж там постмодерн

прекрасно помню, так как чтобы вращаться в их кругу будучи молодым да ранним сам делал такое же лицо и голос и меня принимали за своего и любили, все ради продвижения дизайна тогда

я как то озаботился символизмом Вучетича и внезапно понял, что да модерн в СССР был как то забыт в определенный момент и возврат к более ранним стилям- символизму вероятно был маневр против тренда 

т.е. партийцы не просто стали инертными но и неожиданно стали поднимать более ранние стили от своей инертности, что вместе с постмодерном грохнуло доверие к СССР - надо про это поразмышлять более глубоко, поищу литературу на эту тему

Директор по рекламе, Москва
Алексей Уланов пишет:
мета-модерн будет опирться на следующие базовые ценности:1. Однозначность понятий, определений, трактовок;2. Системность;3. Целевое развитие через рациональное распределение ресурсов;4. Связность и встроенность человека в те или иные институции.

это тащем то качества модерна\модернизма, там такое и было, за счет этих норм развиалась большая индустриализация

в мета модерне естественно будет преемственность но и добавления грубо попытаюсь их сформулировать

1. Однозначность понятий, определений, трактовок - модерн (проверямость, онлайн сверка определений, мониторинг их изменений - метамодерн)

2. Системность - модерн (развитие систем и структур до полных структур от сырья до опыта потребителя конкретного человека, системная динамика с мониторингом динамики систем через онлайн показатели по всей цепочке)

3. Целевое развитие через рациональное распределение ресурсов- модерн (системной динамике - динамику целей, цели ясные и планируемые но совершенствующиеся в зависимости от развития систем и контроль устойчивости - устойчивость важнейший новый фактор)

4. Связность и встроенность человека в те или иные институции, углубление разделения труда - модерн (совершенствование коммуникации и транзакций внутри институтов от застывших институтов к высокой включенности в деятельность, взаимодействие, больше взаимодействия)

Главный инженер, Санкт-Петербург

Дмитрий, я правильно понимаю, что метамодерн в Вашем понимании, это модерн с управлением позволяющим постоянно совершенствовать и отлаживать институции, не допуская кризисных форматов. 
Некий формат мышления позволяющий организовать непрерывное развитие. 

Партнер, Москва
Алексей Уланов пишет:  ... метамодерн ...
Дмитрий Федоров пишет: модерн же не продукт СССР с идеологией СССР, это СССР и его идеология продукт модерна

эпохи кстати неплохо уживаются во времени - жил же какое то время СССР бодро ехал на чистом модерне 

остаюсь с мнением - нигилизм Маркса и Энгельса лег в основу идеологии в СССР, и стал заменой идеологии сейчас ... чтобы  учредить новую разметку поля. Здесь нигилизм не как в романе Тургенева или Вики, а как у Ф. Ницше: ... освобождение от прежних ценностей как освобождение для некой переоценки всех (этих) ценностей

Андрей Радионов пишет:  С разговорами о конце либеральной идеи - которая у нас была только на словах - нигилизм продолжается. Но нигилизм - это ещё не идеология - это  только попытка или просто  оправдание происходящего ...

если понимать человеческую деятельность как Культуру - именно в этом в контексте авторы термина метамодерн  Тимотеус Вермюлен и Робин ван ден Аккер дают своё определение. ->  На мой взгляд, наши бюрократы ещё не дошли до такого сейчас, а "тогдашние" до модерна в СССР )))

Директор по рекламе, Москва
Алексей Уланов пишет:

Дмитрий, я правильно понимаю, что метамодерн в Вашем понимании, это модерн с управлением позволяющим постоянно совершенствовать и отлаживать институции, не допуская кризисных форматов. 
Некий формат мышления позволяющий организовать непрерывное развитие. 

походу что то в этом роде, если постмодерн все разделял на множество частей - создавал завалы которые не разобрать то следующий стиль должен преодолеть этот фактор, созданный предыдущей уходящей эпохой

Партнер, Москва

Дмитрий Федоров пишет: модерн же не продукт СССР с идеологией СССР, это СССР и его идеология продукт модерна

Дмитрий Федоров пишет: ... если постмодерн все разделял на множество частей - создавал завалы которые не разобрать ...

нигилизм так же успешно создаёт завалы и разделяет людей. Дмитрий, нужны примеры из жизни, чтобы понять вас.

Вот хотя бы - Хрущёв, Микоян и пр. увидели как бы тот социализм, который хотели построить,  во время  своих поездох за рубеж. Но нигилизм бюрократии предпочитал голодного пролетария с горящими глазами и томиком Капитала Маркса, предпринимателю ... В Венгрии пошли дальше чем в СССР, но кто бы им тогда дал пойти ещё дальше ...

Директор по рекламе, Москва
Андрей Радионов пишет:
нигилизм так же успешно создаёт завалы и разделяет людей

нигилизм это средство выражения, манера - выражает отрицание к примеру цели или объединения = это все инструменты постмодерна, который он берет от предшествующих периодов

в истории стилей нигилизм как правило появлялся когда очередной большой стиль вступал в период жесткой реакции и торможения, когда деятелям искусства не поставлялась (была запрещена) очередная большая идея и им нечем было "зажигать сердца" зрителей

PS статейка про мета модерн от арт кураторов - вредная и дезорганизующая, все дело в том, что в 20-21 веках проблемы искусства научились обсуждать литературоведы и киноведы а лучше деятели литературы и кино, статейка ссылается на музейщиков арт - самая реакционная публика, которая ничего полезного в отличие от киноведов и литературоведов не могла сказать художникам уже лет 100, искусствознание арт - максимально реакционно это постмодерн в чистом дистиллированном виде, все их экспертизы и показанные примеры максимально манерны и лживы, думаю мета модерн их смоет и они это подозревают и сражаются за свои позиции до последнего - так что их определениям мета модерна я бы не доверял

художник как и литератор и режиссер кино должен понимать из чего нужно собирать романтизм а из чего сентиментализм чем они отличаются по структуре и схеме контента и так далее модерн, авангард и прочее, судя по курсам которые создало показанное в статье поколение в университетах никакой базовой информации для художника там нет

как ни странно в литератороведении и в киноведении инструменты стилей и их структуры очень хорошо описаны и обсуждаются небо и земля в отношении художников, которым не повезло с контингентом искусствоведов глобально - если в кино и в литературе "веды" сами делают произведения и поэтому осведомлены в операциях создания произведений в стилях, то в арт искусствоведы искусствознанцы сидят в отдельной институции - музеях, сами не связаны с созданием и исследуют явления со стороны по признакам

описанные ими признаки мета модерна в статье (а равно описываемые ими признаки других стилей) не имеют никакой ценности к созданию арт произведений в этих стилях, не являются деятельностными (грубо говоря бесполезны если ты хочешь делать произведение)

в кино и литературе наоборот информация деятельностна и объясняет как работает создание стиля - по всем основным и есть с кем обсуждать проблемы создания произведений в конкретных действиях структурах и целях

нигилизм - результат отстутствия мотива, мотив в стилях задается большой идеей, трендовой целью, воодушевляет на работу и жизнь, на производство 20 милллионов автомобилей в год, на победу над айфоном новым поколением смартфонов, это все активизм, воодушевленность, работа, результат

если есть нигилизм, нет воодушевления, мало результата, есть символы успеха вместо результата и пустые но яркие отчеты - значит надо вернуться в тренд а для этого начать соображать чуть быстрее и адекватнее реальности, так как тренды это не абстракции, не мечты, это конкретные результаты в виде фактов, которые происходят сегодня и будут происходить и завтра

мышление - промышленность - результаты - тренд - метамодерн (доверие 95%)

или

постмодерн - пост идея - игра, обман - нигилизм (доверие 5%)

)))

история стилей для арт - как деятельность по созданию произведений в стилях, их внутренней структуре и конструкции (а не внешних признаках) вот такую историю нужно писать для художников, но ее пока нет

Партнер, Москва
Дмитрий Федоров пишет: ...история стилей для арт - как деятельность по созданию произведений в стилях, их внутренней структуре и конструкции (а не внешних признаках) вот такую историю нужно писать для художников, но ее пока нет

Есть книга, которая вам может понравиться - Людвиг Мизес: Теория и история. Интерпретация социально-экономической эволюции".

Цитата: "Они беспечно полагали: то, что является разумным, пробьет себе дорогу просто за счет своей разумности. Они никогда не задумывались о возможности того, что общественное мнение может благоволить ложным идеологиям, воплощение которых будет вредить благосостоянию и разрушать общественное сотрудничество".

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Дискуссии
Все дискуссии
HR-новости
Эксперты: 4-дневная рабочая неделя приведет к снижению зарплат

Закон не препятствует пропорциональному снижению ФОТ при переходе на четырехдневную рабочую неделю.

75% россиян не верят в пенсии

Три четверти россиян не верят в пенсии, показал опрос Райффайзенбанка. А те кто верят, полагают, что она составит всего 10-20 тыс. руб.

Японцы доказали, что при четырехдневной рабочей неделе производительность растет. В Microsoft сообщили о росте на 40%

Японское подразделение Microsoft подвело положительные итоги месячного эксперимента по переходу на четырехдневную рабочую неделю.

 
Кто счастлив в России?

Самыми счастливыми оказались - медики, госслужащие и HR-ы. Об этом сообщается в исследовании Headhunter.