«Единственным резервом роста российской экономики являются новые компании»

Объем российского рынка венчурных инвестиций в 2018 году составил 27 млрд рублей, то есть около $0,5 млрд. Это очень небольшая цифра, если сравнивать ее с американским и китайским рынками ($111 и $105 млрд соответственно). В масштабах российской экономики венчурный сектор также едва заметен. Однако именно этот сегмент представляет собой резерв роста российской экономики в целом, считает инвестдиректор краудинвестинговой площадки StartTrack (создана Фондом развития интернет-инициатив) Сергей Четвериков.

Executive.ru: Каков объем рынка венчурных инвестиций в мире?

Сергей Четвериков: Эту статистику собирает сайт CrunchBase. В 2018 году он зафиксировал в мире 34 тыс. венчурных сделок. По сути, это инвестирование в стартапы, на общую сумму порядка $340 млрд.

Executive.ru: Как собираются эти данные?

С.Ч.: База на CrunchBase формируется из профайлов фондов и стартапов. Стартапы сами сообщают, чем занимаются, и отчитываются о привлеченных инвестициях. Этот ресурс очень информативен: можно зайти и посмотреть историю сделок с компанией и историю инвестирования фондов за 10-15 лет.

В 2018 году средний размер сделки составил $10 млн. Рынок растет: в 2017 году было зафиксировано 25 тыс. сделок на общую сумму $220 млрд. Этот рост продолжается на протяжении последних примерно 10 лет.

Executive.ru: А в чем природа этого роста?

С.Ч.: В мире за последние 10 лет стало очень много дешевых денег. После кризиса 2008 года центральные банки ведущих экономик мира снизили ставки, облигации стали вместо 5% годовых приносить от 0 до 2%. В этих условиях «горячие деньги» стали искать, где бы заработать маржу и пришли в венчурную экономику.

Executive.ru: Как институционально оформлены эти деньги?

С.Ч.: В основном это венчурные фонды. Они специально собирают деньги, чтобы инвестировать в молодые непубличные компании, в основном в сфере High tech на срок от 5 до 10 лет. 20-30% рынка – это бизнес-ангелы, частные предприниматели, которые могут инвестировать от полумиллиона до нескольких миллионов долларов в одну сделку.

Банки, пенсионные фонды, mutual funds не идут на этот рынок. Хотя в последние 10-15 лет в разных экономиках произошли законодательные изменения – пенсионным фондам было разрешено для повышения доходности инвестировать в небольших объемах в такие сделки.

Executive.ru: Почему «дешевые деньги» идут через венчурные фонды именно в стартапы?

С.Ч.: Потому что они ищут такие активы, которые за 10 лет могут вырасти, условно говоря, в 10, а еще лучше – в 100 раз. Они не вкладываются в производство кирпичей, потому что во всем мире не растет производство кирпичей. Они не вкладываются в землю, потому что земля как актив дорожает, но темпы роста ее стоимости не такие, как темпы роста стоимости стартапов. Они не вкладываются в компании, которые подорожают в 2-3 раза. Они ищут такие активы, которые дадут максимальную отдачу на вложенный капитал за период жизни фонда – это примерно 10 лет.

Executive.ru: В каких секторах венчурные фонды находят такие активы?

С.Ч.: В IT-сфере – здесь не требуется больших затрат на масштабирование. Если ты нашел правильную бизнес-модель, дальше тебе нужно только наращивать серверные мощности, а это дешевле, чем наращивать, например, площади для открытия кафе, прачечных… В строительстве затраты растут так же, как и выручка. А в IT – нет. Поэтому венчурные фонды ищут компании, которые могут вырасти в 10 раз по выручке без роста костов в 10 раз.

Executive.ru: Как сумма $340 млрд распределена по странам?

С.Ч.: Большая часть приходится на два мейджора – США ($111 млрд) и Китай ($105 млрд). На третьем месте находится Евросоюз, если брать его целиком. Оставшаяся сумма распределена между другими странами.

Executive.ru: Россия в этом списке не видна?

С.Ч.: Чудес не бывает. По данным Всемирного банка, ВВП США в 2018 году составил $20,4 трлн, Китая – $12,2 трлн, России $1,6 трлн. Инвестиции, о которых мы говорим, – это производные от национальной экономики.

Executive.ru: Каков объем российского венчурного рынка?

С.Ч.: В 2018 году в России зафиксировано сделок на 27 млрд рублей – это примерно $0,5 млрд. По данным Ассоциации акселераторов и бизнес-инкубаторов России, в 2018 году в стране действовало 103 акселератора, хотя пару лет назад их было всего 39. Первые же акселераторы появились в 2007 году, когда вся страна решила заняться высокими технологиями.

Executive.ru: А кто создал эту сотню акселераторов?

С.Ч.: Сначала акселераторы создавались вокруг крупных вузов, в городах-миллионниках. Затем появились вокруг вузов в средних городах. Тренд последних лет – собственные акселераторы начали создавать корпорации, заинтересованные в том, чтоб встроить инновации в свой бизнес. Это положительная тенденция, потому что во всем мире стартапы очень редко дорастают до самостоятельной публичной компании, такой как Facebook. Гораздо чаще происходит другое: на стартап обращает внимание какая-то компания, поглощает его и встраивает в свой бизнес. Внутри iPhone есть множество разработок, которые принадлежат другим компаниям, о чем сказано в лицензионном соглашении. Apple или иные производители десятками покупают молодые компании и интегрируют их идеи в свой продукт.

Executive.ru: Какие российские компании проявляют интерес к стартапам?

С.Ч.: Есть программы у «Сбербанка». Недавно запустили акселераторы «Ростелеком» и МТС. Есть акселератор у «Северстали». Раньше компании для решения своих проблем создавали отделы и сажали в них людей, которые работали за зарплату. А мир пошел другим путем – зачем что-то придумывать самим, давайте лучше купим компанию, которая это уже сделала. Да, возможно, создать решение самим – дешевле. Но, с другой стороны, если стартап уже чего-то добился, компания покупает его вместе с командой, с продуктом, с патентами, соответственно, со всеми достижениями и ошибками, и интегрирует в свой продукт.

Executive.ru: Сколько корпоративных акселераторов работает в России?

С.Ч.: Единого реестра акселераторов я не знаю, но, судя по мероприятиям, которые проводят акселераторы, делаю вывод, что корпоративных среди них – несколько десятков. Каждый акселератор начинает с того, что проводит наборы компаний по своему профилю, будь-то речевая аналитика, новые методы доставки продуктов или иной бизнес. Затем он организует выпускные дни для тех, кто завершил программу. Потом он сообщает о сделках.

Executive.ru: Для тех наших читателей, которые еще не задумывались об этом – как работает акселератор?

С.Ч.: Они набирают компании «пачками», от 10 до 50 в одном наборе. Как правило, в течение года проходят три цикла – осенью, зимой и весной. Набор происходит на конкурсной основе. Ежегодно в Акселератор ФРИИ поступает от 6 до 7 тысяч заявок на акселерационные программы. В очный акселератор проходят далеко не все команды, в год около 100 стартапов, есть строгие критерии. В акселераторе со стартапом работает целая команда экспертов, которая помогает основателям определить ценность своего продукта для рынка, понять, кто и почему его покупает, и разобраться с тем, как лучше и в каких каналах этот продукт продавать.

Executive.ru: Какие компании стоят на входе в акселератор?

С.Ч.: Как правило, компания приходит к акселератору, когда у нее уже есть минимально жизнеспособный продукт, MVP. Есть первые продажи. Есть «считаемый» результат – количество пользователей, затраты, прибыли. В этот момент компания обращается в акселератор ФРИИ.

Executive.ru: Компания принята в акселератор, и с этого момента…

С.Ч.: С командой работают эксперты в сфере IT-бизнеса. К каждому проекту подключается трекер, который помогает команде фокусироваться на ключевой задаче бизнеса. За акселерацию стартапы разбираются с трекером: как настроить воронку продаж, как их наладить, как правильно собрать команду, или свести экономику проекта – зависит от цели роста проекта. Каждая компания ставит себе цель в начале акселерационной программы, чего она хочет добиться. И задача за эти месяцы их достигнуть. Но это выходит далеко не у всех.

Executive.ru: Они сходят с дистанции?

С.Ч.: Не просто сходят. Бывает, что команда разваливается. Появляются какие-то внутренние конфликты. Люди говорят, что не хотят работать в таком темпе. Либо, что не готовы работать друг с другом. Или они приходят к выводу, что разработка никому не нужна, такое тоже бывает: протестировали идею, выяснили, что денег она не приносит.

Executive.ru: Много ли команд не выдерживает гонку?

С.Ч.: От 40 до 80%. Посещая выпускные дни акселераторов, я смотрю на две цифры – сколько было на старте, и сколько дошло до выпуска. Отсев 40% – это, наверное, норма.

Сергей Четвериков

Executive.ru: Что является результатом учебы компании в акселераторе?

С.Ч.: Доработанный продукт, понятный для инвестора, который может не являться специалистом в той области, в которой работает стартап. Частный инвестор не будет вместе с командой стартапа ковыряться в микросхемах и разбираться в технологиях питания. Его интересуют другие показатели: растет ли компания, сколько у нее зарегистрированных пользователей, сколько из них платит. Задача акселератора состоит в том, чтобы ускорить рост компании и подготовить компанию ко встрече с инвестором.

Executive.ru: Сколько стартапов находят инвестиции?

С.Ч.: 25-30%.

Executive.ru: Что происходит с теми выпускниками, которые никого не заинтересовали?

С.Ч.: Инвестор нужен тем стартапам, которые построили успешную бизнес-модель: заливаем в бизнес деньги и получаем рост в 10 раз, который так интересует инвестора. Если же бизнес-модель убыточна, если она не дает возможности основателям получать зарплаты выше рыночных, то зачем инвестировать в нее деньги? В этом случае бизнес проще закрыть или продать кому-то за полцены, чтобы перестать мучить себя и сотрудников.

Executive.ru: Каков общий «урожай» российских акселераторов? Сколько компаний они выпускают в год?

С.Ч.: По самым оптимистичным оценкам – 1000. В реальности, наверное, значительно меньше. Не все акселераторы принимают по 40 компаний в квартал, есть и такие, у которых в потоке 10-12 стартапов.

Executive.ru: Как акселераторы и выпускники распределены по отраслям?

С.Ч.: Как правило, каждый акселератор работает в каком-то одном секторе.

Акселератор ФРИИ работает с IT-компаниями разных отраслей, от фармацевтики, финтеха до агросектора и производственных компаний машиностроения. Как правило, это технологические b2b-проекты. В Высшей школе экономики есть акселератор, который занимается только финансовыми технологиями – платежи, скоринги, выдача кредитов... Соответственно, он набирает себе только те стартапы, которые специализируются на финансовых технологиях. Финтех сейчас находится на взлете.

Есть акселераторы, которые занимаются темами, применимыми к промышленности. Несколько акселераторов «копают» в области искусственного интеллекта, по сути, это применение математических методов для анализа данных и бизнес-процессов, которые есть у компании.

Есть акселераторы, которых интересуют новые технологии в логистике (через данные GPS-трекеров везде и всюду). Еще десять лет назад ни о каких гражданских трекерах мы не слышали, а теперь они используются повсеместно, начиная от систем городского транспорта и заканчивая каждым из нас. Эти данные копятся, их можно использовать, чтобы улучшать логистику.

Executive.ru: А HR-сервисы представляют интерес для акселераторов?

С.Ч.: По сути, HR-сервисы представляют собой прикладное применение для внедрения возможностей искусственного интеллекта, то есть я их уже назвал.

Executive.ru: Образовательные сервисы тоже в тренде?

С.Ч.: Да, хотя компаний, которые успешно занимаются онлайн-образованием, не так много. SkyEng, Дневник.ру, «Нетология», хотя это уже и не стартапы.

Executive.ru: Вы сказали, что есть акселераторы, которые занимаются разработками для промышленности. Для каких отраслей?

С.Ч.: Экономика России мало отличается от экономики СССР в отраслевом смысле – те же отрасли, которые были в Советском Союзе, но к ним добавились сектор финансов и телеком. Корпоративные акселераторы работают на интересы своих создателей. Акселератор РЖД работает на РЖД. Акселератор «Северстали» – на «Северсталь». Фактически «инновационная карта» представляет собой кальку с экономической карты страны.

Executive.ru: Какую роль в финансировании инноваций играет биржа?

С.Ч.: В мире роль IPO в финансировании новых компаний снижается. На крупнейшем в мире американском рынке имел место рост объемов IPO до 2000 года. Затем наступил кризис «доткомов», и произошел резкий спад. После него рынок начал восстанавливаться, тренд шел вверх до 2008 года, затем наступил новый кризис. Сейчас рынок IPO по объему инвестиций находится примерно на отметке 2000 года.

Компания идет на биржу не для того, чтобы получить себе «звездочку на погонах», а чтобы стать публичной, выпускать акции и ценные бумаги и получать доступный новый капитал. Если есть венчурные деньги, необходимость в IPO снижается.

Executive.ru: А какова ситуация в России? Почему в 2018 году в России ни одна компания не дошла до IPO?

С.Ч.: У нас в принципе никогда и не было такого спроса на IPO. Чтобы выйти на биржу, компания должна быть достаточно крупной, она должна обладать выручкой на уровне нескольких миллиардов рублей, определенным сроком работы на рынке и соответствовать другим критериям. В России очень мало компаний дорастает с нуля до таких параметров. И если бизнес дорастает до этих критериев, то выясняется, что ему уже не нужно IPO. Как пример приведу компанию «1С».

На биржу должны выходить компании в фазе роста, такие компании могут привлечь инвесторов, заинтересованных в кратном росте стоимости бизнеса. Интересы основателя могут состоять в том, чтобы работать в своем бизнесе и получить зарплату 30 лет, а у инвестора интересы другие.

У каждой компании своя история. Uber шел к своему IPO 10 лет, а до этого привлекал деньги частных инвесторов. «Яндекс» провел IPO за границей, потому что у «Яндекса» были старые акционеры, которые хотели получить прибыль от первых инвестиций. Headhunter, полагаю, провел IPO из тех же соображений.

Executive.ru: Получается, что те российские компании, которым нужно IPO, до требований биржи еще не доросли. А тем компаниям, которые до биржи доросли, IPO уже не нужно?

С.Ч.: В известной степени – да. На Московской бирже был проект IPO Board (информационно-торговая система для привлечения капитала перспективными непубличными компаниями – Executive.ru), но он, что называется, «не пошел». Сейчас мы в StarTrack размышляем о том, как стать площадкой для решения подобных задач.

Executive.ru: Но вы же не сможете организовать IPO, если компаний, которые дорастают до биржевых требований, в природе нет?

С.Ч.: Речь идет не об IPO, а скорее об акционировании компаний с выручкой не миллиарды, а несколько сотен миллионов рублей. Мы видим, что таким компаниям негде взять капитал, потому что двери Московской биржи для них закрыты, а рынок венчурных инвестиций в России не столь велик, к тому же он «заточен» на IT-сектор. Поэтому мы создаем продукт по акционированию среднего бизнеса с выручкой 500 млн руб. и больше, которым нужны инвестиции в размере 50-100 млн руб. Подобная «биржа» для компаний малой капитализации есть в Канаде, у нее около 1000 эмитентов.

Executive.ru: Как вы полагаете, как долго сохранится та картина венчурного рынка России, которую вы обрисовали? И что может разрушить эту картину?

С.Ч.: Фондовый рынок, венчурные инвестиции, рынок долга – растут в мире по объемным показателям без остановки последние 10-11 лет. Аналитики обращают внимание на то, что это  один из самых длительных периодов роста в истории и что скоро должна быть коррекция, но когда она наступит – никто не знает. Некоторые видят предвестники коррекции в изменении ставок краткосрочных и долгосрочных облигаций, в росте ставок на долги, но сказать, что именно будет в 2020 году – никто не берется. И я бы не взялся.

Поэтому, если вы хотите услышать прогноз, то я бы сформулировал его так: пока тенденция роста объемов венчурных инвестиций в России и в мире положительная. Полагаю, в ближайшее время она будет сохраняться.

Хотелось бы, чтобы прямых инвестиций становилось больше. Но в российской статистике мы видим иную картину. Страна страдает от низких темпов экономического роста. Рост на уровне 1,5-2% в год при нашем достаточно невысоком уровне ВВП приводит к тому, что снижается маржинальность бизнесов. Растет число компаний, которые закрываются. Оснований для оптимизма нет, но и ожидания масштабного кризиса тоже нет.

Топ-200 российских компаний, составляющих основу ВВП, растут со скоростью 2% в год, и не дают никаких оснований надеяться, что они смогут расти на 5% в год. Единственным резервом роста российского ВВП являются стартапы. Однако, чтобы дать малому и среднего бизнесу расти со скоростью 10% в год, надо переформулировать макроэкономическую политику. Надо заниматься не поддержанием крупных компаний, а акселерацией для всей экономики. И прежде всего – акселерацией тех компаний, которые только-только выходят на траекторию роста.

Комментарии
Генеральный директор, Хабаровск

Проблема не в том, что в России слабо развит венчурный рынок. Главная проблема в том, что в России не сформирован креативный класс, который бы инициировад всякого рода идеи и стартапы.

По индексам «креативность» «инновационность»  наши города и вся страна далеко не в первой десятке государств мира. Как и по количеству патентов.

И наши университеты пока не стали ни центрами инноваций, ни технопарками ни бизнес-инкубаторами.

И в каждом городе не создано по два-три десятка детско-юношеских клубов Кулибиных.

Начинать надо отсюда.

Директор по развитию, Сочи
Александр Жириков пишет:

Проблема не в том, что в России слабо развит венчурный рынок. Главная проблема в том, что в России не сформирован креативный класс, который бы инициировад всякого рода идеи и стартапы.

По индексам «креативность» «инновационность»  наши города и вся страна далеко не в первой десятке государств мира. Как и по количеству патентов.

И наши университеты пока не стали ни центрами инноваций, ни технопарками ни бизнес-инкубаторами.

И в каждом городе не создано по два-три десятка детско-юношеских клубов Кулибиных.

Начинать надо отсюда.

Не отсюда нужно начинать... К 2007 году была накоплена масса иннвационных идей и был огромный "креативный класс", что и привело к образованию венчурных фондов... Но пока разбирались, как это всё должно работать, случился кризис 2008 года... И креатив поехал за бугор... И сейчас едет туда же, потому что за регистрацию патента нужно платить, потому что за содержание патента нужно платить, потому что подразумевается возникновение волшебной прибыли от патента... И ещё не имея ничего, а платить уже нужно... Пробные не значимые патенты регистрируют, а инвестров нет, ну и на ..... и за бугор... Так всё в реале... А могут ещё и на промежуточном этапе своровать, поскольку сама идея может быть прибыльная... Убедился на личном опыте... Упёрли наверное с десяток идей, если не больше... Про студентов вообще молчу, там просто глобальное воровство. потому что они наивны... А теперь Вы предлагаете ещё и у детей воровать... Чинуши точно воспользуются Вашим предложением... 

Кроме того, по формату самой статьи. Венчурные фонды ищут гипервыгодные проекты... А жирно - не будет ???... Такое активное желание жить за чужой счёт, что даже не скрывают это... Подобная пропогандистская реклама говорит о том, что этот бизнес в упадке... В мире, а особенно в США, основной инвестиционный оборот делают инвест менеджеры (инвестиционные брокеры) и имиджмейкерры... Потому что любой магазин или фирма имеет серьёзные налоговые льготы, очень выгодные при инвестициях, даже в убыточные проекты... Вот с этого нужно начинать !!!

Адм. директор, Санкт-Петербург
Александр Жириков пишет:

И наши университеты пока не стали ни центрами инноваций, ни технопарками ни бизнес-инкубаторами.

И в каждом городе не создано по два-три десятка детско-юношеских клубов Кулибиных.

Начинать надо отсюда.

Предположу, что начинать нужно даже не отсюда, а с осмысления исторического опыта и "разбором полётов" тех ошибок, которые мы уже совершили за последние сто лет, из них известные всем:

1. А.С.Попов - изобретение Радио и исследования по распространению радиоволн, без должного практического воплощения и с затуханием интереса к радиосвязи в России сейчас

2. В.К.Зворыкин, изобретатель телевидения и в результате - известнейший деятель телеиндустрии в США

3. Коллективный успех - разработка системы мобильной связи "Алтай" в семидесятых годах прошлого века, и отсутствие отечественных телефонов, хотя бы кнопочных, для мобильной связи сейчас.

А сейчас, когда стратегические решения принимаются исходя из чего угодно, но не из прагматичных расчётов по доказанным практикой методам определения их перспективности и эффективности, вся "творческая поросль" не видит почвы для воплощения на родной земле, в том числе и в "оборонке", и смотрит на более благодатную почву...

Я согласен с Александром Жириковым в том, что "клубы по интересам" в разных городах принесут больше пользы, чем один на всю Россию...

По поводу "креативного класса", упомянутого  Владимиром Сикира - для его формирования нужна как генетическая предрасположенность, так и предпосылки из окружающей реальности, сейчас де-факто этих предпосылок нет...

Консультант, Москва

Бизнес - ангелы  ангелами на самом деле не являются. Цель любого инвестора вложить свои свободные капиталы в успешный прект,  не включаясь в его разработку и продвижение. То есть он дает автору проекта деньги на осуществление  его идеи и ждет  от  раскрученного проекта свои нехилые проценты. А автор нового проекта может и  не вырастить его до  "бизнеса". приносящего доход, потому как  все места в доходном  бизнесе уже распределены. Инвестор теряет вложенные  деньги, а автор остается хорошо если в ноле, а то и большом минусе. Но бизнес - ангелы  всегда вкладываются в нескольно проектов, штук  пять, два прогорели, три - дали большой доход, так что свои вложенные деньги в пять проектов  инвесторы  получат с трех. Риск!  Но  "Бизнес"  без риска не бывает! Только вот желающих раскручивать новые проекты все меньше и меньше, поэтому бизнес - ангелы и закисли без работы! Деньги есть - вложить некуда! 

Директор по развитию, Сочи
Валентина Путилина пишет:

Бизнес - ангелы  ангелами на самом деле не являются. Цель любого инвестора вложить свои свободные капиталы в успешный прект,  не включаясь в его разработку и продвижение. То есть он дает автору проекта деньги на осуществление  его идеи и ждет  от  раскрученного проекта свои нехилые проценты. А автор нового проекта может и  не вырастить его до  "бизнеса". приносящего доход, потому как  все места в доходном  бизнесе уже распределены. Инвестор теряет вложенные  деньги, а автор остается хорошо если в ноле, а то и большом минусе. Но бизнес - ангелы  всегда вкладываются в нескольно проектов, штук  пять, два прогорели, три - дали большой доход, так что свои вложенные деньги в пять проектов  инвесторы  получат с трех. Риск!  Но  "Бизнес"  без риска не бывает! Только вот желающих раскручивать новые проекты все меньше и меньше, поэтому бизнес - ангелы и закисли без работы! Деньги есть - вложить некуда! 

Вообще, согласен... Мало того и решения проблемы есть и давно придуманы за бугром... И выглядит это так... Есть разработчик идеи и проекта, есть инвестоор, есть топ менежер, или управляющая компания, в которой работают топ менеджеры разных профилей и отраслей, и есть имиджмейкер или инвест брокер, который всё это объединяет... Таким образом все занимаются своим делом профессионально и соответственно имеют результаты... Но наш Российский инвестор, так не хочет, а почему ???... Вопрос открытый !!!

Консультант, Москва
Владимир Сикира пишет:
Вообще, согласен... Мало того и решения проблемы есть и давно придуманы за бугром... И выглядит это так... Есть разработчик идеи и проекта, есть инвестоор, есть топ менежер, или управляющая компания, в которой работают топ менеджеры разных профилей и отраслей, и есть имиджмейкер или инвест брокер, который всё это объединяет... Таким образом все занимаются своим делом профессионально и соответственно имеют результаты... Но наш Российский инвестор, так не хочет, а почему ???... Вопрос открытый !!!

Лично мое мнение - не любят наши инвесторы долгосрочных и медленных  проектов,  часто приходиться на таких проектах вкладываться дополнительно, вот и   хотят "все и сразу", быстро  и чтобы прибыль! 

Директор по производству, Украина
Александр Жириков пишет:
Проблема не в том, что в России слабо развит венчурный рынок. Главная проблема в том, что в России не сформирован креативный класс, который бы инициировад всякого рода идеи и стартапы.

И кот Матроскин тоже высказал такое мнение.

Директор по рекламе, Москва

мое мнение подкрепленное наблюдениями через работников ивест фондов, которым удалось устроится на работу в комитеты по утверждению заявок

это люди, которые искали халявную зп, ее получили и не понимают где находятся и чем должны заниматься и рассуждают мои знакомые примерно так = "я должен протащить через комитет по показателям 10 проектов и я тащу то, что вроде должно выжить на мой взгляд", если на таких "спецов" будет поддвливать отрасль "этт проект нам нужен" они его на ура утвердят

т.е. привязка акселераторов к отраслям это последствия СССР и хорошо что есть хоть какие то последствия, но это реактивная система - реагирует после стимула

системность индустрий должна быть проактивной с пониманием модели развития отраслей на перспективу - тогда как пишет Владимир Сикира брокер, инвесторы и R&Dшники и команда заранее подумают какие идеи нужнее для координирования успеха  и встроенности в систему развития

модель на длительную перспективу покажет им взаимодействия отраслей на следующих витках развития и уровни рисков этих возможностей

а сейчас кто то из либералов объявил - все сами должны догадываться это есть волшебная рука рынка

и с какого хрена каждый мелкий участник всей системы должен строить свою аналитическую полную модель перспектив координации отраслей в это вкладываться и выбирать какие идеи производить под инвестиции?

так упрощенно работало в 1905 - 1925 годах, когда взаимодействия отраслей были очень просты и интуитивно понятны

пока большой аналитической модели связей отраслей между собой на перспективу не будет (не просто связей а доведенных до товара и объемов его сбыта), до этих пор случайные немного приблатненные парни и красотки в инвест комитетах будут выбирать что то "поярче" про то что им рассказал очередной Тони Роббинс, ага ждите от них развития

Директор по развитию, Екатеринбург
Валентина Путилина пишет:

Бизнес - ангелы  ангелами на самом деле не являются. 

Да, это те ещё "черти"! 

Генеральный директор, Нижний Новгород

Цитата - Растет число компаний, которые закрываются. ...

Единственным резервом роста российского ВВП являются стартапы. Однако, чтобы дать малому и среднего бизнесу расти со скоростью 10% в год, надо переформулировать макроэкономическую политику. Надо заниматься не поддержанием крупных компаний, а акселерацией для всей экономики. И прежде всего – акселерацией тех компаний, которые только-только выходят на траекторию роста.

Не буду спорить по ситуации (вот только что общался по телефону с директором одной солидной компании - спрашиваю -  Как дела? Отвечает - Плохо - разорился банк,  где компания держала свои деньги. 

Также трудно спорить и о пользе предпринимательства (стартапов и их поддержке). 

Но не соглашусь с тезисом   - Единственным резервом роста российского ВВП являются стартапы.

Кто мешает улучшить практику управления, как результат - повышение качества продукции и рост доли рынка?

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Дискуссии
Все дискуссии
HR-новости
Бизнес увеличивает бюджеты на ИТ

Увеличить бюджеты на ИТ планируют 75% российских компаний.

ИИ спрогнозирует увольнение

«Сбербанк» начал оценивать соискателей при найме консультантов с помощью ИИ.

Безработица-2020 останется прежней

Министерство труда и социальной защиты России спрогнозировало стабильность.

Как управлять коллективом?

В Ижевске состоялась конференция «Региональная модель управления человеческими ресурсами».