Обратная сторона протекции

Что должен уметь делать российский СЕО, действующий в условиях всеобщего протекционизма? Каким должно быть содержание российской программы подготовки топ-менеджеров? Об этом Executive.ru рассказывает директор программы Executive MBA Life Work Balance Государственного университета управления, доктор экономических наук, профессор Владимир Морыженков.

Executive.ru: Что такое инновационная экономика? Ваше определение?

Владимир Морыженков: Существуют различные подходы, вот один из них. Необходимо определить, из чего складывается себестоимость продукта, который компания собирается поставлять на рынок: если больше 50% составляет оплата труда, интеллектуальных работников, прежде всего, разработчиков (сюда могут входить и отчисления в виде royalty за использование патентов и изобретений), есть основания считать, что это – продукт инновационной экономики. Необходимость постоянно тратить деньги на R&D, чтобы добиваться лидерства на рынке – существенная черта новой экономики, которая базируется в большей степени на продуктах, полученных на основе использования профессиональных знаний, и в меньшей степени – на сырьевом ресурсе. В стоимости космической станции или корабля стоимость металла значительно меньше, чем стоимость исследований. Отсюда определение: «новая экономика – это экономика, которая продает знания в материализованном виде».

Executive.ru: По вашим оценкам, каков ныне размер инновационного сектора в экономике РФ?

В.М.: По рейтингу уровня жизни - 2011 независимого института Legatum Institute Россия среди 110 стран занимает 63-е место, между Марокко и Филиппинами. И я совершенно точно вижу причину этого: инвестировать в такие страны – большая опасность, поскольку за 25 лет перестроечного периода мы могли бы занять место среди первой двадцатки. А теперь еще и на 13 позиций ниже, чем Казахстан. Если мы не вошли в число лидеров, это значит, что инвестиции, о которых так часто говорят официальные власти, в российскую инфраструктуру, государственные и частные предприятия не делают население нашей страны богаче, и у людей просто исчезла вера в то, что те, кто управляет страной сегодня, действительно ставят своей целью повышение жизненного уровня своего народа. Как работает инвестиционная политика на самом деле, хорошо показано в публикациях Алексея Навального, которые должен читать сегодня каждый здравомыслящий человек. Темпы роста инновационной экономики в России стремятся к нулю, во-первых, из-за противодействия открытой конкуренции. Это принцип экономической политики, который не задекларирован, но который реально существует. Тотальный протекционизм. Возьмите любой срез нашего общества, любую компанию. Может ли быть лидером конкуренции газовый гигант, который буквально «обсижен» придворными и их детьми? Задача такого предприятия, как я полагаю, состоит не в том, чтобы обеспечить конкурентоспособность, а в том, чтобы предоставить контроль над денежным потоком от продажи сырьевого ресурса заинтересованной группе лиц. На этих же принципах строится бизнес любой российской сырьевой компании. Представьте себе теперь человека, который выходит с идеей внедрения новой технологии. Для того чтобы воспринять новшество, прежде всего, компания должна изменить свою инвестиционную политику: вместо того, чтобы откачивать из бизнеса деньги, мы должны теперь вложить их внутрь системы с целью повысить способность к конкуренции. Но в условиях тотального протекционизма необходимости в этом нет: компания может обеспечить лидерство на рынке путем устных договоренностей «сильных мира сего». Таким образом, протекционизм государственного аппарата тормозит инновационное развитие компаний.

Второе обстоятельство вытекает из первого. Мои коллеги, у которых дети сейчас ходят в школу, стали говорить, что главными в начальной школе становятся такие дисциплины как рисование, музыка. Они, возможно, важны для духовного развития, но не может не тревожить, что в начальной школе всего два урока чтения в неделю. А математика превращается в «платную науку» – нужно платить до 2000 руб. в месяц за дополнительные занятия, что для небогатых родителей много. Но ведь и в малообеспеченных семьях рождаются талантливые дети. И я понимаю, что стране ни в коем случае не нужны умные люди. Потому что, вырастая, они зададут вопросы, куда девается природная рента от экспорта сырьевых ресурсов, каким образом построить иную жизнь, как создать «умное жилище», «умный город» и почему мы на 63 месте по уровню жизни? А власти не нужно, чтобы эти вопросы ей задавали. Трудно сказать, как в этих условиях мы будем собирать тот остаток генетического потенциала, чтобы впоследствии войти в новую экономику. Может произойти так, что просто некому будет создавать инновационные технологии, и тогда мы сможем только заимствовать чужие в обмен на остатки природных ископаемых.

Executive.ru: Какую роль играют нематериальные основные средства в компаниях новой экономики?

В.М.: Прежде всего, важно убедиться в том, что твое изобретение, будучи компонентом товара, действительно повышает его ценность и тем самым укрепляет его позиции в конкурентной борьбе. Соответственно это качество может быть отражено в патенте. В разделе баланса «Внеоборотные активы» указываются нематериальные и материальные активы, при этом вторые не столь важны для компаний, работающих в условиях новой экономики: эти предприятия транспортируют знания куда угодно. Можно находиться в одной стране и при помощи современных коммуникаций контролировать исследования или производственный процесс в другой. Одна моя знакомая, профессор, из Москвы руководит кафедрой в университете в Токио. Таким образом, здания и сооружения – это не столь важно для новой экономики, важнее другое – чтобы твои знания не украли конкуренты, например, из Восточной Азии или Америки. Поэтому know-how должны быть правильно оформлены и отражены в балансе компании. Амортизация знаний, заложенных в патенты, является источником финансирования, как правило, последующих старт-апов. Так организован непрерывный процесс R&D. Внеоборотные активы инновационной компании – это ее знания, носители знаний – люди и инфраструктура – IT- система. Таким образом, если нематериальные активы оформлены на основе действующего законодательства, то они защищены. Компания выиграет судебный процесс, если кто-то незаконно применяет ее знания, и получит денежный поток от нарушителя. Как показывают наши исследования, в балансах компаний раздел «Нематериальные активы» в большинстве случаев представляет собой унылое зрелище, но иногда попадаются и «звезды».

Executive.ru: Как в таком случае оценивают нематериальные активы?

В.М.: Классика такова: компанию нужно оценивать ровно тогда, когда владелец хочет либо продать компанию, либо увеличить размер финансирования. Если предприятие планирует сделать заимствование, оценка нужна кредитору для выявления стоимости и ликвидности залога. Если компания нашла «жилу» на рынке, если она делает уникальный продукт, и ее не могут догнать конкуренты, если все права защищены в патентах и отражены в активах, то следующим этапом будет приглашение сторонних инвесторов, вплоть до IPO, и им тоже потребуется оценка. А после IPO компания может выйти на следующее заимствование. Эти «качели» позволяют набирать и набирать рост. Главные показатели при оценке – это ликвидность на рынке и рентабельность нематериальных активов, это классика. Если российская компания приглашает зарубежных инвесторов, те закладывают страновые риски и, бывает, требуют до 40% годовых только за то, что проект реализуется в России. Ведь его могут закрыть, если ты не докажешь, что у тебя нет «патрона» в ранге вице-премьера. Оценка публичной компании делается открытым рынком. А до выхода на биржу все риски берет на себя бизнес-ангел, либо венчурный фонд, который готовит компанию к продаже. Естественно, продавать компанию в России смысла нет. Но на зарубежном рынке капитала наши предприятия интересны тогда, когда за ними просматривается сырьевой ресурс. Как носителей знаний нас пока плохо воспринимают. Но вернемся к оценке. Как оценить непубличную компанию? Нужно спрогнозировать денежный поток на глубину два-три года, оценить темп роста – реальный и номинальный, определиться со ставкой дисконтирования, приняв во внимание, прежде всего, сбытовую надежность компании. Желательно, чтобы рынок сбыта также находился за пределами России, поскольку внутренний рынок регулируется, и ты никогда не знаешь, получишь ли ты разрешение продавать, а если и получишь место на рынке, то при условии бесплатной передачи доли (за символическую плату), как это было с компанией «Евросеть».

Executive.ru: Как коррупция влияет на финансовые показатели бизнеса?

В.М.: Протекционизм никогда не бывает бесплатным, всегда компания должна «отщипнуть» деньги и принести тому человеку, который ее опекает. В России этот принцип возведен в абсолют. Где-то, от кого-то обязательно «откусываются» деньги. Дальше что происходит? Компания вынуждена стать не прозрачной, потому что она припрятывает свою фискальную брешь. Она вынуждена, например, обналичить какие-то деньги через «однодневку». По-другому действовать в сложившейся системе она не может, ее заставляют так поступать чиновники, бюрократия, бандиты, – всем им нужен денежный поток. Это стало нормой, в этих условиях трудно создать прозрачную компанию, в которую зайдет зарубежный инвестор. Все понимают, что возможна такая ситуация: через три года власть сменилась, «патрон» ушел, а компания осталась. Приходит налоговая инспекция и говорит: «Друзья, а у вас был грешок. Вы совершили преступные деяния, ваша компания способствовала отмывке денег». Это – шикарное изобретение: все повязаны. Я иногда думаю, что у нас любой человек, назначаемый на крупную должность, обязан иметь какой-то грех. Некую «кнопку», на которую в нужное время можно нажать.

Executive.ru: Иными словами, в условиях тотального протекционизма финансовая среда инновационной экономики сложиться не может в принципе?

В.М.: Инновационная экономика возникает тогда, когда знания становятся чуть ли не единственными конкурентными преимуществами компании. Когда высокообразованные люди постоянно регистрируют новые изобретения, а бизнес-школы учат, как проложить дорогу от возникновения идеи до конечного потребителя. Для того чтобы страна могла создать хороший автомобиль, нужно, чтобы десяток тысяч комплектующих изделий стал конкурентоспособным каждый в своем секторе. Сегодня уровень технологических знаний не может обеспечить российским компаниям победу в конкурентной борьбе, потому что успех обеспечивается совершенно иными средствами. Поэтому, если у россиянина есть некая технологическая идея, скорее всего, он будет думать, как воплотить ее за пределами страны, то есть там, где изобретение будет востребовано, и где его авторские права будут защищены. И дело не столько в законодательстве, сколько в том, что воровская ментальность пронизывает бюрократов на всех уровнях: «Ну и что, что ты это изобрел? Как можно считать это ценностью? Это же всего лишь бумажка!». Что и как можно в этих условиях финансировать? С другой стороны, российские изобретения на фоне изношенных основных фондов компаний выглядят чужеродными. Автору идеи говорят: «Да, идея хороша, но для ее внедрения придется переделать вообще все, что у нас есть». Если технологическая перестройка все же начинается, компания подвергает себя огромному риску, потому что за время переделки жизненный цикл товара может закончиться. Это, кстати, еще один признак новой экономики: товары сменяют друг друга быстро, жизненный цикл сокращается. Таким образом, ответ на ваш вопрос: «Да, не может!».

Executive.ru: Что это означает для российских изобретателей?

В.М.: Для того чтобы они не чувствовали себя в тупике, они должны обладать таким качеством, которое в английском языке называется open mind. Если ты человек с широким кругозором, если ты хочешь предложить что-то миру, почему твой продукт должна выпускать Россия? Это что – приказ какой-то: выпускать товар в России? С моей точки зрения, весь мир для хорошего разработчика – это конструктор Lego. Китайцы совершенно точно предоставят тебе прекрасные возможности произвести. Американцы, вполне возможно, еще пока в состоянии научить, как это можно продать. Вдобавок они могут предоставить довольно неплохой менеджмент. Ты можешь все построить себе сам. Для этого тебе нужно хорошо знать английский язык, обладать определенной харизмой и уметь из этого Lego собрать продукт, который будет продаваться.

Executive.ru: Как вы оцениваете в этом контексте периодически повторяемые инновационные заявления российских официальных лиц?

В.М.: Каждый человек, который сегодня исполняет государственную функцию, находится в ментальной зависимости от других. Все чиновники, работники различных аппаратов, стремительно богатеют. Это их главная задача, и она не имеет отношения к инновационному развитию. Добиться в этих условиях дешевого финансирования – это значит, просто попасть в какую-то систему «распила». Никто сегодня не выпустит ни рубля из государственных рук, на каждую копейку стоит очередь из желающих поучаствовать в проектах. Поскольку патернализм не бывает бесплатным, деньги в России (в том числе государственные деньги, предназначенные для инновационного развития) всегда будут очень дорогими и рискованными в смысле последствий. Иногда достаточно одного слова, чтобы все люди поверили в будущее, а иногда выступления десятков политиков с правильными речами вызывают только прямое отторжение. Мало использовать политические технологии для того, чтобы получить власть, нужно еще уметь сохранять веру людей в твою политику.

Executive.ru: Какое содержание в этих условиях должно иметь российское бизнес-образование?

В.М.: В России на должность генерального директора, как правило, назначают своего человека. Собственники ищут преданных менеджеров, которые не украдут у них бизнес, стоит только зазеваться. Таким образом, назначенец должен с одной стороны быть доверенным лицом хозяина, с другой – профессионально реализовывать важнейшие процессы в компании. Иногда государственные владельцы дают СЕО так называемое «домашнее задание» (не буду расшифровывать, что это такое, читатели, вероятно, и сами знают, о чем идет речь) – в этом случае не важно, как генеральный управляет. Если бы директора госкомпаний были эффективны, никакой бы приватизации следующего уровня не было бы, потому что и для госпредприятия можно найти таких партнеров, которые с удовольствием вложили бы деньги в его модернизацию на основе частно-государственного партнерства. А если мы все же продаем госсобственность, это значит, что директорский корпус повально пронизывают коррупционные метастазы. Как в этих условиях мы формулируем требования к программам Executive MBA? Мы взяли одно бенчмаркинговое исследование американской ассоциации APQC, она изучает бизнес-процессы, которые приводят компанию к успеху на регулярной основе, эти наблюдения они ведут уже 30 лет. APQC считает, что в основе эффективности бизнеса – 12 ключевых бизнес-процессов. Содержание нашей программы Executive MBA базируется на этих компонентах.

Executive.ru: Перечислите их, пожалуйста.

В.М.: Вот пять базовых составляющих:

1.Умение видеть будущее и разрабатывать стратегию компании.

2.Умение производить конкурентоспособный товар или услугу, включая инновационный менеджмент, R&D, операционный менеджмент.

3.Маркетинг. Как ты сделаешь маркет-плейсмент. Как ты позиционируешь товар и сумеешь переиграть конкурентов на рынке.

4.Логистические решения, цепи поставок, влияющие на себестоимость.

5.Умение продать, обеспечить счастье клиента.

Мы прямо говорим слушателю: ты должен защититься по блоку дисциплин. Не сдавать отдельно, например, стратегический менеджмент, строить матрицы и SWOT-анализ, а защитить проект по стратегии своей компании. Какие именно дисциплины ты подберешь в эти блоки – это не только искусство руководителя школы, но и твое искусство самостоятельно развивать себя в каждом из направлений.

Далее идут 7 вспомогательных процессов:

6.Каким образом растет человек у тебя в компании, как ты наращиваешь человеческий капитал, с обретения которого и начинается экономика знаний.

7. Как сделать информационные технологии поддерживающими основные процессы компании?

8. Финансы. Финансовое управление превращается в процесс финансирования стратегических инициатив компании, оценки операционных затрат, привлечения капитала. Директор должен хорошо знать, как это делается.

9.Управление собственностью. Активы все время превращаются из профильных в непрофильные, потому что ты проигрываешь конкуренцию всегда по какому-то процессу. Актив устаревает и становится бременем. Как им управлять?

10.Управление корпоративными отношениями. У тебя есть собственники, они должны знать программу развития, дивидендную политику, должны понимать, как принимаются решения, как обеспечивается прозрачность, как открывается дорога инвестору и снижается стоимость капитала. Этому надо точно учить, и ты должен знать, что человек тебе ответит на эти вопросы довольно компетентно.

11.Управление безопасностью. Ты богатеешь, становишься объектом для разборок с криминальной средой и отъема у тебя денег. Компания богатеет, она мешает другим, потому что забирает деньги с рынка в конкурентной среде. Она должна быть защищена. Этому надо тоже учить.

12. Накопление корпоративных знаний, управление изменениями. Компания, накапливая знания о себе, все время сравнивает себя с другими и пытается их обойти. Что нам мешает обойти конкурентов? В поисках ответа на этот вопрос компания вовлекает сотрудников в корпоративное управление.

Вот эти 12 процессов, которые актуальны для компаний, находящихся в условиях жесткой конкуренции.

Executive.ru: А как выпускник показывает, что он овладел этими навыками?

В.М.: Нужно защитить 12 работ.

E-xecutive: 12 дипломных работ?

В.М.: Нет. Всего лишь проектов. Правда, каждый проект похож на выпускную работу. При том, что слушатели Executive MBA не любят ничего защищать. Они говорят: «Мы же платим большие деньги, приходим слушать, получаем удовольствие, ездим с вами по белу свету… Можно избежать защиты?». Однако избежать защиты невозможно. Она длится целый день, причем проходит в открытом, публичном режиме. Это иногда вызывает ярость у некоторых наших слушателей. Выпускник должен прийти и сказать: «За два года я обрел такое-то количество систематических знаний». Он должен выдержать часовую беседу с профессиональным маркетологом, с экспертом по стратегии и так далее. В результате мы предлагаем рынку выпускника, который может сказать о себе: «Меня два года заставляли защищать каждый ключевой бизнес-процесс компании, и теперь я могу реализовывать это на практике…».

Executive.ru: Все ли защищаются?

В.М.: Чуть больше половины. Остальные даже справки даже не берут. Они говорят: «Владимир Алексеевич, все было хорошо, нам все понравилось. Но вот тот жесткий прессинг, который вы устраиваете на защите…» А мы считаем, что защитить диплом – это значит уметь выдержать бой со специалистами, которые сами имеют дипломы Executive MBA, полученные в зарубежных школах, и которые прошли через подобные муки. И по-другому мы не можем. Потому что выдать диплом человеку только потому, что он заплатил деньги, - это значит, способствовать распространению коррупционных метастазов, о чем я говорил ранее.

Executive.ru: Вы можете привести примеры успешной карьеры выпускников школы?

В.М.: Елена Сухорукова, исполнительный директор негосударственного пенсионного фонда «Благосостояние». В рамках сложной, зарегулированной, зарегламентированной законодательством деятельности Елена, возможно, благодаря нашей школе, технологиям, внедрила уникальную систему риск-менеджмента. Это позволило сберечь значительное количество капитала компании при входе в кризис. Андрей Прудников, гендиректор компании «Байтерг», которая занимается разработкой и производством электроники. Андрей считает, что успешность компании объясняется эффективным управлением по тем 12 блоками, о которых я говорил выше. Впрочем, разделение, дифференцирование – это не так трудно, это может всякий. Интегрировать труднее, потому что это – более творческий процесс. Но мы принимаем способных и сильных личностей, которые обязаны уметь интегрировать.

Executive.ru: Как менеджер, прошедший школу, будет общаться с собственником, который таковую не прошел?

В.М.: Бывает, что собственник спрашивает: «Ну, сколько вам оставить денег на развитие?». Ему отвечают: «Ну, оставьте хотя бы половину». Когда я слышу подобное, то прихожу в ужас. Каждая копейка стоит того, чтобы ее защитить. Правильный подход, это когда владелец говорит: «Слушайте, коллеги, покажите стратегические инициативы развития в обеспечение роста, защитите свою стратегию, и я вам оставлю 100% нераспределенной прибыли. Но давайте защитим будущие денежные потоки, о которых вы говорите». Если такого диалога нет, то стратегические инициативы существуют отдельно, а реальный бизнес – отдельно. Все давно знают, что компания «проедает» инвестиции, но все молчат. Собственник сам решает, как ему вести себя. В успешных компаниях все выстроено по-другому. Я знаю одного генерального директора, который руководит компанией со штатом около 200 человек. Его предстоящий бонус составляет около $50 тыс. в месяц, потому что он мобилизует сотрудников на то, что каждое из подразделений вырастет в стоимости. И, если бизнес станет дороже на $10 млн, почему не отдать $600 тыс. человеку, который справился со своей задачей?

Также смотрите:

«Брат, помоги!»

Примет ли «голодное поколение» результаты 1990-х?

Виктор Геращенко: «Мозги у вас есть?»

Источник изображения: pixabay.com

Эта публикация была размещена на предыдущей версии сайта и перенесена на нынешнюю версию. После переноса некоторые элементы публикации могут отражаться некорректно. Если вы заметили погрешности верстки, сообщите, пожалуйста, по адресу correct@e-xecutive.ru
Комментарии
Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург
>Однако поддержка никогда не бывает бесплатной, компания должна «отщипнуть» деньги и принести тому человеку, который ее опекает. В этих условиях инновационная экономика развиваться не может, считает профессор Владимир Морыженков. Интервьюируемое лицо заблуждается. В России важно придумать способ, при помощи которого некий инновационный или псевдоинновационный проект, а также разработки в области НИОКР можно использовать в качестве средства прикрытия для отмывания денежных средств, сокрытия части выручки, вывода части готовой продукции или полуфабрикатов и т.д. Пример уже почти десятилетней давности из моей практики. Очередная «новаторская» вариация разработки времен СССР в области переработки автопокрышек. Готовый продукт, - прямогонный бензин (или т.н. «нафта»), металлокорд, сажа и топочный мазут. Проблема заключается в том, что расщепление сложных углеводородов очень затратно. И готовая продукция превосходила по себе стоимости в 4 – 8 раз аналогичную продукцию, производимую обычным путем. Выход из ситуации заключался в предложение очень крупной нефтеперерабатывающей компании построить рядом со своим заводом экспериментальный цех по переработке старых покрышек указанным способом с некоторой территорией, отведенной под их склад, а попутно со своей территории проложить на территорию данного объекта трубу, по которой перекачивать готовую продукцию на территорию этого экспериментального цеха и выдавать за произведенную на нем. В результате, и ученые были довольны – продолжали совершенствовать проект, и представители компании тоже сидели потирали руки, поскольку прокачивать якобы «переработанной из отходов и вторсырья» продукции удавалось порядочно, практически ничего за это по нашим законам никому не платя. Да еще получая с государства деньги на продолжение разработок. Правда, число старых покрышек в окрестных лесах сильно не поуменьшилось. Вернее, уменьшалось крайне медленно. Но зато «заводик» исправно гнал на нефтеперерабатывающий завод прямогонный бензин в таких объемах, что позавидовали бы основные производства этого завода, как и со всем остальным тоже проблем не было. Так что может развиваться инновационная экономика и в таких условиях, другое дело, что как и все остальное в стране ее развитие принимает весьма ущербные формы. >… Отсюда определение: «новая экономика – это экономика, которая продает знания в материализованном виде». Речсь все-таки идет об инновационной экономике. И здесь основных определений всего два. В первом случае, имеется ввиду экономика, сугубо ориентированная на производство инновационной продукции без ее потребления. А во втором случае – сугубо на ее потребление в любой форме без производства. Есть также два смешанных определения, основанные на первых двух. Смешанный вариант 1 предполагает и производство, и потребление, но связанные еще и с самостоятельной разработкой этой самой инновационной продукции, т.е. с активно развитым сектором НИОКР. Т.е. экономика не только обеспечивает себя всем необходимым в данной области, но еще и воспроизводит все это на новом уровне. Смешанный вариант 2 предполагает то же самое, что и Смешанный вариант 1, но без сектора НИОКР. Т.е. производят и потребляют только чужое, не будучи сами в состоянии ничего существенно поменять или изменить. Что до экономики, «которая продает знания в материализованном виде», то это, вероятно, очередной революционное изобретение российских ученых последнего времени. В свете аналогичных «изобретений» высшего российского политического истэблишмента. Можно торговать «ноу-хау». А можно торговать готовым продуктом на основе данного «ноу-хау». Но никак не «ноу-хау» вместе с готовым продуктом. В противном случае и «ноу-хау» будет украдено, и продукция. Что, собственно, и происходило не так давно с российской экономикой при попытках с большой «помпой» наладить «отверточные» производства российской военной техники за рубежом в Китае и Индии. От чего страна только в итоге потеряла. И тем более, нельзя торговать невостребованным в мире «ноу-хау». Никому не нужны гениальные болты и гайки под станок, который еще не изобретен. И т.д. Поскольку то, что пропагандируется сегодня в России как раз и относится к данной категории продукции и разработок (включая и возрождаемые советские разработки, которые по каким-то причинам не был иукрадены перебежчиками на Запад в 90-е или проданы туда же за бесценок). Т.е. вначале нечто изобретают, а потом начинают ломать голову над тем, куда и к чему это приспособить или кому попытаться продать за рубеж. >у людей просто исчезла вера в то, что те, кто управляет страной сегодня, действительно ставят своей целью повышение жизненного уровня своего народа. Проблема в том, что инвестиции, инновации и уровень благосостояния народа в современном мире никак друг с другом в предложенном треугольнике не связаны. Инвестиции могут замыкаться на инновации или на уровень благосостояния народа, но далеко не факт, что инновации замыкаются на уровень благосостояния народа или что уровень благосостояния народа замыкается на инвестиции и инновации по принципу обратной связи. Поэтому пытаться связать три данных показателя в некий устойчивый конгломерат – это некорректно. Пример чему – Индия и Китай. >Как работает инвестиционная политика на самом деле, хорошо показано в публикациях Алексея Навального, которые должен читать сегодня каждый здравомыслящий человек. Не рекомендую категорически. Автор слишком поглощен своими построениями, качественно оторванными от нашей грешной земли. Амбиций много, шума и треска тоже, а на «выходе» по сути у него нет ничего, кроме очередной популистики и прожектерства. >Тотальный протекционизм. Термин протекционизм в экономической науке имеет вполне конкретное толкование и определение. В частности, во внешней торговле и МЭО. То, что предлагает автор, протекционизмом не является ни под каким сосусом. Своего определения словам «тотальный протекционизм» он не дает, равно как и не дает обоснования того, зачем он употребляется именно это «уже занятое» в науке словосочетание. В результате чего у владеющего предметом человека перед глазами немедленно возникает эпоха европейских монархий 16-18 веков, для которых был характерен именно тотальный протекционизм во внешней торговле. Выраженный в защите самыми разными способами внутреннего рынка от любых иностранных товаров. То же, о чем пишет автор, имеет вполне конкретное определение государственно-монополистического капитализма, характеризующегося слиянием монополий с государственной властью. Со всеми сопутствующими данному явлению признаками. И выражение для этого есть вполне конкретное, хотя и не полностью отражающее характер отношений в коррумпированной бюрократической система, - «дать кому-либо протекцию», - но отнюдь не заниматься протекционизмом и тем более, тотальным. И потому нечего здесь огород городить на тему какого-то невесть зачем привлеченного тотального протекционизма. >А власти не нужно, чтобы эти вопросы ей задавали. Трудно сказать, как в этих условиях мы будем собирать тот остаток генетического потенциала, чтобы впоследствии войти в новую экономику. А никто и не предполагает никуда входить. Просто нынешняя политика «»инноваций-модернизаций» - это прекрасная возможность вывода государственных денег за рубеж. Только и всего. А будет результат – не будет его, - вопрос даже не дискуссионный. Ведь можно потратить и миллиард долларов и ничего путного в итоге все-таки не изобрести. Как с тем же роторным двигателем для автотранспорта. Но кто может поручиться, что на разработки пошел весь этот миллиард, а не сотая или тысячная его часть, а все остальное не осело где-нибудь в более подобающих для того местах ? Инновационная экономика для современной России сегодня не осуществима. Стране в пору думать о новой индустриализации и новой аграризации страны, в то время как из остаточных советских и инынешних российских НИОКР придется на первых порах использовать лишь то ,что хотя бы как-то будет способствоать этому процессу подъема. Другой вопрос, что это во власти никому не нужно. Гораздо проще жонглировать словами и торговать обещаниями. Как на внутренний рынок, так и на экспорт. А что до кадров, то их нет уже сейчас. Не то даже еще говорить о тех, кто еще в детском возрасте. >Амортизация знаний, заложенных в патенты, является источником финансирования, как правило, последующих старт-апов. Так организован непрерывный процесс R&D. Знания, заложенные в патенты, не амортизируются. Амортизируются затраты. А источником финансирования служит прибыль, полученная на основе реализации разработки после погашения всех затрат. А с учетом того, что стоимость каждой последующей разработки возразстает в геометрической прогрессии, нетрудно представить себе, какой характер должны носить продажи продукции, чтобы покрыть достаточным объемом средств будущие разработки. Вот почему современные компании занимаются не столько фундаментальными исследованиями, сколько копят на них деньги или покупают на них разработки у государственных научных центров, занимаясь в основном прикладной наукой, позволяющей выжать из фундаментальных и уже существующих прикладных разработок максимум пользы и выгоды. А попутно и из общества. Без которых прогресс фундаментальной науки просто встанет. >Как показывают наши исследования, в балансах компаний раздел «Нематериальные активы» в большинстве случаев представляет собой унылое зрелище, но иногда попадаются и «звезды». Правильно. Потому что «нематериальные активы» в балансе - это нечто весьма конкретное, а не то, о чем идет речь у автора. А вообще, - чем дальше читаешь интервью, тем больше появляется уверенность в том, что автор относится к категории людей, изобретающих новую экономическую науку. Т.е. все, о чем он говорит, являет собой весьма причудливое и искаженное отражение реального мира, реальной экономики, корпоративной деятельности, бухгалтерского учета, оценки в НИОКР и т.д. Какое-то фантастическое творчество, граничащее с метафизикой, в котором временами выплывают прописные истины, - честное слово. Придраться можно практически к каждой фразе и формулировке. Создается устойчивое впечатление какой-то навязанной человеку немощности. Это – не дело. Если в таких условиях формируется некая программа МВА, то за нее не следует дать и копейки, не говоря уже о потерянном времени. Я уже не говорю о Навальном и упоминании о нем, как о некотором авторитетном мнении в области экономики или чего бы то ни было еще. Николай Ю.Романов
Генеральный директор, Москва
Романов Николай пишет: Интервьюируемое лицо заблуждается
Ну, Н.Ю., автор всё-таки не о том. Вы пишете, как жулики прикрылись псевдоинновациями. А Автор озабочен действительным внедрением. Насчёт некорректного использования термина ''протекционизм'' Вы, конечно, правы. Ну и ленинский ''государственно-монополистический капитализм'', пожалуй, в применении к нашей ситуации, уместен. Загнивание к тому же налицо.
Генеральный директор, Москва
Тов. Морыженков очень важные слова пишет: Естественно, продавать компанию в России смысла нет. Но на зарубежном рынке капитала наши предприятия интересны тогда, когда за ними просматривается сырьевой ресурс. Как носителей знаний нас пока плохо воспринимают. Вывод №1: У нас нет шансов на привлечение сколь-нибудь значимых иностранных инвестиций в сферу инновационной экономики. Только в сырьевые монополии. Каковые, как справедливо пишет уважаемый автор, плевать хотели на инновации. Они только мешают разворовывать нефть и газ тем, кто их так удачно сприватил. Вывод №2: Сколково и прочая модернизация, пропагандируемые нашими нанолидерами, а также ихними гонтмахерами и юргенсами, - всё это пустой трёп, чтобы народ верил, что начальнички за Державу радеют. Вывод №3: Исходя из Вывода №1, нам не обойтись без схем финансирования инноваций, применявшихся во времена Королёва и Курчатова. Не нравится Сталин? Пожалуйста! Тогда ложитесь в гроб. Не хотите в гроб? Возвращайтесь к сталинским методам управления и финансирования НТП. Пусть с учётом накопленного за послесталинские годы опыта, но – по той же, ненавистной сталинистской логике.
Финансовый директор, Москва
Александр Савельев пишет: Вывод №2: Сколково и прочая модернизация, пропагандируемые нашими нанолидерами, а также ихними гонтмахерами и юргенсами, - всё это пустой трёп, чтобы народ верил, что начальнички за Державу радеют.
Быть может Вы и правы. Очень даже может быть. Только я не понимаю, из чего Вы это ''вывели''.
Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург
>Ну, Н.Ю., автор всё-таки не о том. Вы пишете, как жулики прикрылись псевдоинновациями. Другого способа их внедрения просто нет. Нет даже элементарной заинтересованности в них. Как бы и что на этот счет ни сообщало руководство страны. >А Автор озабочен действительным внедрением. Он не дает даже намека на решение в конкретных условиях.
Нач. отдела, зам. руководителя, Москва
Александр Савельев пишет: Не хотите в гроб? Возвращайтесь к сталинским методам управления и финансирования НТП. Пусть с учётом накопленного за послесталинские годы опыта, но – по той же, ненавистной сталинистской логике.
Можно поконкретнее? Что именно из ''сталинских методов'' сейчас поможет?
Нач. отдела, зам. руководителя, Москва
Романов Николай пишет: Инвестиции могут замыкаться на инновации или на уровень благосостояния народа, но далеко не факт, что инновации замыкаются на уровень благосостояния народа или что уровень благосостояния народа замыкается на инвестиции и инновации по принципу обратной связи. Поэтому пытаться связать три данных показателя в некий устойчивый конгломерат – это некорректно. Пример чему – Индия и Китай.
Последние 2 года КПК ставит задачу повышения уровня благосостояния собственного населения, чтобы создать рынок сбыта производимых товаров внутри страны. В Индии часть народа навсегда в нищете, но не менее 300 миллиардов живут на уровне восточной европы или выше. Этого вполне достаточно для успешного функционирования экономики.
Романов Николай пишет: Я уже не говорю о Навальном и упоминании о нем, как о некотором авторитетном мнении в области экономики или чего бы то ни было еще.
Только что навальный выиграл суд у ''Роснефти'' - так что юрист он как минимум отменный.
Супервайзер, Ярославль
Марат Бисенгалиев пишет: но не менее 300 миллиардов живут на уровне
!!!! :D
Нач. отдела, зам. руководителя, Москва
Александр Мамаев пишет: !!!!
Извините, миллионов конечо :D Но всё равно цифра ''внушаить'' ;)
Генеральный директор, Санкт-Петербург
Николай Романов пишет: ... Он не дает даже намека на решение в конкретных условиях.
Если рассматривать статью как рекламу бизнес-школы, то на кого-то она подействует. Если там действительно все так, как он описывает, то выпускнику прямая дорога за пределы РФ или в большую западную компанию. Если же говорить об инновационных стартапах, венчурном капитале и рынках, то в сфере разработки софта есть живые примеры, когда 1) деньги друзей и семьи(FF), рынок западный, мозги российские. Тут только кост центры, прибыль в США или Лондоне. Со временем учредители перебираются за бугор. 2) деньги западные, рынок западный, мозги российские. 100% офшор или же кто-то из местных на долях, остальные за зарплату и идею (эксплуатация остатков социалистич воззрений в капитал мире). Прибыль, естественно, считают за рубежом. 3) других комбинаций не встречал. Но хочется верить, что не там смотрел. Рынок росс и западные деньги - утопия. Росс рынок и росс деньги - протекционизм, так надежнее.
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Новости образования
Бизнес-школа СКОЛКОВО получила международную аккредитацию EQUIS EFMD

Аккредитация EQUIS является одной из самых престижных среди международных аккредитаций образовательных учреждений, на сегодняшний день ее имеют около 1% бизнес-школ в мире. 

WU Executive Academy разработала 4-дневную программу по нефтегазовой отрасли

Цель программы – объединить заинтересованные стороны из энергетической отрасли по всему миру для обсуждения и совместной разработки новых стратегий и решений.

МИРБИС проведет презентацию программы МВА 19 июня

Вы узнаете, как выбрать школу бизнеса, программу обучения, сделать эффективными вложения в МВА образование.

Зарубежные бизнес-школы поздравили ИБДА РАНХиГС с получением самой престижной мировой аккредитации

ИБДА стал первой бизнес-школой в России, получившей престижную мировую аккредитацию AACSB.

Дискуссии
Все дискуссии