Господа трудоголики

Тезис о русской лени сродни тезису о русском пьянстве – оба из разряда национальной мифологии. А рациональная интерпретация мифа или попытка его деконструкции – дело довольно неблагодарное.

В свое время замечательный русский историк Василий Ключевский (1841-1911) сделал интересную попытку объяснения русского отношения к труду с точки зрения социо-культурного анализа. По мнению Ключевского, в смысле трудовой этики любой член российского общества бессознательно воспроизводит паттерны поведения русского крестьянина. А русский крестьянин мог очень интенсивно работать какой-то промежуток времени, а затем бесконечно долго валяться на печи или сидеть на завалинке.

Причиной была специфика российского климата. В отличие от климата средиземноморья, где снимается по два урожая в год, а сельскохозяйственные работы ведутся круглогодично и в размеренном темпе, в средней полосе России сельскохозяйственный сезон фактически ограничен четырьмя месяцами – с конца апреля/начала мая по конец августа. Чтобы не остаться голодным зимой, русский крестьянин был вынужден работать в эти месяцы с гиперинтенсивностью по 14-16 часов в день, а перенапряжение сельхозсезона снимал потом длительным осенне-зимним бездельем. Согласно Ключевскому, русский человек может мощно выступить в авральном режиме, но размеренная и кропотливая работа в европейском стиле, увы, не его стихия.

Тому, что русские при определенных обстоятельствах могут достаточно крепко вкалывать, есть достаточное количество убедительных примеров. В царской России – это строительство в рекордно короткие сроки Транссиба и сети железных дорог в Туркестане. В советское время, даже если списать на экстрим трудовое перенапряжение первых пятилеток и военных/послевоенных лет, то и в лениво-спокойные «застойные» годы можно было найти примеры сверхинтенсивного труда. Взять хотя бы так называемые «шабашки» или студенческие стройотряды (имеются в виду не те стройотряды, где отбывали трудовую повинность, а те, где зарабатывались деньги). За пару месяцев летом на «шабашке» или ориентированном на заработки стройотряде можно было заработать до 1500-2000 советских рублей, то есть годовую зарплату инженера. Но и работали там по 12 часов в день и практически без выходных.

Опять-таки в 1990-е годы, когда офисная культура в России только формировалась, и число желающих попасть в светлый и теплый офис – почти что рай, как тогда казалось, – с промерзлых барахолок, вонючих челночных рейсов и из лубочных матрешечных рядов явно превышало количество имеющихся офисных стульев, то всякого рода офисные ночные бдения с логикой «времени на отчет еще до фига – вся ночь впереди» были явлением фактически повсеместным.

Но для России примеры интенсивного труда, скорее, все же аберрация, чем норма. Что при феодализме, что при капитализме (дореволюционном и нынешнем), что при «развитом социализме» (1970-1980-е годы) в России преобладала рентная экономика, где стимулирование труда осуществлялось за счет распределения и перераспределения сверху «хлебных» должностей, обеспечивающих личную «доляху» в общенациональном рентном пироге. «Доляхи» тогдашнего крупного феодального землевладельца или нынешнего олигарха по размерам, конечно, совершенно несопоставимы с «доляхами» обычного городового/рядового сотрудника ДПС. Но принцип формирования личных доходов совершенно одинаков – нужно уметь обо всем «правильно договариваться с правильными людьми», чтобы те поставили тебя на хорошую должность. Какой бы скромной она ни была, главное, чтобы тебе с нее что-нибудь капало.

При такой системе, естественно, интенсивное вкалывание совершенно не поощрялось. Более того, оно могло привести к конфликту оценки эффективности сотрудника. Меритократический принцип оценки мог войти в конфликт с «султанским».

Великий немецкий социолог Макс Вебер (1864-1920) выделил несколько способов оценки людей при продвижении их по карьерной лестнице. Среди них фигурировали такие, как меритократический и султанский. Меритократический способ – это система оценки людей по их реальным достижениям при рациональном замере того, чтобы мы сейчас назвали KPI (key performance indicators – основные показатели эффективности). Султанский же способ подразумевал, что сам царь-батюшка (или султан-батюшка, или «особа, приближенная к императору», или становой пристав в полицейском участке, и т.п.) в силу своей монаршей/начальственной милости уж как-нибудь решит, кто на что наработал, и кого карать, а кого миловать.

В России на всех этапах ее истории доминировал султанский принцип, а меритократический занимал подчиненное положение. Но совсем отказаться от меритократического принципа и тогда, и сейчас было невозможно. Во все времена требовались «спецы» – грамотные военачальники, мастеровые, инженеры, менеджеры и так далее. Помимо тех, кто припеваючи жил на рентные доходы, должны были быть и такие, кто «лямку тянул» и, при этом, хоть как-то был оценен в своих бурлацких усилиях по сдвиганию с мертвой точки кривой и кособокой баржи российской государственности.

Короткое резюме вышеизложенных пассажей таково: «Да, мы не трудоголики. Но если надо, то можем. Но, как правило, не надо. Ибо чаще всего контрпродуктивно».

Ради констатации такой банальной истины, что русские не трудоголики, наверное, не имело бы смысла тратить время и писать статью. Гораздо интереснее покопаться в причинах, почему в других странах, население которых тоже явно в трудоголики не запишешь, в целом, дела обстоят лучше, чем в России.

Не нужно вкалывать, нужно просто размеренно трудиться

В начале 1990-х на хлеб насущный все зарабатывали кто чем мог. Один знакомый автора попал на стройку в Чехию в качестве простого строительного рабочего. Работа на стройке в те времена кормила лучше, чем университетский диплом по гуманитарной специальности.

Этот гуманитарий физического труда исходил из логики, что здесь капитализм, а он – простой гастарбайтер на птичьих правах. Соответственно, чтобы не уволили, нужно пахать так, чтобы даже Генри Форд, изобретший конвейер и потогонную систему, снял шляпу, увидев невиданную доселе производительность труда.

Соответствующие навыки у него были, поскольку в советское время наш герой прошел суровую школу студенческих стройотрядов, где возведение ангара или коровника за две-три недели не считалось чем-то особо героическим (вопрос, конечно, сколько потом этот коровник мог простоять). Короче, в первую пару дней пребывания на стройке новичок задал такой темп, что чешская строительная бригада, в составе которой он работал, начала озадачено чесать пивные животы.

К концу второго дня к нашему стахановцу подошел бригадир и несколько смущенно объяснил, что много и быстро работать – это, в принципе, хорошо, а вот медленно, но размеренно – это еще лучше. И процесс идет, и какой-никакой результат становится виден со временем, и в налитом пивом организме кислотно-щелочной баланс от перенапряжения не нарушается.

Если кто-нибудь когда-нибудь наблюдал, как чехи работают, то, наверное, отмечал, что это очень напоминает движения сомнамбул или замедленную киносъемку. На стройках обычно начинают работать часов в восемь утра и, напоминая хорошенько анестезированных муравьев, выполняют какие-то неспешные, но добросовестные манипуляции часов до двенадцати. Затем час-полтора обедают и пьют пиво. Потом еще немного работают, и, как правило, к трем часам дня жизнь на чешской стройке затихает.

То что, что отличает описанную картину от нашей ситуации – это то, что чешские «сомнамбулы» практически не прерываются на часовые перекуры, личные свары и тупое сидение на «кортах» в процесс ожидания, что бригадир/прораб что-то с кем-то, наконец, «перетрет», и работу можно будет продолжить. В чешской ситуации, действительно, можно наблюдать медленное, но верное продвижение к намеченной цели при достаточно приличном качестве работы. У нас же во все времена действовала триединая формула: простой – аврал – «третий сорт не брак».

Не только чехи, но и население стран Южной Европы, которые в связи с их выдающимися нынешними «успехами» в области экономики эксперты записали в группу с говорящим названием PIGS (Portugal, Italy, Greece, Spain – Португалия, Италия, Греция, Испания), совершенно не склонны себя перетруждать. Там царит бесконечная фиеста, переходящая в столь же бесконечную сиесту. Причем сиесту там свято соблюдают, в том числе, и зимой, когда, мягко скажем, жара не слишком изнуряет.

Что интересно, даже при минимальной интенсивности труда в странах Южной Европы, когда реально работают не более 4-5 часов в день и в очень щадящем темпе, конечный результат все равно получается лучше, чем в России. За эти несколько часов неспешного труда среднестатистический житель Южной Европы, следуя заветам героев «Маленького принца», приводит в порядок свою маленькую планету – дворик, садик, кафе, тротуар перед кафе и т.д. И труд – не в тягость, и результат – в радость.

В России же большинство людей все время проводит в злобных размышлениях, почему они вообще должны работать. Видимо, на все общество распространилась логика зоны, где, как известно, считается, что работать – «западло», а «уважаемые люди» не должны марать себя никакими трудовыми усилиями, а лишь все «разруливать» и «перетирать» (привет основным распределительным принципам рентной экономики в приложении к реалиям российской пенитенциарной системы).

Отношение в России к труду как к признаку попадания в низшую касту – «он лох, вот он и вье…вает» – приводит к тому, что при сопоставимых с южно- или восточноевропейцами трудозатратах мы живем хуже и гаже. Комплекс «маленького человека» в России, то есть человека, которому все же вменяется что-то делать, приводит к тому, что если он может, то он не только вообще ничего не делает (а такая возможность в нашей системе, увы, предоставляется ему очень часто), но еще и норовит психологически компенсироваться за свой удел шудры. Если он работник кафе/ресторана, то тайком плюнуть в суп. Если он врач – нахамить тяжело больному человеку, ждущему от него помощи. Если он «менеджер», то демонстративно «тупить» при общении с клиентом, если есть уверенность, что его в данный момент не контролируют.

Французский парадокс: высокотехнологичные бездельники

Франция – страна парадоксов. Один французский парадокс – это большая продолжительность жизни при одном из самых высоких в мире показателей потребления алкоголя на душу населения. Возможное объяснение – уникальные свойства сухого вина, – именно его, в основном, и пьют во Франции – которое, как считается, убивает столько же верно, но значительно медленнее пива или водки.

Другой французский парадокс – это то, что Франция не выпадает из числа высокотехнологичных держав, несмотря на более чем расслабленный трудовой график.

Одна сторона медали: во Франции действует 35-часовая трудовая неделя. Лишь в этом году французское правительство приняло решение об увеличении пенсионного возраста с 60 до 62 лет (это при том, что продолжительность жизни во Франции – одна из самых высоких в Западной Европе, а средний возраст ухода на пенсию в Европе – 65 лет). Предсказуемо, что вслед за решением последовали многомиллионные акции протеста. Во французском календаре также множество национальных праздников. Если, например, праздник выпадает на четверг, то отдыхают с четверга по воскресенье включительно. Это называется «мост» (напомним, что в России при таком раскладе выходной день переносится на пятницу, а воскресенье делают рабочим днем). Кроме того, французские профсоюзы без конца объявляют забастовки по самому ничтожному поводу. Очень часто в результате этих забастовок, в особенности забастовок транспортников, надолго парализуется жизнь всей страны. В общем, не все у французов уходит на труд. Явно что-то и для жизни оставляют.

Другая сторона медали: Франция – один из мировых лидеров в ядерной энергетике. У Франции есть своя достаточно интенсивная космическая программа, и имеется собственный космодром Куру во Французской Гвиане. Вся Франция пронизана линиями высокоскоростных поездов TGV, которые успешно конкурируют с гражданской авиацией в деле региональных перевозок. Кстати, с авиацией, как гражданской, так и военной, у французов тоже все в порядке. Гражданской авиацией они занимаются в рамках международного концерна Airbus, а по военной у Франции есть опять-таки собственная программа. Последняя разработка, истребитель Rafale, относится к достаточно продвинутой категории «поколение 4++». Кроме того, французы строят два новых авианосца, и, хотя в связи с кризисом строительство было заморожено, к 2020 году они их, скорее всего, все-таки спустят на воду (Россия пока лишь предается маниловщине в этом направлении). В деле военного строительства Франция также успешно развивает свой подводный ядерный флот. Так Франция успешно испытала и поставила на вооружение твердотопливную межконтинентальную ракету морского базирования, аналог нашей болезной «Булаве». По совокупности статей получается, что Франция – высокотехнологичная держава первого ранга.

Как же совмещаются французская лень с французскими высокими технологиями? Здесь есть две большие темы. Первая – это так называемое «искусство жизни», l’art de vivre. Французы видят свою жизнь как доведенную до степени искусства совокупность больших и малых удовольствий. Чтобы удовольствие граничило с искусством нужно всем заниматься с некоторой долей перфекционизма (не переходящей, однако, в трудовую истерику). Поэтому французы и делают с этой долей совершенства что пирожные, что межконтинентальные ракеты.

Вторая большая тема – это национальная гордость за свою инженерную школу. Еще со времен Эйфеля и его башни повелось считать, что французская инженерная школа – одна из лучших в мире. Для французов очень важно держать эту марку, и профессия инженера, особенно инженера, специализирующегося на высоких технологиях, продолжает считаться в стране одной из самых престижных. Франция очень серьезно вкладывается как в качество инженерного образования, так и приоритезацию высокотехнологичных проектов с выделением под них соответствующего финансирования. В общем, с темой национальной гордости, несмотря на 35-часовую рабочую неделю, во Франции не шутят. Это не как у нас – когда-то первыми человека в космос запускали, а теперь инженеры, по большей части, по шиномонтажкам сидят или в продавцы-консультанты по продаже бытовой техники переквалифицируются.

«Молодец среди овец»: главное выбрать достойного соперника!

Если кому-либо когда-либо доводилось работать с индийскими компаниями, то они, наверное, согласятся, как это непросто. У индийцев очень своеобразные представления о ведении бизнеса. Такие вещи, как дедлайны и обязательства сторон, их как-то не очень беспокоят. Время в индийском бизнесе является неограниченным ресурсом, а коли так, то для синдрома трудоголизма места в нем, как правило, не находится.

Но вот, что интересно, в Восточной Африке, в Полинезии и на Карибах местные индийские общины являются очень экономически успешными. И причиной их успеха называют…что бы вы думали? Да, трудолюбие, дисциплинированность и ответственность. Вот так. Ни больше, ни меньше.

Понятно, что данные положительные качества индийцев зафиксированы исключительно на фоне их полного отсутствия у коренного населения. В черной Африке, на Карибах и в Полинезии труд настолько не в почете, что даже считающиеся в других местах абсолютными раздолбаями индийцы, здесь проходят по категории выдающихся трудоголиков.

На меланезийских островах Фиджи пару раз доходило до мини гражданской войны между местными и большой иммигрантской индийской общиной, которая там составляет около 40 процентов населения. Местные фиджийцы рьяно обвиняли «понаехавших» индийцев (последние, в основном, были завезены в колониальные времена британской администрацией для проведения строительных и мелиорационных работ, да так потом и осели на Фиджи). Суть обвинений сводилось к тому, что местные – они «высокодуховные» (это бывшие-то каннибалы) и «живущие по принципам социальной справедливости», а, вот, индийцы завезли на острова «дух торгашества, недостойной наживы и надувательства». Вообще все это «часть мирового заговора международной индийской диаспоры». Не правда ли, знакомо, хотя и несколько в ином контексте?

Любопытно, что русские общины в Закавказье и Средней Азии уступали и уступают местным народам по оборотистости и зажиточности. Причем, уступали и в советское время, когда, казалось бы, основной имперской нации все карты были в руки. Опять-таки, несмотря на четыре крупных волны эмиграции из России/Советского Союза, нигде в мире так и не возникли русские диаспоры, обладающие достаточным экономическим весом, культурным влиянием и силой политического лоббирования (Израиль, где так называемые «русские» составляют примерно треть населения, не в счет, поскольку мы говорим именно об этнических русских).

Азиатские «тигры» в клетке или Manda Blind Test

Хрестоматийным примером трудоголизма принято считать представителей бурно растущих экономик стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Причем, они не только сами сутками напролет в офисе сидят, но и от других того же ожидают.

Работая с одной гонконгской компанией, автору доводилось получать требование от партнеров присылать прогресс-репорты к 10 утра по местному времени. Когда коллегам вежливо объяснили, что вообще-то между Гонконгом и Москвой пять часов разницы, и 10 утра в Гонконге – это 5 утра в Москве, то китайские товарищи сначала вошли в положение, а потом все-таки вкрадчиво, но настойчиво спросили: если так, то нельзя ли тогда хотя бы в семь утра по Москве?

Лет десять назад, еще до места нынешней работы, довелось поработать и с одной небольшой южнокорейской фирмой, занимающейся производством пищевых продуктов. У фирмы была такая идея: и в России, и в Южной Корее люди активно едят пельмени. Соответственно, нельзя ли предложить южнокорейские пельмени на российском рынке, чтобы они органично вписались в существующую структуру пищевых предпочтений российского населения?

Корейские пельмени, предложенные к выводу на рынок данной фирмочкой, имели сложносоставное рабочее название, где среди множества слов фигурировало слово Manda. А сам проект назывался Manda Blind Test (слепое тестирование м...ы).

В ходе тестирования продукта участники эксперимента, для которых куннилингус не являлся табу, признались, что по вкусу и по запаху, да, она родимая. Вкус более чем узнаваем. Только вот зачем этот вкус в пельменях?

Для корейцев вопрос «зачем?» аргументом не являлся. Они тотчас создали «рабочую группу» по разрешению проблемы. «Рабочая группа» функционировала следующим образом. Руководитель проекта остановился в Москве в «Шератоне». А менеджерам – четырем корейским девушкам – он предложили ночевать прямо у нас в офисе в клиентской на диванчиках и решать проблему непрекращающимся мозговым штурмом в круглосуточном режиме. Логика у руководителя была такая: девушкам все равно организовали жилье где-то в студенческом общежитии на дальней окраине – так зачем попусту время тратить и по пробкам до центра добираться? Так несколько суток из офиса и не выходили, пытаясь разрешить своим коллективным восточным разумом вопрос позиционирования пищевого продукта с генитальными органолептическими свойствами.

После четырех суток их проживания у нас в офисе в маленькой комнатенке и без душа уже трудно было различить, откуда исходит специфический запах – из клиентской или же от тестируемого продукта. В конечном счете, продукт на рынок так и не был выведен. Хотя, может быть, и зря. Мог бы немножко поспособствовать делу сексуального образования нашего довольно пуританского населения. Пельмени же мужики все равно почти каждый день лопают. Глядишь, и попривыкли бы. А подходить к делу с душой, но без душа, как выяснилось, тоже не самый лучший метод.

Русские как «северные арабы»: в поисках новой национальной идентичности

В России не так давно обсуждались бизнес-проекты создания новых ткацких фабрик в депрессивных райцентрах Тверской и Ивановской областей. Логика инвесторов была такова: множество народу там сидит без работы. Вот они обрадуются возможности получать стабильную зарплату!

Как выяснилось, найти людей, готовых каждый день выходить вовремя на работу, проводить там не менее 8 часов, соблюдать трудовую дисциплину и получать за это 12-15 тысяч рублей в месяц, не так уж и много. И это при том, что средняя зарплата в этих райцентрах – 6-7 тысяч рублей в месяц! А при существующей безработице даже эти крохи далеко не все получают.

За два десятилетия деиндустриализации страны людей, способных и желающих соблюдать заводскую дисциплину, практически не осталось. Гораздо приятнее жить с огорода, время от времени кому-нибудь оказывать небольшие платные услуги (типа, помочь колодец выкопать), что-то менять по бартеру (например, картошку на дешевые башмаки и элементарную одежду). А остальное время – слоняться по деревне/городку, сидеть на завалинке, пить водку класса «сучок» и курить дешевые сигареты (на две последние статьи, в основном, и уходят небольшие имеющиеся монетарные доходы). А тащиться с раннего утра на фабрику, да еще там работать в три смены? Нет, это, пожалуйста, не к нам. Обратитесь к таджикам/узбекам, а еще лучше к китайцам! Ценность свободы в смысле аморфного безделья и спонтанного полудеструктивного поведения у нас в стране значительно выше ценности стабильных умеренных доходов.

На нашем Дальнем Востоке люди потешаются над тем, что китайцы охотно берутся за довольно трудную работу за 200-300 долларов в месяц. Сами они, мол, за такие деньги с дивана не встанут и пальцем о палец не ударят.

Здесь как раз и коренится принципиальная разница в отношении к труду. Для китайца перебраться из деревни, где он получал 50 долларов в месяц, на фабрику в город, где он будет получать 200 долларов, – это большое позитивное событие. Несмотря на большие расходы, связанные с городской жизнью, и полученный при переезде стресс, все равно – это приобретение более высокого статуса и переход на качественно новый уровень потребления.

В России же любая работа, требующая дисциплины и ответственности, – это не удача, а, наоборот, кара господняя. И повышение доходов в несколько раз по сравнению с мизерным стартовым уровнем здесь совсем не аргумент.

А если уж приперло так, что все-таки нужно работать, – в смысле числиться на должности и регулярно получать зарплату – то тогда уж лучше не на фабрику, а в парковщики, охранники или, лучше всего, в милиционеры!

В современной России сформировалось следующее отношение к труду: местные не работают, а являются бенефициарами, пусть и мелкими, ренты, получаемой от природных богатств страны. Работать же должны приезжие – узбеки, таджики, киргизы (а в случае Дальнего Востока – китайцы).Это очень похоже на ситуацию в богатых нефтью и газом арабских государствах Персидского залива. Коренные жители поголовно числятся на госслужбе, где несколько часов в день чешут пятками живот в хорошо кондиционированных офисах. Работают же, в основном, гастарбайтеры из Индии и Пакистана.

Россия бы и рада примерить на себя арабский халат и предаться расслабленному курению кальяна в режиме нон-стоп, но есть два существенных момента, которые отличают нас от арабских обладателей нефтедолларов.

Во-первых, по численности населения Россия в разы превосходит даже самую большую из арабских нефте-/газодобывающих стран – Саудовскую Аравию (140 миллионов человек против 30 миллионов). А о всякой мелочи вроде Кувейта, Катара и Бахрейна и говорить не приходится. Соответственно, индивидуальная «доляха» российского гражданина в рентном пироге будет намного-намного ниже. Плюс еще нужно отметить такой нюанс, что королевские семейства, стоящие во главе этих арабских государств, не обижая, конечно, себя любимых, все же заботятся о социальной справедливости и более равномерном распределении доходов среди различных слоев населения, несколько больше, чем наши «суверенные демократы»...

Во-вторых, во всех арабских нефтяных монархиях есть национальные программы «что мы будем делать, когда нефть и газ закончатся», и они худо-бедно выполняются (хотя, как показывает недавний долговой кризис Дубая, не всегда беспроблемно). У России же такие программы отсутствуют напрочь. Преобладает оптимистичное мышление алкоголика: «Если будет водка, то деньги уж как-нибудь найдутся». Но деньги, особенно «левые», как правило, имеют свойство заканчиваться.

В этом смысле довольно поучительно вспомнить судьбу Западной Римской Империи. Римским гражданам, как известно, работать было тоже сильно «западло». Предполагалось, что со всем справятся «понаехавшие» – рабы, вольноотпущенники, а также племена варваров, которые селились непосредственно на территории Империи и выполняли за деньги разные функции. В том числе и военную – охрану границ Римской Империи от других варваров. В определенный момент деньги у римлян кончились, а вместе с деньгами закончился такой ресурс как воля, храбрость и чувство ответственности – ресурс, который когда-то и сделал Древний Рим великим. Что же касается «понаехавших», то им в такой ситуации не оставалось ничего иного, как «самоопределиться».

Чтобы на развалинах Кремля не начали готовить плов (китайскую лапшу?) и пасти овец, как когда-то начали пасти коз на развалинах римского Форума, лучше вовремя в очередной раз перечитать учебник истории. Но, заметьте, это лишнее усилие, а напрягаться нашему народу-рентоносцу, как мы неоднократно говорили выше, совсем уж не к лицу.

Фото: pixabay.com

Эта публикация была размещена на предыдущей версии сайта и перенесена на нынешнюю версию. После переноса некоторые элементы публикации могут отражаться некорректно. Если вы заметили погрешности верстки, сообщите, пожалуйста, по адресу correct@e-xecutive.ru
Комментарии
Нач. отдела, зам. руководителя, Москва

Владислав, не будем переходить на религиозно-конфессиональную полемику.
Надо исходить из данности. Вот у нас дано: слабеющее постсоветское общество, рыночные отношения в сырьевой и рентной экономике, упадок культуры в обществе, бюрократия. В целом сравнимо с упадком Рима. По большому счету у каждого из нас мало инструментов для изменения этого положения.
В общем-то мы имеет не очень устойчивую систему, и ожидания грядущих перемен витают в воздухе. Что делать обычному человеку? Уехать в другую страну, сменить образ жизни и деятельности, приспособиться и делать карьеру и строить жизнь в той системе, что есть? Знаете в принципе при упадке общества, при смене формаций в среде общества уже должны возникать центры кристаллизации новой формации, новой системы, за которой будущее и бурный рост. Вот правильно разглядеть эти центры - это самое важное. Главное не спутать их с центрами дестабилизации старой системы. Это должны быть именно новые центры роста новой социально-экономической формации.
Мне кажется, что пока их нет, но они созревают, где-то в социальных сетях...

Нач. отдела, зам. руководителя, Москва
Федор Нестеров пишет: Но другого народа у нас в стране нет
уже минимум 10 миллионов только трудоспособных из других народов. И привезут сколько захотят.
Менеджер по маркетингу, Москва

Марат!

зимой русский мужик конечно не лежал на печи. Автору видимо неизвестно , что зимой мужики уходили на промыслы, в города. А женщины всю зиму работали - например ткали - такое название как распределенные мануфактуры - автору видимо неизвестно. И работу без офиса - придумали не сегодня - у нас ее придумали. В Англии бедный люд сгоняли на мануфактуры в работные дома а на Руси - на русском севере - заказчик выдавал работу на дом - там стояли ткацкие станки в избах - женщины ткали, потом приезжал купец и забирал изготовленное. И не надо было тратиться на большие здания и перемещение сотен людей.

Но некоторым нужен миф - русские лодыри и лежат на печи. Так проще управлять колониальной экономикой - если постоянно через СМИ вдалбливать туземцу что он ленив глуп и нетрудоспособен. особенно если учесть, что те кто вдалбливают не считают себя частью народа и часто даже не одной с ним национальности. так чего стесняться?

Нач. отдела, зам. руководителя, Москва
Владислав Агаджанов пишет: Но некоторым нужен миф - русские лодыри и лежат на печи.
Видите ли, мифы мифами - а факт фактом. Равшаны и Джумшуды вовсе не идеальные работники, вполне как в ''нашей Раше'', но по соотношению ''цена/качество/отстствие форс-мажоров'' рынок труда в России захватывают. Причём не только ''плоское тащить, круглое катить'' но и совершенно новые для них работы по дереву. А почему так происходит любому работадателю неважно. Так же кстати как и в США - нелегалы латиносы там в той же доле, что и свои.
Нач. отдела, зам. руководителя, Санкт-Петербург
Елена Рыжкова, Я в приведенные поговорки вкладываю несколько другой смысл.
''С трудов праведных не наживёшь палат каменных''
Значит, что Чубайс - вор. Эдакий метод определения ворья на глазок.
''Работа не волк - в лес не убежит''
Значит, что работать надо, она никуда не денется. Все равно делать придется.
'' Работа дураков любит''
Значит, что ''Семь раз отмерь, один отрежь'', если делаешь не подумав, будешь делать пока не получится нормально.
Нач. отдела, зам. руководителя, Москва
Дмитрий Зверев пишет: Владислав, не будем переходить на религиозно-конфессиональную полемику.
Да не в религии дело, а в социализме. Все ''бывшие соцстраны'', а тем более СНГ - отличаются весьма сложным положением на рынке труда. Я читал книжку одного известного автостопщика - так он отметил, что те же самые азербайджанцы или армяне по обе стороны иранской границы совершенно разные. Наши - сидяьт сложа руки и чего-то ждут. А иранские - шуршат как электровники при каждом удобном случае.
Председатель совета директоров, Москва
Марат Бисенгалиев пишет: Это в СССР выходили в люди благодаря труду?...
и благодаря труду тоже и причем не мало людей, я многих из них знал, знаю, да и сам из таковых :D :D :D
Менеджер по маркетингу, Москва

Дмитрий!

Ну как что делать обычному человеку - ха ха - во время осады 3 Рима открыть ворота новым ордам варваров, как сделали в свое время жители 1 и 2 рима..... :D
на самом деле - выявить центры кристаллизации и присоединиться к ним.
Просто все разговоры о лени и мотивации бессмысленны в рамках существующей социально-экономической системы. Необходима смена формации - тогда и отношение к работе сможет поменяться.
Люди хотят работать - они не хотят работать за копейки, на которые нельзя прожить.

Валерий!
А правило обмена в колониальной экономике доступно только ограниченному кругу лиц. Все остальные - преднамеренно выключены из этого процесса - ибо это не выгодно власти. Ну положим, Вы и я включены в правило обмена. А основная масса? нет производства востребованного продукта - потому что нет покупателя - спрос потенциальный есть, но внутренний покупатель не платежеспособен потому, что все что можно вывозится за рубеж а не вкладывается внутри страны. По этому имеем что имеем. без смены формации этого вопроса не решить. Я позволю себе усомниться, что Корея, будучи японским протекторатом, показала бы феноменальный рост экономики - его бы задавили в зародыше. равно как и Индия, будучи колонией не показывала никакого роста.....

Менеджер по маркетингу, Москва

Трудолюбивые европейцы? Это которые работают до 12 часов дня, а потом у них сиеста и все - все магазины закрыты, автобусный билет купить негде?..

Руководитель проекта, Мурманск
Валерий Митякин пишет: Статья понравилась, многому бьет не в бровь, а в глаз. Меткие наблюдения, хлесткие, до афористичности фразы. Автор обладает безусловным публицистическим талантом. Предполагаю, что есть и многие другие таланты. Однако, констатация факта всегда лишь усугубляет ситуацию. В статье нет позитивного предложения. Даже хороший ужин без десерта недостаточно хорош. Фильм без хэппи энда - на мой вкус - незавершенный фильм.
Полностью согласна!!! Но решение надо бы предложить!!
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Дискуссии
Все дискуссии
HR-новости
90% россиян сталкивались с переработками

Среда — самый загруженный день недели, когда сотрудники перерабатывают чаще всего.

Сколько офисные работники в России тратят на дорогу, еду и одежду

В опросе приняли участие 3824 офисных работника из 8 городов-миллионников.