«Скучать по Родине – значит, ничего не делать»

«Старые добрые венгерские лекарства» с советских времен и по сей день (что подтверждает исследование журнала «Эксперт» ) занимают прочное место в «потребительской мечте» российского покупателя, соседствуя с японской электроникой, французской парфюмерией и финским плавленым сыром. Сегодня мы беседуем с одной из ключевых фигур венгерского импорта лекарственных средств, доктором Ласло Почайи, генеральным директором представительства АО «Фармацевтический завод ЭГИС» в России. «ЭГИС» в нашей стране знаменит в первую очередь препаратом «Супрастин», а д-р Почайи знаменит столь многими регалиями, что упомянем пока только одну из последних – лауреат премии «Платиновая унция-2004» (профессиональная награда российских фармацевтов) в номинации «Топ-менеджер».


Доктор Ласло Почайи родился в Венгрии в 1946 г. В 1969 г. Закончил Харьковский Государственный Университет им. Горького по специальности «Физика твердого тела», в 1972 г. защитил диплом по вопросу философских аспектов современной физики. С 1976 г. – доктор наук. Профессиональная карьера началась в НИИ металлофизики. В 1976-1986 гг. д-р Почайи занимал различные посты в Министерстве промышленности Венгрии, в 1986-1993 гг. являлся сотрудником Торгового представительства Венгрии в РФ. С 1994 г. является генеральным директором представительства «ЭГИС» в России. Д-р Почайи имеет богатый опыт международной работы, долгое время входил в различные комитеты международных организаций в области научно-технического сотрудничества, занимал должность представителя Венгрии в Европейской экономической комиссии ООН. В его активе более 30 научных работ, несколько научных патентов.


Executive.ru: В течение своей жизни вы были ученым и государственным чиновником, в течение последнего десятилетия с лишним вы – топ-менеджер в коммерческой компании. Где ваш профессиональный «центр тяжести», кем вы себя больше ощущаете?

Д-р Ласло Почайи: Наверное, тем, кем я работаю в данный момент. В моей жизни сложилось так, что не столько я искал работу, сколько работа находила меня. Когда мне было восемнадцать лет, я думал, что физика – мое призвание, и даже был уверен, что стану выдающимся физиком. Но, получив диплом такого знаменитого университета, как Харьковский государственный университет, куда попал благодаря венгерской государственной стипендии, не очень-то радовался. Я думал: «Боже, что я в этой жизни буду делать? Я ничего не знаю, не имею понятия даже о том, что такое физика. Как дальше жить?» Надо сказать, что я в тот момент все-таки кое-что уже понимал в физике. Вернувшись в Венгрию, я попал в научно-исследовательский институт, где занимался исследованиями по физике твердого тела и очень быстро защитил докторскую диссертацию. Мне было ровно тридцать лет, когда я стал доктором. В институте я чувствовал себя великолепно. Из младшего научного сотрудника в течение семи лет я стал начальником лаборатории и представлял себе будущее как жизнь ученого: публикации, конференции, научные патенты и так далее. Но в 76-м году произошли кадровые изменения в Министерстве металлургии и машиностроения Венгрии и мне было сделано предложение покинуть институт и занять пост руководителя секретариата замминистра, отвечающего за металлургию в Венгрии.

Executive: Было ли это предложение связано с вашей специализацией?

Д-р Ласло Почайи: Физика твердого тела была связана отчасти и с металлургией, поэтому предложение было логичным. В ходе интервью и собеседований мне дали понять, что предложение придется принять – у меня нет другого выбора. Родина напомнила мне о том, что я был государственным стипендиатом и в настоящее время больше нужен на предлагаемой должности, чем в институте. В то время я преподавал в других институтах, так что у меня уже было звание профессора университета. Я решил, что два-три года поработаю в министерстве, а потом вернусь в институт. Но спустя это время стало ясно, что настоящий ученый из меня уже не получится, потому что я сильно отстал от коллег. Поэтому моя карьера продолжала развиваться в Министерстве промышленности: я стал руководителем кабинета министра и проработал там десять лет, до 1986 года.

Executive: Как вы снова оказались в России?

Д-р Ласло Почайи: Вторая половина 80-х годов была довольно сложной в делах Венгрии в экономическом плане. Мне было сделано предложение переехать в Москву в Торговое представительство Венгрии. В 1991 г. начали происходить крупные экономические преобразования и в Венгрии, и в Советском Союзе. Венгрия старалась диверсифицировать здесь свою активность, сдвинуть ее акцент с центра на регионы. Было принято решение открыть торговые представительства в разных регионах России: в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Уфе и в Ростове-на-Дону. А поскольку я и был инициатором мероприятий по диверсификации нашей экономической деятельности, то после принятия концепции мне предложили по принципу «инициатива наказуема» взять на себя руководство одним из представительств. Я выбрал Ростов-на-Дону. Там я два года проработал торговым представителем Венгерской республики на Северном Кавказе. Так мне довелось познакомиться с жизнью юга России в достаточно сложное время.

Executive: Как вы перешли из государственной службы в бизнес?

Д-р Ласло Почайи: К 1995 году у меня накопился семнадцатилетний опыт государственной службы – это большой срок. Я пришел к выводу, что надо заниматься чем-то более конкретным. И тогда я принял предложение от крупной венгерской компании «Медимпэкс» – это было специализированное внешнеторговое предприятие, поставлявшее лекарственные препараты, через него работали тогда все венгерские фармацевтические заводы. Я занял пост генерального представителя «Медимпэкс» в СНГ и занимался представлением интересов фармацевтических компаний, поставкой лекарственных препаратов в государства СНГ.

Executive: Был ли для вас трудным переход с государственной службы в бизнес? Ведь там совершенно иная специфика работы.

Д-р Ласло Почайи: Главная особенность перехода была в том, что все, что я заявлял, будучи государственным служащим, теперь надо было доказывать на деле. Я стал заниматься решением проблем на практике и должен был доказать, что могу это делать. Особых трудностей я не испытывал, поскольку уже обладал всеми способностями, которые нужны руководителю, – устанавливать контакты, вести переговоры, уметь договариваться, преодолевать возражения, достигать договоренностей. Правила были ясными, и с этими обязанностями я достаточно быстро справился.

Executive: Изменился ли характер вашей работы после приобретения «Медимпэксa» «ЭГИСом» и вашего назначения на пост главы представительства завода в России?

Д-р Ласло Почайи: «ЭГИС», в отличие от дистрибутора «Медимпэкса», – это чисто производственное предприятие, завод. В начале 90-х годов в Венгрии, как и в России, шел период приватизации экономики. Венгерские фармацевтические заводы тоже было решено отдать на приватизацию. Цена каждого завода очень сильно зависела от того, какие возможности этот завод имел на рынке СНГ, и в частности в России, имел ли он свой канал сбыта, имел ли нужные контакты. Ведь эти заводы стратегически, исторически были направлены на советский рынок. И новые хозяева предприятий рассчитывали, что заводы будут представлять их интересы на советском рынке. Поэтому каждый завод стремился к тому, чтобы помимо существующего канала сбыта развивать свою собственную структуру в России. То, что заводы уже не желали осуществлять поставки через внешнеторговое предприятие, а сами создавали свои каналы сбыта, постепенно привело к падению роли «Медимпэкса». В ходе этого процесса французской фармацевтической группой «Сервье» был приватизирован и завод «ЭГИС». Тогда руководство «ЭГИСа» приняло мудрое решение: вместо того чтобы создать свою внешнюю структуру сбыта, надо купить «Медимпэкс» и использовать весь тот опыт, который накопился у этой компании в течение десятилетий. После этого приобретения мне было предложено из кресла генерального представителя «Медимпэкса» пересесть в кресло генерального представителя фармацевтического завода «ЭГИС» в России, и с 1998 года по сей день я официально занимаю этот пост.

Executive: Насколько эффективен альянс «Сервье» и «ЭГИСа»?

Д-р Ласло Почайи: Это очень хороший альянс. С его помощью «ЭГИС» восемь лет назад вышел на Будапештскую фондовую биржу и его акции (за исключением контрольного пакета, который принадлежит «Сервье») свободно продаются и покупаются.

Executive: Россия до сих пор является основным стратегическим рынком завода «ЭГИС»?

Д-р Ласло Почайи: Да, главная стратегическая страна для «ЭГИСа» – это Россия. Приблизительно 20% всего оборота завода идет на российский рынок, а в структуре экспорта приблизительно 30-35% принадлежит России. В то же время мы имеем свои представительства и на Украине, и в Белоруссии и в других государствах СНГ и Прибалтики. Важным рынком являются такие страны, как Польша, Чехия, Словакия, Болгария, Румыния, мы работаем и во Вьетнаме, у нас хорошие продажи во Франции, Японии, Соединенных Штатах.

Executive: В связи со столь важным местом России в стратегии сбыта, нет ли у «ЭГИС» планов создать здесь производство?

Д-р Ласло Почайи: В настоящее время под Москвой, недалеко от Подольска, строится наш завод. Это будет «завод под ключ», с полным циклом производства, где препараты «Сервье» и «ЭГИС» будут производиться для реализации непосредственно на российском рынке.

Executive: Каковы условия существования «ЭГИС» на российском рынке? Поменялась ли за последние десять лет конкурентная среда?

Д-р Ласло Почайи: На российском рынке сегодня очень высокие темпы и динамика роста, а конкурентная среда – одна из самых жестких среди всех европейских стран. Наверное, главное изменение за прошедшее время заключается в том, что если десять лет тому назад Венгрия, Польша и Германия давали вместе приблизительно 80-90% импорта лекарственных препаратов, в настоящее время такой привилегированной ситуации нет ни у одной страны. Список стран, которые поставляют свою фармацевтическую продукцию в Россию, значительно расширился. Но вплоть до настоящего времени Венгрия занимает третье-четвертое место. Что касается «ЭГИС», то мы завоевали приблизительно 2% всего российского рынка лекарственных средств.

Executive: Какого рода решения вы принимаете по указанию штаб-квартиры, а какие лежат полностью на вашей ответственности?

Д-р Ласло Почайи: Даже не знаю, как правильно ответить на этот вопрос, потому что такого не бывает, чтобы я принимал решения по указанию. У нас утверждаются планы – трехлетний и краткосрочный. Утверждению плана предшествует его представление и дискуссия. Разумеется, в ходе дискуссии он может меняться, но после его согласования и принятия мои руки уже не свободны. У меня нет возможности работать вне рамок утвержденного бюджета. А конкретные решения в течение года принимаю я, как генеральный представитель. Вообще, свою миссию я вижу так: мне платят как менеджеру за то, чтобы я ответственно принимал нужные решения, чтобы мы были успешными на рынке, а не для того, чтобы «быть на побегушках» у акционеров. Грош цена менеджеру, работающему по указанию. Кстати, «ЭГИС» в России создал очень рациональную структуру управления. Во многих международных компаниях ранг генерального директора в региональном, например российском, представительстве не особенно высок. Ты отвечаешь за страну как «рефери» - не больше. В нашем же случае иначе: помимо того что я генеральный директор в России, я являюсь директором «ЭГИСа» и в Венгрии. И как директор, разумеется, являюсь участником процесса принятия решений.

Executive: Вы сказали, что среди ваших сотрудников, в том числе и в руководстве, очень много ученых. Это дает свои преимущества, но не порождает ли проблем? Ведь у ученого могут быть недостаточно развиты качества, необходимые для менеджера.

Д-р Ласло Почайи: Есть у нас в связи с этим и горький, и положительный опыт. Мне приходилось снимать с руководящих позиций одного профессора именно по этой причине. В настоящее время сотрудники нашей компании, имеющие ученую степень, прекрасно понимают, что нельзя считать себя чисто ученым, работая в представительстве фармацевтической компании. Просто потому, что ты никогда не будешь успешным. Та культура, профессионализм, знания, которые у тебя есть как у человека, имеющего ученую степень, разумеется, позволяют вести на высоком уровне научную дискуссию, организовать, структурировать научное исследование, но при этом тебе надо уметь считать деньги, уметь управлять бизнес-процессами. Если нет баланса, то человек не подходит для такой работы. Поэтому те коллеги, с которыми я работаю, имеют соответствующее образование по менеджменту, маркетингу и сами прекрасно осознают необходимые для себя компетенции.

Executive: Как поставлен у вас набор сотрудников? Часто ли вам приходится выступать в роли кадрового специалиста?

Д-р Ласло Почайи: У нас работает очень большое количество персонала, в особенности медицинских представителей, поэтому я веду интервью только при наборе региональных менеджеров и менеджеров высшего звена. А рядовых сотрудников принимают директора департаментов. Но окончательное решение в настоящее время принимаю я лично в случаях найма менеджеров любого звена.

Кстати, когда я поступал в Харьковский Государственный Университет, в ходе экзамена по русскому языку со мной произошел такой случай, который повлиял на многое в моей жизни, в том числе и на то, как я принимаю на работу людей. Я сидел перед комиссией из шести человек. Собеседование началось с того, что меня попросили перевести на русский язык следующее предложение: «Я осенью начал учиться в Советском Союзе». И неожиданно для самого себя я обнаружил, что не могу перевести эту фразу. Я говорил что-то вроде: «Я осень ехать в Советский Союз». Мне дали еще одну попытку. Но у меня снова ничего не получилось. Председатель комиссии и его коллеги начали листать мои бумаги. В них была моя характеристика от одного знаменитого профессора, автора венгерско-русского словаря, в которой сообщалось, что я прекрасно подготовлен по русскому языку и мне не требуется подготовительный курс. Тогда председатель комиссии спросил, курю ли я. Я сказал, что «не курю, но в этой ситуации охотно бы закурил». Меня угостили сигаретой и стали задавать на венгерском языке разные нейтральные вопросы: «Откуда приехали, где устроились…». Через десять минут спокойной беседы председатель комиссии мне говорит: «А вы заметили, что мы уже с вами пять минут разговариваем на русском языке?» И тут я обнаружил, что сам этого не замечая перешел с венгерского на русский язык и свободно говорил на нем. Разумеется, меня сразу приняли. Тогда я и понял, насколько мудрым было отношение этого человека. Если бы у него не было такого профессионального чутья, меня бы уже через две минуты выставили за дверь. Поскольку у меня нормально сложилась дальнейшая жизнь, я оправдал его доверие ко мне. И когда я принимаю решение о том, чтобы кого-то продвигать на новую позицию или принять на работу (а это решение, которое связано с судьбой человека), я всегда вспоминаю этот случай и говорю себе: 'Потрать еще 10-15 минут на этого человека. Что если ты сделал неправильное заключение о нем?' Именно тот случай научил меня ответственно и аргументированно принимать кадровые решения.

Executive: В представительстве «ЭГИС» кроме вас нет специалистов и менеджеров из Венгрии. Почему? Ведь компания, в сущности, венгерская.

Д-р Ласло Почайи: Когда мы только открывали наше представительство, сразу набрали российских высокопрофессиональных специалистов. Я убежден, что те менеджеры, которые работают у нас, не уступают иностранным ни по личным, ни по профессиональным качествам. Они работают на очень высоком уровне и при этом намного лучше знают местные условия, российский менталитет, чем любой иностранный менеджер, приехавший в Россию.

Я не чувствую неудобства из-за того, что я единственный иностранный менеджер в компании. Общение, коммуникация у нас ничем не ограничены. Надо сказать, что рабочий язык у нас в основном английский. Поэтому мы свободно общаемся с менеджерами в штаб-квартире в Будапеште и наша коммуникация с заводом абсолютно не страдает, как и воплощение наших идей в России.

Executive: Вы получили в России образование и достаточно долго работаете здесь. Подходит ли к вам в полной мере определение «менеджер-экспат»?

Д-р Ласло Почайи: Мой дом в Венгрии, в Будапеште. Вся моя семья, кроме жены, живет в Венгрии. Там открыты мои банковские счета. Поэтому в России я нахожусь в долгосрочной командировке. У меня нет в Москве своего дома, я снимаю квартиру. Но, разумеется, я не чувствую себя здесь чужим человеком, не чувствую себя в полной мере экспатом, потому что работаю в стране, которая мне очень близка. Я абсолютно не идеализирую Россию, но люблю и уважаю со всеми ее трудностями.

E-ecutive: У вас не возникает желания найти работу на родине?

Д-р Ласло Почайи: Я не оторван от своей родины, потому что очень часто бываю в Венгрии. Множество переговоров и совещаний происходит в Будапеште, и я нахожусь в постоянном движении между Венгрией и Россией. Кроме того, я хорошо осознал, что скучать – значит ничего не делать. Поэтому я нахожу себе работу с утра до поздней ночи и не трачу время на то, чтобы скучать по родине. А если все же начинаю скучать, то просто еду на несколько дней – погулять.

Фото: pixabay

Расскажите коллегам:
Эта публикация была размещена на предыдущей версии сайта и перенесена на нынешнюю версию. После переноса некоторые элементы публикации могут отражаться некорректно. Если вы заметили погрешности верстки, сообщите, пожалуйста, по адресу correct@e-xecutive.ru
Комментарии
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Дискуссии
Все дискуссии
HR-новости
Владелец «Л’Этуаль» полностью выкупил сеть магазинов косметики «Подружка»

В России работает 287 магазинов сети «Подружка».

Стать предпринимателем пробовал каждый третий в мире

Доля заинтересованных в развитии своего бизнеса выше в странах Латинской Америки и в Индии, ниже — в Японии, Нидерландах, Бельгии, Швеции.

Названы самые дефицитные профессии в промышленности

Спрос на представителей некоторых специальностей за полгода вырос на 58%.

Пожар на складе Ozon: ущерб в 10 млрд рублей, компания выплатит компенсации продавцам

Основная версия пожара – поджог. Склад в Подмосковье уже не спасти.