Как молодому бизнесу выжить в «Долине смерти»

Павел Черкашин - сегодня, наверное, один из самых модных бизнес-ангелов в России. Одновременно он известен в мире IT как человек, возглавлявший российское представительство Adobe, и как генеральный директор по потребительской стратегии и онлайн-сервисам компании Microsoft.

Выпускник географического факультета МГУ еще на первом курсе института участвовал в открытии турагенства, ориентирующегося на приехавших в Москву иностранцев. Потом студент Черкашин увлекся наукой, в частности компьютерными исследованиями в географии, и так попал на волну рождающихся тогда интернет-проектов, где более чем успешно смог реализовать свои бизнес-таланты.

Executive: В последнее время увеличивается количество частных венчурных фондов, специализирующихся на микрофинансировании и инвестициях в особо рискованные предприятия. По результатам исследований Российской венчурной компании также видно, что сегодня не хватает фондов, вкладывающих средства в предприятие на последней стадии развития. Как вы думаете, с чем связана эта тенденция?

Павел Черкашин: Когда крупные работодатели (всегда есть соблазн, пойти на работу в крупную компанию) сильно просели, многие люди задумались над собственным бизнесом. Я это испытал в потоке предложений о новых проектах. Если в 2007 году они измерялись сотнями в год, то в 2008 стали измеряться сотнями в месяц. Произошел скачек. Это создало рынок. Стало понятно, куда инвестировать. Потому что до этого инвесторы жаловались, что им некуда вкладывать деньги. Это, во-первых. А во-вторых, появилась какая-никакая государственная поддержка: и в связи с созданием Российской венчурной компании, и с образованием фонда Сколково. Это тоже придало какой-то стимул. В-третьих, появился определенный рынок сбыта, или возникло ощущение рынка сбыта… До этого венчурной отрасли в России просто не существовало. И венчурному фонду тоже не сразу было понятно, куда свою долю бизнеса продавать. У фонда логика всегда такова: он вырастил бизнес, теперь его надо выгодно продать какой-нибудь крупной корпорации, у которой нет возможности создавать внутренние инновации, а, может, просто лень это делать; или продать какому-нибудь крупному фонду прямых инвестиций, готовому выкупать венчурных капиталистов с премией.

Давно запланированный выход Yandex на IPO, успешный выход Mail.ru на IPO, появление подразделений, которые занимаются системными инновациями в таких крупных корпорациях как Intel, Microsoft, и остальное привели к тому, что рынок, где можно продать итоги венчурных вложений, появился. Теперь понятно, кому венчурные фонды будут продавать свою долю.

Executive: Венчурные фонды появляются как грибы и пропадают также быстро.

П.Ч.: Смотрите, венчурный фонд – это образование, которое по определению существует очень короткий промежуток времени. По науке, – никогда больше семи лет. Если он просуществует больше, значит у него – очень большие проблемы. Обычно он, грубо говоря, год собирает деньги, еще два – вкладывает их, а потом лихорадочно начинает продавать. Хороший венчурный фонд через три-четыре года закончит свое существование и переродится во что-то другое.

В России сейчас очень много образований, которые называют себя венчурными фондами – просто потому что это модно, но, на самом деле, таковыми они не являются.

Executive: Тогда назовите основные признаки венчурного фонда?

П.Ч.: Настоящий венчурный фонд – это, во-первых, отсутствие доступа к проектам персонифицированного источника денег. В чем принцип венчурного фонда, например, в США и Европе? Там любой человек может напрямую вложить средства в компанию, но их венчурную судьбу он не знает, с проектом его не знакомят. В противном случае, с большой долей вероятности можно предположить, что, когда у этого проекта возникнут проблемы, инвестор начнет нервничать, психовать, требовать свои деньги назад, или еще что-то. Решается эта ситуация тем, что венчурный фонд собирает деньги с инвесторов, и, ограничивая им доступ к проектам, ограничивает тем самым их право психовать.

Второй признак настоящего венчурного фонда – собранные деньги вкладываются в большое количество проектов, которые может обеспечить только портфель. За счет этого портфеля, несмотря на то, что две трети проектов в нем мучительно погибнут, одна треть обеспечит такой доход, что все будут счастливы. А если инвестор имел бы прямое отношение к проекту, прямой доступ к управлению, этот проект практически никогда не сработал бы. Собственно, поэтому придумали форму Limited Parnership, то есть ограниченное партнерство. Оно-то и предполагает, что источник денег не может влиять на политику венчурного фонда. Это классический венчурный фонд. В России сейчас таких, активно действующих, – десяток-полтора. А вокруг еще сотня людей – со своими деньгами, которые говорят, что они вложили деньги в такой-то проект, значит они – уже венчурный фонд.

Но, как я уже сказал, признак настоящего венчурного фонда – это большой портфель. То есть венчурный фонд не может существовать с тремя проектами. Он должен иметь больше 10 проектов на старте для того, чтобы, хотя бы один выжил. Риск ведь очень высокий. И еще: если фонд вкладывает средства в проект на более позднем этапе его реализации, это тогда не совсем венчурный фонд, а фонд прямых инвестиций. Опять же, важный признак венчурного фонда – это когда деньги поступают больше, чем от одного источника. А если из одного – то это не венчурный фонд, а семейный офис.

Executive: В чем заключается роль бизнес-ангела? Кто им может стать? Как становятся «святыми»?

П.Ч.: Бизнес-ангелы – совсем не святые существа, скорее наоборот. Бизнес-ангел – это несколько циничная, легитимная форма спекулянта, который как бы пользуется ситуацией, когда у венчурного фонда нет возможности работать с огромным количеством проектов, которые поступают к нему. Допустим, венчурный фонд имеет возможность проинвестировать 10–20 проектов в год, а получает тысячу заявок. Как выбрать из этой тысячи десяток-другой, чтобы сузить пространство риска? Ведь венчурный фонд хочет минимизировать свои риски, и вложиться в проект, который прошел уже хоть какой-то первичный отсев, первичную проверку, грубо говоря, на дурака. То есть, проект, который уже смог собрать команду, сделать прототип продукта, смог привлечь первого клиента, получил первого инвестора, которые какие-то живые деньги в этот проект вложили.

Если все эти условия есть, и при этом проект соответствует требованиям фонда, то для него значительно проще принять решение об инвестировании. Вот этим и занимается бизнес-ангел. Он инвестирует небольшие деньги на совсем ранней стадии, когда проекта целиком нет, но есть идея, команда, но с какими-то не сформировавшимися вещами. Бизнес-ангел вкладывает деньги, давая советы, помогает дойти до того уровня, когда проект можно передать венчурному фонду. Дальше он продает долю в этом бизнесе венчурному фонду и ждет, когда венчурный фонд будет продавать свою долю и одновременно со своей долей продаст долю бизнес-ангела, от которой он, естественно, будет иметь желаемую прибыль. В этом вся суть деятельности бизнес-ангела.

Executive: У вас раньше был другой предпринимательский интерес – свои стартапы. Почему вы начали заниматься бизнес-ангельством, когда это началось?

П.Ч.: Да, у меня было несколько компаний – Actis (в настоящее время – Wunderman), Sputnik Labs, управление клиентскими отношениями. Эта компания сейчас называется «Техносерв Консалтинг», часть группы «Техносерв». Я не помню точно – три или четыре года назад, когда я продал свой последний бизнес «Техносерв», у меня появились свободные деньги, с другой стороны, – я был не очень готов начинать новый бизнес, хотел отдохнуть, но при этом не терять связь с предпринимательским миром. В этот момент стали приходить друзья, спрашивать советы и денег, чего-то еще, и так как-то это и завертелось. Тогда еще никто не называл эту деятельность бизнес-ангельством, было просто такое хобби, способ сохранения своих денег, так как инвестировать на фоновой бирже я не умею, вложения в недвижимость – тоже очень специфическая сфера. В общем, не так много существует инструментов на рынке, особенно в России, для неквалифицированного инвестора. Но, если я понимаю в каком-то бизнесе, могу для себя определить, какой проект в перспективе интересен, а какой нет, – то почему бы не вкладывать деньги туда?

Executive: Инвестор выбирает многое, исходя из собственных убеждений и принципов. Какие принципы есть у Павла Черкашина в жизни, и как эти принципы вы применяете в вашей «ангельской работе»?

П.Ч.: Мы уже обсуждали, что в первую очередь – это бизнес, жесткий и спекулятивный. Купил подешевле – продал подороже. В нем нет места филантропии или альтруизму. Тем не менее, конечно есть внутренние принципы и ограничения, которые не всегда можно даже правильно описать. Честность и этика ведения дел – это стратегия выживания, способ построить репутацию, которая является основой капитала. Есть еще внутренне чувство прекрасного, или карма. Как ярому атеисту, мне сложно это сформулировать. Упрощенно это можно выразить вопросом: «Буду ли я гордиться через 10 лет, что участвовал в этом проекте? Захочу ли похвастаться о нем детям?» Я не могу представить себя инвестором в проект онлайн-казино, например, но, с другой стороны, готов поддержать проект в области инновационной порнографии. Для каждого человека границы его нравственных принципов определяются индивидуально.

Executive: Чего боится сегодняшний инвестор, например в лице того же венчурного фонда?

П.Ч.: Мне кажется, есть такая тенденция, что венчурные фонды больше всего бояться упустить что-то важное; они не столько бояться вложиться в проект, который может развалиться, сколько бояться не вложиться в проект, который «выстрелит и взлетит!» Поэтому вокруг проекта, имеющего перспективу, довольно быстро сегодня появляется ажиотаж. Это больше мое субъективное ощущение. Рынок довольно сильно перегрет, скажем так. Денег – много, фондов – достаточно, в том числе «семейных денег» от крупных инвесторов, которым не очень понятно, куда вкладываться.

Если же говорить про тех, кто уже действительно вкладывает средства… Вы слышали теорию «Долины смерти»? Любой венчурный проект проходит так называемую долину смерти, момент между первым взлетом, связанным с ажиотажем и вообще с эйфорией вокруг новой идеи, и тем моментом, когда этот бизнес стал существовать как бизнес в реальности. Если посмотреть динамику роста стоимости любой компании, то она сначала очень быстро идет вверх, потому что фактически продается, потом неминуемо наступает момент разочарования (если продукт вовремя не сделан, команда вовремя не собрана, клиенты – недовольные, аудитория клиентская собирается недостаточно быстро) – это и есть «Долина смерти», в которой оценка бизнеса начинает падать до какого-то уровня. Существуют минута, день накануне развала этого бизнеса, когда его стоимость близка к нулю: «Завтра основатели или инвесторы примут решение, что компанию надо закрывать».

Но в какой-то момент начинается снова подъем, если копания смогла преодолеть проблемы, или, если появился новый инвестор, заново поверивший, готовый поддерживать компанию. Этот промежуток (когда деньги заканчиваются, а реального бизнеса еще нет) – прохождение «Долины смерти» – составляет от года до двух лет. Он достаточно длинный. Эта ниша, на которую ориентируются ведущие венчурные инвесторы, потому что там можно купить хороший устоявшийся бизнес дешевле, чем он стоил раньше, а продать потом дороже. То есть ценность денег в этот момент очень высока.

Но этот момент и наиболее страшен для инвесторов первого раунда. К ним пришел когда-то предприниматель и сказал: «Мне нужно $100 тыс., чтобы сделать революционную технологию», которая, например, позволит людям по-новому общаться. Инвесторы дали ему эти деньги, а за это он пообещал через год сделать продукт, через полтора — выйти на окупаемость». То есть полученных денег хватит ровно на этот период. Но через год выясняется, что нужен еще один год, чтобы доделать продукт. И тут возникает вопрос, должны инвесторы поверить в эту историю и довложить еще денег, или не поверить и фактически списать эти первые 100 тыс. инвестиций? Это самый тяжелый момент. Здесь возникает очень много рисков с инвесторами, которые могут начать психовать. Условно говоря, если вы вложили свою зарплату в проект, надеясь, что он обогатит вас, но потом выяснилось, что ничего подобного не будет, то вы начнете бегать, кричать, требовать свои деньги назад. Вот такая тенденция на рынке… Она возникает почти каждый раз. Сначала я считал, что эта какая-то особенность, но умные книжки говорят, что с вероятностью в 90% любой проект рано или поздно попадает в подобную кризисную ситуацию. Вопрос в том, сможет ли он, инвестор, ее эффективно пережить? Иногда инвестор специально заставляет компанию попасть в такую ситуацию, чтобы испытать проект на прочность. Потому что если он не сможет на раннем этапе преодолеть кризис, потом он будет убогим, а на костылях все равно долго не выдержит. К сожалению, в России, в отличие от стран с огромным рыночным опытом, многие не понимают, что вероятность одного к десяти – это тенденция, они считают, что это их какая-то неудача. Многие знакомые мне говорили: «Да, мы пробовали вкладывать, но проект развалился, я разочаровался, деньги потерял, больше не буду...»

Executive: Поэтому так популярно венчурное финансирование, вкладываешь немного?

П.Ч.: Да, если же вы вложили по чуть-чуть в 10 проектов, и один или два из них стали успешными, а остальные развалились, то вы не так нервничаете. Просто нужно, все-таки, понять, что весь этот бизнес строится на идеи портфеля, а не одного двух проектов. Нужен портфель, нужно несколько проектов. Поэтому венчурным инвесторам лучше объединяться в группы и ассоциации.

Executive: А как с новым типом бизнесменов, новым поколением? Какие они для инвестора?

П.Ч.: Я не думаю, что есть специфика конкретного поколения. Есть специфика молодежи. То есть выпускнику какого-нибудь физтеха проще, у него с большей вероятностью что-то получится со стартапом, потому что ему нечего терять. У него нет операционных расходов на семью и детей, которых ему нужно непременно поддерживать, у него нет ипотеки, на которую он должен вкалывать. А также у него нет зашоренности мышления, нет ощущения, что что-то невозможно. Он готов все новое пробовать, не боится ошибаться. Но в России очень не хватает конкретных бизнес-навыков, например, умения продавать. Частный предприниматель, основатели бизнеса не понимают, что умение продавать не является навыком, который можно купить на рынке. Программистов можно купить на рынке, бухгалтера можно купить. А организация продаж – это функция предпринимателя. В какой-то момент надо будет побороть себя, сидеть с телефоном, обзванивать людей, слышать от них неприятные слова. Ни у кого, кроме предпринимателя, не хватит воли и выдержки, для того чтобы бесплатно это делать. Многие считают – нам главное продукт сделать, а продавать – мы наймем потом продавцов, они будут продавать.

И еще: очень часто молодые предприниматели не понимают отличия продукта от технологии. Если я сделал технологию – это еще не значит, что я сделал бизнес. Из этой технологии нужно сделать продукт, понять, кто будет его целевой аудиторией, представить этого человека, проговорить, как этот продукт будет использоваться. Таких вещей у нас не хватает, а это ведь вещи, которым в Америке учат в школе в ранних классах: а к третьему курсу любого захолустного университета человек эти механизмы понимает насквозь. А у нас – это каждый раз откровения, которые и приходят-то только с опытом. Но в целом, я не думаю, что есть какая-то отличительная особенность поколений. Просто приходит молодежь, которая готова рисковать, бросаться с головой…

Executive: Вам нравится работать с такими молодыми?

П.Ч.: Да, конечно, очень! Это самая благодатная аудитория.

Executive: Вы, как бизнес-ангел, возможно, проследили какую-то тенденцию в сегодняшнем стартап-бизнесе, за который берется молодежь? Какие темы превалируют? Если какие-то признаки новой идеологии бизнеса?

П.Ч.: Венчурная отрасль по определению ориентируется на интеллектуальные сферы. То есть – это IT, биотехнологии, энергетика, еще пара отраслей, в которых интеллектуальная собственность может серьезно поменять ситуацию. Меня часто спрашивают, почему венчурные инвесторы не вкладывают, скажем, в строительство заводов? Потому что это не венчурный бизнес. Потому что это бизнес проектного финансирования… Другая тематика. Венчурный бизнес связан с тем, что ценность создается информацией, а не какими-то другими активами.

Что касается тем... Интернет – в первую очередь. Интернет – это сфера, где только движение информации может менять вообще всю структуру мира. Начиная от знакомств, и заканчивая путешествиями, управлением экономикой, аналитикой. И поэтому 70-80% всех стартапов приходят и начинаются именно в этой сфере.

Executive: А какие темы, отрасли ждут стартапов?

П.Ч.: Не знаю, насколько стоит углубляться в специфику. Но, громко скажем, есть несколько фундаментальных тенденций. Во-первых, есть потребность в оцифровке информации. Человечество создает какое-то количество контента, но этот контент сейчас недоступен для других людей по большей своей части. Если я хочу что-то найти, используя современные поисковые технологии, то примерно 40 млрд страниц есть в Интернете. Но при этом вы можете найти очень ограниченный объем информации, 90% этой информации еще недоступно. Ее надо сделать доступной, так или иначе. А это значит, что надо улучшить качество поиска, создать какие-то технологии, которые могут каталогизировать, управлять этим контентом. Под контентом я подразумеваю не только какое-то художественное произведение, например, но контентом также является ваше мнение об этом произведении.

Коктейль, который вы сейчас пьете: мнение о нем – это потенциальный контент, который вы можете высказать на этой встрече, но в Интернет это не попадет. Вряд ли вы сейчас пойдете в социальную сеть, чтобы написать, какой хороший был молочный коктейль сегодня. Надо быть очень большим фанатом, чтобы это сделать, иметь какой-то стимул. Если придумать механизм, который позволит нам быстро и эффективно этим контентом делиться, это на порядок увеличит качество жизни людей. Оцифровка, каталогизация контента – это большое направление. Второе – это все, что связано с отношениями между людьми. Казалось бы, есть столько технологий, но на самом деле они только-только, что называется, «царапают поверхность». До сих пор никто не придумал эффективную технологию управления контактами, чтобы во всех моих средствах и средах коммуникации контакты как-то правильно собирались.

До сих пор, люди, встречаясь на улице, не могут быстро, за секунду, обменяться контактами: мы до сих пор достаем листочек бумажки или телефон, начинаем писать. Хотя уже 10 лет назад обсуждалось: что вот-вот и еще полгода… сначала bluetooth, потом Wi-fi, что угодно. Задача очень сложная, но и интересная. Кто ее решит, сделает новую революцию. Попытки происходят постоянно, и в России в том числе. Также я знаю как минимум три или четыре сайта знакомств, хотя, казалось, сайты знакомств уже давно себя изжили. Большинство людей стесняется пользоваться сайтами знакомств. Им кажется это чем-то таким неправильным, но при этом все хотят знакомиться. Еще одна большая тенденция – это то, что называется модным словом «конвергенция». Это, когда есть какая-то информация, которую мы привыкли потреблять. Например, ваш любимый сериал. Это тоже контент. Вы смотрите фильм по телевизору в своей гостиной, при этом хотите посмотреть лучшие моменты с друзьями на компьютере, а потом вы застряли в автомобильной пробке, а в телефоне хотите проверить, что происходит в этом сериале. Все, что связано с передвижением информации между разными типами устройств и типами потребления – это и есть конвергенция.

Как минимум, сейчас определены три основных экрана – телевизор, телефон, компьютер, еще планшет, который стоит посредине между ними. Вот эти три-четыре основных типа экрана пока очень не связанны друг с другом, и с точки зрения структуры рынка тоже. Грубо говоря, объем рекламы в телевизоре не соответствует объему рекламы в Интернете. А цена рекламы в Интернете не соответствует тому, что есть в телевизоре. Рекламодатели на телевидении хотят иметь какой-то интерактив с потребителем, но не могут. Правообладатели не знают, как своим контентом правообладать на этих всех платформах. Это целый новый мир. И в нем появятся еще сотни бизнесов, которые те или иные кусочки этого пазла будут собирать вместе.

Конечно, перспективно все, что связано с гео-локацией. У каждого человека есть телефон. Этот телефон знает мое место расположения. При этом где-то в Интернете теоретически существует информация, что где-то подают хороший молочный коктейль. Если я вдруг еду мимо, и мой телефон знает о том, что я люблю молочные коктейли, почему бы ему не пискнуть: «зайди, выпей коктейль». Это концепция, которая на три процента уже реализована десятками компаниями по всему миру, в том числе российскими. Например, Alter Geo кучу венчурных денег сейчас получил, и будет это развивать. Но опять-таки – это только три процента. Представьте себе, какой объем бизнеса, и насколько сильными могут быть изменения в экономике, когда подобная задача реализуется хотя бы на 10-20%! О таких направлениях, которые можно развивать, я могу еще долго говорить, таких существует десятки.

Executive: Какие новые или уже состоявшиеся проекты в последнее время радуют вас своей необычностью, новаторством и успешной бизнес-моделью?

П.Ч.: Радует то, что значительное количество проектов, хороших проектов, вышло на другой уровень. Уже десятки, если не сотни проектов на слуху. Нет ничего зазорного в том, что многие из них являются копиями. Те же Alter Geo или Groupon. Лена Масолова – как раз хороший пример нового поколения, которое мыслит в 10 раз быстрее, чем поколение постарше. Она молодец, я ею восхищаюсь. Она строит хороший бизнес. На самом деле, есть так много проектов, что даже не очень правильно про какие-то говорить, потому что я сам выступаю в них инвестором. Надо подумать. А так, я в первую очередь отслеживаю американский рынок. Потому что он на несколько лет впереди. И, к сожалению, в последнее время этот рынок имеет тенденцию еще более ускорятся, относительно российского рынка. Разрыв увеличивается.


Эта публикация была размещена на предыдущей версии сайта и перенесена на нынешнюю версию. После переноса некоторые элементы публикации могут отражаться некорректно. Если вы заметили погрешности верстки, сообщите, пожалуйста, по адресу correct@e-xecutive.ru
Комментарии
Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург
>Павел Черкашин является сегодня одним из самых модных бизнес-ангелов в России, «Самый модный бизнес-ангел в Росии»… Господи, … спаси нас и деньги наши от ангелов твоих ... «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир» современной псевдоделовой России. >«в руки» к которому мечтают попасть многие стартаперы. Общая политика пресловутых «бизнес-ангелов» в России строится лишь на одном, - взять некий сравнительно дешевый проект, раздуть ему доступными средствами репутацию и имя, а затем продать по максимально завышенной цене, нисколько не смущаясь вопросом того, что именно продается, и что будет делать инвестор, которому удастся продать или которого удастся ввест ив подобный «старт-ап»-пузырь. Т.е. речь в подавляющем большинстве случаев идет о чистой воды блефе, не основанном ни на чем реальном, кроме тех вполне конкретных денег, которые вкладываются в этот виртуальный капитал. >Одновременно он известен в мире IT как человек, возглавлявший российское представительство Adobe, и как генеральный директор по потребительской стратегии и онлайн сервисам компании Microsoft. Говоря проще, собирает тем или иным максимально дешевым способом чужие интересные идеи и по возможности старается перепродать и реализовать их западным клиентам, имеющим все возможности для их воплощения. При том, что их российские аналоги различными способами доводятся до состояния упадка и выхода с рынка из-за несостоятельности или неконкурентности. Как, собственно, это и происходит во всем «третьем мире» с подобными проектами. Поскольку выигрывать от их реализации может только крупный западный бизнес. Национальным компаниям подобные вещи с одной стороны не под силу, а с другой стороны они могут своими неумелыми действиями серьезно дискредитировать проект. Что повлият в дальнейшем на успешность его реализации уже крупными серьезными игроками применительно к потребительской массе. >В последнее время увеличивается количество частных венчурных фондов, специализирующихся на микрофинансировании и инвестициях в особо рискованные предприятия. Микрофинансирование в особо рисковые предприятия и в «старт-апы» - эт ов реальности нонсенс. В силу явной ненужности такого финансирования, поскольку там требуются зачастую весьма серьезные для таких проектов деньги. Но это лишь в тех случаях, если не разбираться в вопросе. Поскольку подобно гомеопатическим дозам лекарств, последние могут как лечить болезнь, так и и стимулировать ее развитие в организме. Также и с микрокредитами, микрофинансированием и оказанием иных «микро» коммерческих услуг, которые носят селективный характер, итоговой целью которого является установление контроля над ключевыми направлениями реализации проекта, фактически полностью поставив его в зависимость от данных «микро»-действий. А в дальнейшем, чаще всего, просто привести его к фиаско или вкрайнем случае установить над ним непосредственный контроль в целях отторжения собственности у первоначальных авторов и разработчиков. >По результатам исследований Российской венчурной компании также видно, что сегодня не хватает фондов, вкладывающих средства в предприятие на последней стадии развития. Как вы думаете, с чем связана эта тенденция? Я разбирал здесь не так давно эту тему. Дело в том, что последняя стадия развития дял таких предприятий является последней стадией и фазой их жизни. Когда стороннему инвестору становится очевидно, что проект не заработает и «не выгорит», что он оказался мертворожденным. И что вкладывать средства в него уже не имеет смысла. Поскольку эта самая последняя стадия может длиться неограниченно долго, потребляя неограниченный объем ресурсов, так в итоге ничего и не принося взамен. Вот почему подобным проектам просто дают умереть за бесперспективностью дальнейшей работы с ними. Впрочем, их авторы и создатели продолжают еще некоторое время биться над ними, вкладывая последние деньги в тщетной надежде на то, что их детище все-таки заработает. Хотя в реальности оно лишь разоряет их еще больше. Поскольку общим правилом успешного «старт-апа» является то, что он успешен с самого начала, т.е. изначально при правильном выборе идеи и подхода к реализации начинает приносить деньги. Впрочем, есть и иной вариант, который также раньше рассматривался. Проекты просто сознательно «убивают», вытягивая из них все ресурсы. А в дальнейшем просто используют реализованные в проектах наработки и идеи дял своих целей. В России этим особенно «грешат» западные компании, а также их агенты, которых они используют в борьбе за интересные проекты в стране. Иногда даже эти агенты как раз и выступают в роли пресловутых «бизнес-ангелов», якобы активно помогая интересному и перспективному «старт-апу», но в реальности обрекая его на смерть. Чтобы потом использовать его ресурсы для передачи западному заказчику или иным заинтересованным лицам за рубеж. >Если в 2007 году они измерялись сотнями в год, то в 2008 стали измеряться сотнями в месяц. Еще бы. Кризис сделал свое дело. Люди были в панике вынуждены начинать каким-то образом собственные проекты, чтобы прокормиться, теряя в итоге на них свои сбережения. Скачок действительно был, но это никак не связано с чем-то многообещающим в самой идее «старт-апов». Просто у людей не было другого выхода. Да и озвученный рынок носил весьма условный характер. Задачей его участников было как можно быстрее обобрать до нитки многочисленных авторов «старт-ап» идей, вопрос чего мы также уже здесь недавно разбирали. >Потому что до этого инвесторы жаловались, что им некуда вкладывать деньги. А сейчас они просто их «отмывают» и проводят с ними иные сомнительные операции, пользуясь прикрытием различных новомодных проектов в области инноваций и прочего, что декларируется в стране. Происходящее в данной сфере сегодня в стране в реальности ничто иное, как прекрасная возможность для переброски, нелегальных операций и перераспределения различных средств, - как рублевых, так и валютных. Т.е. если раньше «обкручивались» по выручке через нефть и газ, то сегодня – через «наукоемкие производства и разработки», «Интернет-проекты» и т.д. >До этого венчурной отрасли в России просто не существовало. А ее и сегодня не существует в том виде, в каком она имеет место за рубежом. И дело даже не в искусственном надувании «пузырей» из всех этих псевдонаукоемких и инновационных проектов и «старт-апов», а в том, что под эти «пузыри» страна реально теряет те средства, которые действительно могли бы в ней работать и идти на пользу науке и технике. А так, - то, что эти «пузыри» то надуваются, то сдуваются, то лопаются, - зависит лишь от характера операций, обеспечиваемых по линии всех этих всевдовенчурных фондов. Как в стакане, в который наливают «Кока-Колу», - поднимается обильная пена, которая даже иногда вылезает из сткана наружу. А потом опадает. И как ни доливай туда тот же напиток, того же эффекта, как в первые моменты бурного роста уровня этой самой пены, уже не будет. И это при том, что собственно итоговый объем напитка остается почти тождественным тому, что содержался в банке, откуда его наливали, за вычетом разлетевшихся капель. >У фонда логика всегда такова: он вырастил бизнес, теперь его надо выгодно продать какой-нибудь крупной корпорации, у которой нет возможности создавать внутренние инновации … Т.е. надутый до больших размеров и сияющий всеми цветами радуги «пузырь» нужно попытаться кому-то «впарить»… Что делать с этой фикцией дальше, - если она еще и не лопнет сразу, - об этом никто не задумывается. >Давно запланированный выход Yandex на IPO, успешный выход Mail.ru на IPO, появление подразделений, которые занимаются системными инновациями в таких крупных корпорациях как Intel, Microsoft, и остальное привели к тому, что рынок, где можно продать итоги венчурных вложений, появился. Если брать в расчет компании, которые успешно вышли на IPO, то как раз для них венчурный бизнес уже закончился. Как и вся их история в виде самостоятельных венчурных образований. А их руководителей и основателей – в качестве лиц, которые на что-то могут в этих компаниях реально претендовать. >П.Ч.: Смотрите, венчурный фонд – это образование, которое по определению существует очень короткий промежуток времени. Интервьюент крупно ошибается. >По науке, – никогда больше семи лет. Семь лет – это отнюдь не короткий промежуток времени в бизнесе. Обычно подобные сроки существования наличествуют только для узкого круга венчурных фондов, занимающихся сбором и привлечением средств под некий конкретный проект. Обычно проект либо удается успешно запустить и фонд преобразуется. Либо фонд прекращает существование, - как и проект, - по причине неспособности реализации, коммерческой неэффективности, нецелесообразности дальнейшего существования и т.д. Другое дело, что рынок не стоит на месте. И над некоторыми подобными идеями ведет разработку сразу несколько компаний или подобных венчурных фондов. И поэтому сроки реализации подобных проектов обычно бывает очень коротким, - не более полутора-двух лет в максимальном случае. Потому что либо конкуренты к тому времени успеют изобрести что-то свое, либо рынок уже перестанет нуждаться в проекте или в некоторой разработке. Т.е. проект устареет, еще даже не будучи реализованным. И венчурный фонд прекратит свое существование, не оправдав надежд ивесторов. >Если он просуществует больше, значит у него – очень большие проблемы. Это означает лишь, что узкоцелевой фонд используется как «прачечная» или иным подобным образом. Что же касается полноценных, а не узкоспециализированных на одном проекте венчурных фондов, то они могут существовать десятилетиями, вкладывая средства в самые разные проекеты, развивая их и т.д., формируя их итоговый портфель и зарабатывая на подобной деятельности неплохие средства. Они тоже часто носят характер «прачечных», но поймать их в случае высокой диверсификации портфеля бывает практически невозможно. >Обычно он, грубо говоря, год собирает деньги, еще два – вкладывает их, а потом лихорадочно начинает продавать. Хороший венчурный фонд через три-четыре года закончит свое существование и переродится во что-то другое. Интервьюент излагает откровенную ересь. У узкоспециализированного венчурного фонда нет столько времени. Да и у диверсифицированного -–тоже. К середине второго года, - самое позднее, - эта структура уже активно работает, продает, покупает, привлекает, размещает и т.д. >П.Ч.: Настоящий венчурный фонд – это, во-первых, отсутствие доступа к проектам персонифицированного источника денег. … Второй признак настоящего венчурного фонда – собранные деньги вкладываются в большое количество проектов, которые может обеспечить только портфель. И при этом автор выше говорит о том, что больше 7 лет такие образования «не живут». Уже один диверсифицированный портфель позволяет им существовать столько, сколько они сумеют правильно проводить свою политику. >Но, как я уже сказал, признак настоящего венчурного фонда – это большой портфель. Опять-таки, - не факт. Значительное число венчурных фондолв начинают именно как узкоспециализированные предприятия, обеспечивающие сбор средств и финансирование некоторой никальной разработки, проекта или «старт-апа». Под который и привлекаются средства. Причем, клиенты таких венчурных образований ставятся об этом в известность. Что, подо что и куда они вкладывают. Причем, диверсифицированные портфельные венчуры часто появляются на операциях по скупке активов других венчурных фондов, в том числе и подобных узкоспециализированных. Т.е. крупные портфельные венчурные фонды – это «венчуры венчуров». >То есть венчурный фонд не может существовать с тремя проектами. Он должен иметь больше 10 проектов на старте для того, чтобы, хотя бы один выжил. Неверно. Автор либо путается, либо не знает вопроса. >Опять же, важный признак венчурного фонда – это когда деньги поступают больше, чем от одного источника. А если из одного – то это не венчурный фонд, а семейный офис. Т.е. венчурные фонды компании «Майкрософт», «Симантек» или «Эйпл» - это семейный офис ? >Но, если я понимаю в каком-то бизнесе, могу для себя определить, какой проект в перспективе интересен, а какой нет, – то почему бы не вкладывать деньги туда? Тем более, что ответственности такой консультант, как правило, все равно ни за что не несет. Очень удобная позиция. С одной стороны, - в случае успеха всегда можно потребовать свою долю, а с другой стороны – полностью самоустраниться от негативных последствий. >Денег – много, фондов – достаточно, в том числе «семейных денег» от крупных инвесторов, которым не очень понятно, куда вкладываться. И это на фоне высокой инфляции, падения покупательной способности рубля и доллара США, спада производства и иной деловой активности, снижения ставок по депозитам, неуверенности в иностранных валютах и т.д. Т.е. люди сегодня находятся в состоянии близком к панике. И тут им предлагают якобы «спасательный круг» в виде различного рода звиральных «старт-апов», Интернет-проектов, вирутального бизнеса и т.д. На которые, будучи людьми не очень сведующими, они «покупаются». И в итоге теряют деньги, оставаясь со сдутым «пузырем», который вначале производил самое благоприятное впечатление. Т.е. «разводят» сегодня под эти проекты по-черному, если выражаться вульгарно. А в действительности, это не более чем новая форма «лохотрона». >Если же говорить про тех, кто уже действительно вкладывает средства… Вы слышали теорию «Долины смерти»? Далее описан классический механизм подобных «лохотронов». При этом, задачей инвесторов является вернуть хотя бы часть своих вложенных обманным путем в этот «пузырь» денег. И они привлекают еще одного «бизнес-ангела», который за вознаграждение вновь надувает путем рекламы или иных информационных махинаций сдувшийся или лопнувший «пузырь», а потом помогает его владельцам быстренько продать его кому-нибудь еще, как уже компанию с некоторой историей. За вознаграждение для себя. И для клиентов, которым часто удается не только вернуть затраченные деньги, но и заработать на новом … надувательстве. При этом, со всеми проблемами «пузыря» теперь сталкиваются уже его новые владельцы. Которым в итоге придется тоже пройти «Долину Смерти» (никогда, кстати говоря, не сылашл о таком термине или выражении в данной области), а потом ангажировать еще кого-нибудь на надувание «пузыря» заново. Чтобы избавиться от него уже самим. Часто – даже того же самого «бизнес-ангела», собственно, который и живет на подобных перациях и зарабатывает ими себе на хлеб. И никакого иного подтекста под всем этим нет. Вопреки любым расхожим мнениям. Обычно уровень «Долины Смерти» реально равен сумме стоимости остаточного имущества проекта и всем видам его задолженности инвесторам в структуре капитала. >Есть специфика молодежи. То есть выпускнику какого-нибудь физтеха проще, у него с большей вероятностью что-то получится со стартапом, потому что ему нечего терять. Верно, но терять есть что тем, кому он будет предлагать вложиться в его дело. И вот такому человеку, с которого и взять-то нечего, - кроме донорских органов (а прецеденты такого в России уже есть, когда люди под деньги на «старт-апы» ставили в обеспечение свои глаза или почки), - вряд ли кто доверит свой капитал. Все в остальное в этом разделе, - рассуждение на темы общеизвестных истин. >П.Ч.: Да, конечно, очень! Это самая благодатная аудитория. И главное - платить им много не нужно. Часто хватает уже одного «присутствия» рядом или в составе рабочей группы «великого известного и прославленного «старт-апера»», у которого «есть чему поучиться». Так сказать, - новчикам предлагается работать за якобы науку в исполнении якобы маститого авторитета в данной области. Широко известный принцип. >Нет ничего зазорного в том, что многие из них являются копиями. Те же Alter Geo или Groupon. Лена Масолова – как раз хороший пример нового поколения, которое мыслит в 10 раз быстрее, чем поколение постарше. Она молодец, я ею восхищаюсь. Она строит хороший бизнес. На самом деле, есть так много проектов, что даже не очень правильно про какие-то говорить, потому что я сам выступаю в них инвестором. Надо подумать. ''За что же, не боясь греха, Кукушка хвалит Петуха ? За то, что хвалит он Кукушку.'' >Венчурный бизнес связан с тем, что ценность создается информацией, а не какими-то другими активами. Что касается тем... Интернет – в первую очередь. Т.е. все строится на материализации выгоды от виртуальной деятельности. Но дальше идет нечто совершенно неудобоваримое. Что говорит в итоге лишь об одном, - о том, что менталитет участников данных операций на сегодняшний день является одинаковым, - о чем бы они ни писали, - «развести» клиента, запудрив ему мозги, и уйти с деньгами. Или в лучшем случае, - украсть что-то чужое из-за рубежа и реализовать в России. В этом – все и «старт-апы», и «венчуры», и все остальное в данной области. «Лохотрон» - он и есть «лохотрон», - меняются лишь формы и размеры надувательства. Оно становится, - как бы это получше сказать, - лишь более современным. Николай Ю.Романов ----
Журналист, Москва
Николай, по-моему, Вы слишком строги, слишком критичны!)) Николай Романов: ''Опять-таки, - не факт. Значительное число венчурных фондолв начинают именно как узкоспециализированные предприятия, обеспечивающие сбор средств и финансирование некоторой никальной разработки, проекта или «старт-апа». Под который и привлекаются средства. Причем, клиенты таких венчурных образований ставятся об этом в известность. Что, подо что и куда они вкладывают. Причем, диверсифицированные портфельные венчуры часто появляются на операциях по скупке активов других венчурных фондов, в том числе и подобных узкоспециализированных. Т.е. крупные портфельные венчурные фонды – это «венчуры венчуров»''. Вот ка раз такого ''добра'' в России много...мы опять особенные
Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург
>Николай, по-моему, Вы слишком строги, слишком критичны!)) Большие знания - большие скорби. Прямо как по одному библейскому мудрецу. >Вот ка раз такого ''добра'' в России много...мы опять особенные Это очень выгодно. Налицо строительство очередной пирамиды. Или надувание очередного пузыря в общегосударственном масштабе, - как кому будет угоднее. И главное, - деваться инвестору некуда. Он сегодня серьезно напуган, т.к. все традиционные для россиян инструменты вложения, накопления, сохранения, приумножения и т.д. средств оказываются неработосопосбными. Николай Ю.Романов ----
Директор по R&D, Санкт-Петербург
Вот и Николай Романов прокололся :) Ну да, действительно, задача любого нормального бизнес-ангела вывести стартап из зоны ''а кто вы такие, дети'' в ''хороший бизнес, надо брать''. И что здесь такого? Такая работа. При наличии необходимых компетенций и достаточного денежного потока (весьма небольшого в большинстве случаев) - вполне выполнимая. Плюс риски. Которые любой нормальный инвестор стремится минимизировать. А остальное - популизм, при всем уважении, Николай.
Директор по R&D, Санкт-Петербург

Николай, Вы уж прокомментируйте как-нибудь такое явление, как Y Комбинатор.
Или, к примеру, такую модель, как гранты. Вас зависть не гложет?

Директор по R&D, Санкт-Петербург

Ну и относительно лохотрона. Лохотрон - это основанный на жадности клиента механизм монетизации его беспочвенных надежд, при помощи прилично выглядящих правил, в которых для клиента в действительности нет шанса.

А вот в страртапы никто за уши не тянет. Более того - Вы попробуйте. Вас не возьмут. Любой начинающий предприниматель пашет, пашет и пашет, в надежде на будущие доходы и дивиденды. И разнообразные ит-бизнесы - вообще не исключение. Многие начинаются без бизнес-ангелов и прекрасно продолжаются без дальнейших инвесторов.

В общем, Николай, гоните пургу, обычную пургу кухонного завистника. Среди которой есть, процентов 95, правды. Стартапы пролетают. И даже будучи успешными - разваливаются.

У Вас вообще есть хотя бы миллион долларов для инвестиций? Перечислите инструменты, которые для этого подходят. Оцените риски. Ограничьте их. Вполне вероятно, что в этой ситуации Вы задумаетесь о том, что прикупить себе стартап, при условии, что не Вы их все подбираете, отсматривая и отслушивая по 2000 идей за год, весьма неплохая мысль.

Вакансия Кассандры снова свободна.

Директор по R&D, Санкт-Петербург
Далее описан классический механизм подобных «лохотронов». При этом, задачей инвесторов является вернуть хотя бы часть своих вложенных обманным путем в этот «пузырь» денег. И они привлекают еще одного «бизнес-ангела», который за вознаграждение вновь надувает путем рекламы или иных информационных махинаций сдувшийся или лопнувший «пузырь», а потом помогает его владельцам быстренько продать его кому-нибудь еще, как уже компанию с некоторой историей. За вознаграждение для себя. И для клиентов, которым часто удается не только вернуть затраченные деньги, но и заработать на новом … надувательстве. При этом, со всеми проблемами «пузыря» теперь сталкиваются уже его новые владельцы. Которым в итоге придется тоже пройти «Долину Смерти» (никогда, кстати говоря, не сылашл о таком термине или выражении в данной области), а потом ангажировать еще кого-нибудь на надувание «пузыря» заново. Чтобы избавиться от него уже самим. Часто – даже того же самого «бизнес-ангела», собственно, который и живет на подобных перациях и зарабатывает ими себе на хлеб. И никакого иного подтекста под всем этим нет. Вопреки любым расхожим мнениям. Обычно уровень «Долины Смерти» реально равен сумме стоимости остаточного имущества проекта и всем видам его задолженности инвесторам в структуре капитала.
Чувствуются рассуждения человека, который никуда своих денег не вкладывал. Ибо боится. И думает, что вокруг туча идиотов, которые вкладывают во всякое, простите ''дерьмо''. Ну вот, Тинькофф. Создал несколько бизнесов, раскрутил их под продажу. Что, кто-то страшно пожалел, покупая их? Один вкладывается в повышение капитализации. Другой понимает, что капитализация - зашкаливает, но покупает. Почему? Потому что его интересует денежный поток. Больше ничего не вкладывать, только доить. У всех разные стратегии. И если этого не понимать, то действительно, весь рынок M&A можно считать лохотроном. А так же и все биржи заодно. Ну как же так, цены растут, а находятся те, кто продают :) Или, с точки зрения продающих, такие высокие цены, а находятся те, кто покупает. И как тут не удивляться? Есть, по разным классификациям, 12, 16, 18, 20, 24 и т.п. стратегий. В зависимости от них время покупать и время продавать - разное. Есть много наивных (я бы сказал - вульгарных) теорий ''совершенного рынка'' и прочей белиберды относительно того, что 10% выигрывают и 90% проигрывают. Их сочиняют люди, которые пытаются построить систему складывая вилки с коровами, не понимая ни сущности денег, ни сущности времени. А все очень просто. Во временной перспективе деньги не имеют значения. А деньги интгрируются во времени и безразличны к его динамике. Поэтому существует множество точек зрения, каждая из которых может оказываться выигрышной. Спрашивается, как могут все выиграть, если никто не проигрывает? Проснитесь, закон сохранения энергии к деньгам не имеет отношения. Деньги - не замкнутая система. В диссипативных системах не применима линейная логика. Вот и привет. Страшно проигрывать? Банкротиться? Терять деньги? А для чего они Вам? Кащеизм процветает среди обывателей. Чахнуть - единственная забота тех, кто любит считать чужие деньги.
Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург
>И что здесь такого? Такая работа. Да то и есть, что за рубежом их задачей является итоговый вывод на рынок работоспособного и коммерчески выгодного проекта, который может быть интересен инвесторам, а не ''тюльки'', раздутой до размеров кита. В которой даже видимость - и та не своя. Как это происходит в России. В этом и заключается разнице. Т.е. эти люди потому и называются за рубежом ''бизнес-ангелами'', что при всей личной заинтересованности делают успешный и коммерчески долговечный работоспособный рыночный проект. А наши ''бизнес-ангелы'' делают ''пузыри'' под видом таких проектов. Насчет всего остального, - кстати, могли бы и в одно большое сообщение все это втиснуть, а не отвечать здесь фрагментарно, - так вот, - судя по цветущему виду, вы никогда еще не собирали себя по всей Москве и Московской области по частям, в целлофановых пакетах в мусорных контейнерах или не находили в прирезанном состоянии в лифте собственного дома. Поскольку если бы это в вашей жизни наличествовало, то вы прекрасно понимали бы, что с деньгами, а заодно и с богатыми лицами шутить в плане всяких ''пузырей'' не следует. Что не оправдывает себя такой риск. Коммерческий проект, - да, оправдывает, - на то он и есть коммерческий проект. А ''лохотрон'' - нет. Так что весь этот ''пшик'' относительно денег, бизнеса и вложений о ставьте для современных подростков от бизнеса, которые по малости еще слабо представляют себе, чем это может для них закончиться. И никакой Тиньков здесь не при чем, - это легенда про его успех через личный талант и прочие завиральные вещи, о которых он распространяется. Николай Ю.Романов -----
Директор по R&D, Санкт-Петербург

Николай, Вы не могли бы привести примеры таких лопнувших пузырей, пожалуйста?

Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург

Т.е. сначала вы выступили, а затем вам примеры приводить нужно. Как обычно в подобных случаях. А что же вы тогда беретесь блистать красноречием ? Впрочем, чтобы далеко не ходить, - то же прозвучавшее здесь ''Сколково''. Типичный ''пузырь'' общероссийского масштаба. А из классики жанра - тот же ''Довгань'', - зонтичный проект, в свое время казавшийся сверхуспешным, но в итоге оказавшийся лишь обычным ''пузырем'' (для иллюстрации - http://www.stolitsa.org/239-celebnye-sigarety.html ). Или продукция с изображением т.н. Масяни, под которую вложились многие, а кончилось дело ничем. Тоже все остались на пустом месте.

Я уже не говорю о том незначительном обстоятельстве, что нормальный человек, у которого есть некий инвалютный миллион, не будет его вкладывать ни в какие сомнительные ''старт-апы'', а просто положит в банк на депозит, с которого и будет в какой-то части жить. Даже под нынешние небольшие евро-проценты где-нибудь в ЕС. А в России - так тем более. Хотя миллиона в крупных российских городах для таких целей сегодня уже мало, но при известном режиме экономии вполне хватит и этих денег. Чтобы рисковать и вкладывать их в сомнительное прожектерство.

Нужно иметь психологию законченного или больного игрока или человека, не знающего что делать от безделья и нехватки острых ощущений, а в данном случае - некоего инфанта, продолжающего играть в повзрослевшие игрушки и в более зрелом возрасте, чтобы вкладываться подобными деньгами в некие сомнительные проекты. Меньшими суммами, которые реально ни на что не влияют и никакой реальной прибыли принести не могут,- да, можно, но и то, идут на это не все, предпочитая деньги сохранять. А миллион и более того в ''старт-апы'', - только под цели ''прачечной''.

Так что не нужно рекламировать здесь очередные ''лохотроны'' под видом ''старт-апов''. Форум уже это проходил и в лице инвесторов, бившихся с пеной у рта здесь год и два года назад, доказывая, что пришло время активных инвестиций с лично их участием, и страховщиков, пытавшихся протолкнуть в массы не менее сомнительные проекты, и т.д. Непродолжительное время показало несостоятельность обеих групп искателей чужих денег. А теперь вот ''старт-апы'' начались, - новое поветрие в ''разведении'' граждан. Переживем и эту группу, что называется.

Николай Ю.Романов
---

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Дискуссии
Все дискуссии
HR-новости
«Нетология» инвестирует $10 млн в стартапы

«Нетология-групп» запустит акселератор Startup.EdMarket.

Информацию о работниках - в электронном виде

С 1 января 2020 года сведения о трудовой деятельности работников в Пенсионный фонд РФ нужно подавать в электронном виде.

Бизнес против четырехдневной рабочей недели

Более 80% российских компаний не считают переход на четырехдневную рабочую неделю экономически оправданным

В РФ не хватает рабочих рук

В России снижается численность рабочей силы.