Дина Рубина: «Погодите нас хоронить»

Качественная массовая литература сегодня крайне редко ассоциируются с именем одного автора. Дина Рубина – тот самый редкий случай. С 1990 года она живет в Израиле, являясь одной из наиболее популярных в мире русскоязычных авторов. А миллионные тиражи ее книг подкреплены десятком престижных литературных премий России, Израиля, Франции, Узбекистана, Украны. Несмотря на то, что Дина Рубина в настоящее время очень интенсивно работает над новым романом, она нашла возможность ответить на вопросы участника Сообщества Executive.ru Ларисы Левитас и порассуждать о литературном труде в цифровую эру.

Executive.ru: Дина, у вас есть свой официальный сайт, страница в сети Facebook, и даже DinaRubinaChannel на сайте YouTube. Почему вы решили их открыть?

Дина Рубина: Да ничего я не решала. За меня всегда все решает моя семья. И даже посторонняя девушка, которая десять лет назад написала мне письмо с предложением стать дизайнером моего сайта, тоже стала моей семьей: это моя приемная дочь Карина Пастернак. Она очень грамотный человек в своей профессии, ну, и за мной приглядывает неплохо, по семейному блату. В связи с чем я – совершенно частное лицо, со всеми вытекающими отсюда привычками и обстоятельствами, – стала вполне заметной, ухоженной интернет-фигурой. Я ничего в этом не понимаю. Но иногда Карина говорит: «Дина, вы давно ничего не писали для Facebook. Ну-ка, пошевелите мозгами и что-нибудь нацарапайте для людей». Ну и я…шевелю мозгами и царапаю.

Executive.ru: «Дина Рубина» – это уже бренд?

Д.Р.: Об этом надо бы спросить у моих издателей и у моих читателей. Я живу в отдаленном от Москвы небольшом городке, расположенном на одном из холмов Иудейской пустыни, и размышлять о том – бренд я, или еще не бренд, когда глядишь с моего балкона на Гефсиманский сад, – как-то неохота…

Executive.ru: Писательство как вид деятельности находится в зоне риска: люди перестают читать, у молодежи клиповое мышление, да и писателем считается едва ли каждый, кто ведет свой блог. Вы с этим согласны?

Д.Р.: Ну-ну, погодите нас хоронить. До тех пор, пока человечество мыслит, работа воображения будет по-прежнему составлять важнейшую часть работы мозга. Творчество – высшая форма мыслительной и духовной деятельности человека, простите за наукообразный текст. Иными словами: возможно, творческая деятельность писателей и сойдет на нет, но не раньше, чем все мы вокруг станем клиповыми идиотами.

Executive.ru: По прогнозам специалистов до 50% книжного рынка в ближайшем будущем перейдет на электронные носители…

Д.Р.: Но ведь и книги в том виде, в каком мы их читаем сегодня, существовали отнюдь не всегда. Когда-то тексты пребывали в виде глиняных табличек или свитков, например. Вполне вероятно, и даже закономерно, что книги перейдут в электронный формат – нравится это кому-то или не нравится. Мне, конечно, не нравится… Да, читателю выгоднее раз в жизни купить электронную «читалку», закачать туда «Ленинку» и носить ее в кармане; расчистить дом, избавиться от пыли... Писателю же... да поймите вы, что писателю больно, когда его книга торчит крошечной точкой в длинном оглавлении, и физически не имеет ни объема, ни веса, ни элегантности и красоты обложки, ни дивного неуловимого запаха книги, ни собственной отдельности и неотменимости бессмертного существования... Хотя понимаю, что все мои вопли канут в беспросветную бездну интернета, и что история электронного развития человечества просто вытрет ноги о тех индивидуумов, которые еще способны производить нечто, что не измеряется компьютерными понятиями и написано языком, далеким от того безграмотного мычания, каким полон всемогущий, вездесущий и всюду проникающий сегодня интернет.

Executive.ru: Музыканты и кинематографисты уже много лет борются за свои авторские права, гневно обличая контрафакт. Какова ваша реакция на слова «бесплатно скачать…»?

Д.Р.: Бешенство… Дело не в копейках или рублях, а в отношении к труду писателя. Хамство, великая халява, неуважение к творчеству. Как можно к этому относиться иначе, когда твое детище, на создание которого уходят годы жизни, дни, часы, ночи интенсивной работы мысли, все твои нервы, чувства, все силы души... теряет возможность прокормить своего автора, который отнюдь не получает ежемесячную зарплату, у которого есть семья, дети, и точно такие же расходы и нужды, что и у читателей с более «надежными» профессиями. Я не знаю, как донести до публики, что писатель – это эквилибрист, канатоходец над бездною; что никто, никакие высшие силы не гарантируют ему, что замысел следующей книги придет к нему своим чередом. А ведь этот замысел надо еще обдумать, накопать по теме материал, и только затем – написать книгу! Как объяснить, что, как и у всех, впереди у писателя, этого странного «продавца воздуха» – года старости, когда естественным порядком мозг усыхает и перестает генерировать творческую силу, что пенсии ему никто не даст, что, в конце концов, умение писать книги - это единственное, чем многие из нас могут зарабатывать себе на жизнь…Только тогда, когда общество научится признавать за интеллектуальной собственностью все права собственности материальной, оно станет обществом подлинно культурным и законным.

Executive.ru: В декабре прошлого года в адрес Дмитрия Медведева было отправлено открытое письмо о том, что необходимо «остановить процесс легализации книжного пиратства, который сейчас происходит под благими лозунгами пополнения библиотечных фондов страны оцифрованными книгами. Ни российские авторы, ни иностранные не получат ни копейки за электронную версию новых книг, изданных на русском языке, если за два-три дня после выхода в свет книги будут оцифрованы и распространены по всем общедоступным библиотекам бесплатно». Письмо подписали Даниил Гранин, Андрон Кончаловский, Дарья Донцова, Татьяна Устинова, Юнна Мориц, Эдвард Радзинский, Виктор Ерофеев и другие. Вашей подписи нет. Вы не согласны с коллегами?

Д.Р.: Не подписала исключительно по причине физической удаленности от текста данного открытого письма. Жаль, что не знала о таком. Подписала бы его обеими руками.

Executive.ru: На Западе редко кто из писателей обеспечивает себя и семью только своим творчеством. Вас же в России считают одной из немногих хороших писателей, которые обеспечивают издательствам отличные дивиденды.

Д.Р.: Послушайте. Давайте, для начала научимся произносить словосочетание «хороший коммерческий писатель». Это просто. Ведь хорошими коммерческими писателями были и Софокл, и Аристофан, и Мольер, и Шекспир – вон сколько народу собиралось на их представления! Это ж невероятный коммерческий успех! Да и у нас, в родной русской литературе хорошими коммерческими писателями были и Пушкин, и Гоголь, и Лев Николаевич Толстой - уж, казалось бы: граф, жил на доходы с имений, ан нет – отлично продавал свои книги, расходились большими тиражами. Не говоря уже о таком коммерческом успехе, как успех Антона Павловича Чехова: тот так выгодно продал издателю Марксу собрание своих сочинений, что и Мелихово купил, и домик в Крыму… Надеюсь, я привела убедительные примеры? Вот, когда журналисты, и кто там еще по делу изготовления так называемого «общественного мнения» научатся не вкладывать негативного смысла в понятие «хорошая высокотиражная книга», – тогда многое изменится. А писатель, чьи книги хорошо продаются, перестанет оправдываться перед публикой, критиками и завсегдатаями разных интернет-форумов за то, что его книги пользуются народным успехом. А вообще, это называется не «коммерцией». Это называется славой.

Executive.ru: В кинематографе авторское кино и кино для массового зрителя все больше и больше отходят друг от друга. В литературе наблюдается тот же процесс. Как, на ваш взгляд, иметь миллионы читателей, не поступаясь при этом качеством книг? Есть какой-то рецепт?

Д.Р.: Есть. Не думать о миллионах читателей, когда пишешь. Это просто. Надо много работать, и тогда миллионы читателей остаются где-то там, в голубой дали. Если серьезно: понимаете, я уже старый молодой писатель, да еще с приличным чувством юмора. Мне уже можно не обращать внимания на количество читателей. Кроме того, очень помогает географическая удаленность. А когда раз в году оказываешься на две недели в Москве и облучаешься до потери пульса общением с читательскими массами, то потом можно поехать в пансионат в Галилее, и отмокнуть в бассейне, размышляя о той книге, которая только в работе.

Executive.ru: Ваша работа – это творчество или бизнес?

Д.Р.: Моя работа – это моя жизнь, мое творчество, и – в конце процесса – мой бизнес. А как же иначе? Помните, у Пушкина: «Написал трагедию. Теперь стану купцом».

Executive.ru: Вы отслеживаете тиражи своих книг?

Д.Р.: Да что вы, мне есть чем заняться в этой жизни! Иногда издательство вдруг ошарашивает меня какой-нибудь внезапной цифрой. Вот, недавно прислали какую-то таблицу, из которой следует, что за последние 7 лет совокупный тираж моих книг составил около 2,5 млн экземпляров. Меня это потрясло: вот ведь какая читающая страна Россия, а? Значит, не все еще потеряно для нас, джентльменов в поисках сюжета.

Executive.ru: Вы сами как-то участвуете в продвижении своих книг?

Д.Р.: Поскольку издательство, которое так хорошо и успешно издает мои книги, является моим партнером, я тоже исполняю все свои обязательства по договорам. В том числе и по продвижению своих книг: участвую в выступлениях на ярмарках, встречаюсь с читателями в книжных магазинах, отзываюсь на просьбы об интервью, хотя у меня порой скулы сводит от повторяющихся вопросов.

Executive.ru: Вы можете себе позволить не писать год, два? Или надо ставить вопрос иначе: вы просто не можете не писать?

Д.Р.: Нет, не могу себе позволить. То есть, теоретически могу сказать себе: отдохни, старуха, ты честно заработала свой пятидневный отпуск… Но наступает новый день, я плетусь к компу, включаю его и принимаюсь копошиться и шарить в своих виртуальных закромах и котомках…

Executive.ru: Было время, когда вы зарабатывали на жизнь, по вашему же выражению, «как актерка», встречаясь с читателями в Германии, России, Америке? Когда основным заработком стала словесность?

Д.Р.: Я не то, чтобы совсем перестала выступать, но резко ограничила эти удовольствия. Видимо, двадцать лет, в течение которых приходилось много фигурять на публике, и, по выражению моей мамы, «торговать лицом», сделали свое дело: неистово хочется тишины и одиночества. Да и профессия такая, одинокая… Однако, вот, в марте еду выступать в Швейцарию и Голландию. Но это так – заодно с путешествием, это не в напряг.

Executive.ru: Вы как-то признались, что уехали из России в 1990 году в уверенности, что писать больше не будете. На что собирались жить?

Д.Р.: Знаете, мне отсюда трудно различить сейчас – спустя двадцать-то лет, умонастроение той женщины, которая решилась на такой кардинальный шаг в своей жизни: перемену всего, что составляло основу существования ее и ее семьи. При том, учтите, что эмиграция в то время, и в нынешнее – это разные шаги. Но я была молода, здорова и отчаянна. Было много сил, понимаете? И много отчаяния. А отчаяние это тоже – страшная сила, если использовать его с умом. Да, мне приходилось заниматься и очень простым трудом, и сравнительно «интеллигентным». И все это была жизнь, и моя судьба, и судьба моей семьи. Сейчас я благодарна себе за все то, что было. Все это было очень полезно прозаику Дине Рубиной.

Executive.ru: Ваши слова об отъезде: «Я сама этого добивалась: чтобы мои дети жили в своей стране, в национальном большинстве, чувствуя себя внутренне раскрепощенными. Все остальное – мои личные драмы, которые не должны их касаться». Какие личные драмы вы имели в виду?

Д.Р.: Догадаться тут нетрудно: ведь мое личное «большинство» - это русский язык, та почва, на которой я существую, как писатель. Тот воздух, которым я дышу. Так что, личные драмы – это и моя раздвоенность, и все, что сопровождает писателя в эмиграции. Это горючая смесь причин и следствий, которая, впрочем, сама по себе – отличное удобрение для творчества.

Executive.ru: Чего вам очень не хватает в Израиле?

Д.Р.: Хорошего снега зимой. Густого лиственного леса с влажным пахучим подлеском. Длинных гремучих составов со спальными вагонами, чтобы завалиться на полку и проспать всю ночь… Ну, и так далее. Впрочем, здесь есть так много вещей, которые компенсируют эту недостачу, что, как видите, вот уже 20 лет тут обретаюсь, и не надоело до сих пор.

Executive.ru: Удалось избежать такой болезни, как «иерусалимский синдром»?

Д.Р.: Ну-у…это уж судить моим читателем. Я недавно беседовала с известным израильским психиатром, мы говорили о природе безумия. Он уверял, что до известной степени все люди так или иначе «тронуты», Но психическое здоровье - это такая протяженная шкала, и каждый находится в разной стадии, на разных ее этапах. «Иерусалимский синдром» диагностировать просто: как только у вас появляется нездоровый блеск в глазах, и желание громко вещать именно в центре какой-нибудь иерусалимской площади, – это верный знак того, что стоит обратиться к врачу. Правда, желание вещать в центре площади присуще очень многих особям в этой стране, так что не всегда можно отличить члена какой-нибудь организации или партии от очередного мессии.

Executive.ru: Как вы считаете: «входной билет» в литературу сегодня получить легче, чем в то время, когда начинали вы?

Д.Р.: Трудно сказать. И легче – я имею в виду присутствие кого угодно в интернете, а также возможность любому графоману с наличием денег, издать книжку, заплатив любому издательству. И труднее: все та же самоокупаемость не позволяет издателям вкладывать деньги в те книги, что заведомо обращены к небольшой аудитории. И даже появление книги вовсе не означает входного билета в литературу. Входной билет выдается читателями, покупающими твои книги в магазинах. В этом смысле ничего не изменилось, да и не изменится, я надеюсь.

Executive.ru: Вы утверждаете, что ваш день – это 12-14 часов работы за столом. Как вы организовали свою жизнь, чтобы осталось время на все остальное? От чего отказались?

Д.Р.: Практически от всего, кроме путешествий, которые всегда – тоже работа. Мне здорово везет: муж неприхотлив, родители еще бодры и самостоятельны, дети выросли; в магазины заскакиваю, только когда доедаем последний огурец…Так что, это и есть – прекрасно организованная для творчества жизнь.

Executive.ru: Это правда, что у вас дома нет телевизора?

Д.Р.: Да, как раз потому, что жизнь организована. Зачем же ее замусоривать, такую прекрасную жизнь?

Executive.ru: Есть ли у вас «русская профессиональная тусовка» с теми, кто живет в Израиле постоянно – с Игорем Губерманом, Александром Окунем, Анатолием Алексиным?

Д.Р.: Губерман и Окунь – мои друзья. Это не тусовка, а близкие люди, которых, конечно, вижу время от времени, возможно, реже, чем хотелось бы – они ведь тоже люди занятые. Иногда приходится вести какие-нибудь презентации; например, презентации очередного номера «Иерусалимского журнала». Но я крайне редко сейчас появляюсь на публике. «Лета к суровой прозе клонят», как верно заметил классик…

Executive.ru: Есть такое понятие как целевая аудитория. Вы знаете свою целевую аудиторию?

Д.Р.: Нет, увольте меня от социологических тем и терминов, я этого терпеть не могу. Я повторяла много раз: писатель – существо штучное. И пишет для штучного существа – своего человека, который маячит где-то там, за краем последней страницы твоей очередной книги. А мой читатель – я его знаю, я много раз смотрела ему в глаза на своих встречах с публикой, – человек с хорошим чувством юмора, ясным взглядом на жизнь, и неплохим вкусом к этой самой жизни. Короче, это человек мне очень симпатичен.

Executive.ru: Есть ли конкуренция между литераторами, работающими для одной целевой аудитории?

Д.Р.: Серьезный писатель никогда не работает – для. Он не предприниматель, следовательно, в его пространстве нет такого слова: «конкуренция». Его товар (я имею в виду хорошего писателя) всегда – в единственном роде. А вот у читателей могут быть сразу несколько любимых писателей, и это понятно. Человек читает множество книг, и каждая из них важна в какой-то момент жизни, при каком-то своем «освещении души». Читательское пространство огромно, там много места, незачем толкаться.

Executive.ru: В марте 2011 года на канале «Россия» начнется показ сериала по вашему роману «На солнечной стороне улицы» о Ташкенте 1940-1960-х годов, который стал не только бестселлером, но и лауреатом «Большой книги» в 2007 году. Вы участвовали в написании сценария, кастинге актеров?

Д.Р.: Нет, сценарий писал Александр Червинский по моей книге. И я – опять же, сошлюсь на пресловутую географическую удаленность, – понятия не имела, что там за актеры, как и где снимают.

Executive.ru: Но фильм снимали в Ташкенте? Вы сами давно были на родине?

Д.Р.: Снимали в Ташкенте, это я знаю. А сама я – да, давно не была в моем городе, лет десять. И ехать страшно: не знаю, что почувствую, увидев вместо легендарного Сквера – голое пусто. Помните, у Самойлова – «Но как подумаю про долгий путь оттуда… Не надо! Нет! Уж лучше не пойдем».

Executive.ru: Как человек, родившийся на Востоке, вы умеете торговаться?

Д.Р.: О моем умении торговаться могут поведать множество моих друзей и знакомых, а также несколько съемочных групп, которых я водила узкими улочками арабского рынка в Старом городе. Торговаться приходится. Если ты сразу соглашаешься на цену, названную продавцом, тебя обольют презрением.

Executive.ru: Вы не задумывались об издании собрания сочинений?

Д.Р.: Помилуйте, все мои произведения регулярно переиздаются в разных обличьях и обложках. Все мое собранье – на полках магазинов. Если же вы имеете в виду нечто монументальное, коричневое или серое, тесненное, с золотым обрезом… Дайте побыть еще «живой и только, до конца», так веселее, когда все цветное. Я – человек цвета.

Executive.ru: Ваш первый гонорар вы получили в 16 лет за рассказ, опубликованный в «Юности»? На что его потратили?

Д.Р.: О, это был огромный гонорар по тем временам – 98 рублей! Мама считала, что мы должны купить что-то солидное. Что запомнится на всю жизнь. Где-то у меня даже есть рассказик про то, как мы пошли на Фархадский базар в Ташкенте, и в ближайшей подворотне наткнулись на спекулянтку Фиру, которая впарила нам кофту чудовищного розового цвета. Она сдохла (кофта, а не Фира) после первой же стирки, но осталось главное: память о первых заработанных деньгах в 16 лет.

Executive.ru: Из израильского далека, может, вам виднее, что за страшные вещи происходят с современным русским языком?

Д.Р.: Действительно – страшные. К сожалению, пласт иностранных канцеляритов покрывает современный русский язык плотным слоем серого пепла. На днях показывали передачу «Линия жизни» – я час отвечала на вопросы зрителей и что-то там рассказывала. Мне потом прислали ссылку в Интернете: в обсуждениях некоторые россияне деревянным языком обсуждали «заготовленность» моих ответов (чего не могло быть просто по жанру передачи), «слишком гладкую речь»… Вы понимаете – что это означает? То, что в России человек, умеющий быстро, связно и грамотно говорить по-русски, воспринимается уже, как нечто странное.

Executive.ru: А на иврите вы что-нибудь написали?

Д.Р.: На иврите писала доклады – когда работала в Сохнуте. Отношения с этим языком самые приветливые, на уровне уличных и соседских бесед. Ну, вот еще с зятем говорю по пятницам, когда дети приходят ко мне на ужин. Нет, язык у меня один, это судьба, это работа, это мои сны и молитвы… И знаете – мне хватает. Дай Бог с ним совладать, с этим единственным языком.

Эта публикация была размещена на предыдущей версии сайта и перенесена на нынешнюю версию. После переноса некоторые элементы публикации могут отражаться некорректно. Если вы заметили погрешности верстки, сообщите, пожалуйста, по адресу correct@e-xecutive.ru
Комментарии
Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург
>Качественная массовая литература сегодня крайне редко ассоциируются с именем одного автора. Дина Рубина – тот самый редкий случай. С 1990 года она живет в Израиле, являясь одной из наиболее популярных в мире русскоязычных авторов. И снова реклама. И снова эмигранты. И снова Израиль. И снова никуда в мире эмигрантам без России, без русского языка, без российско-советских реалий, без личных спекуляций на эту тему и т.д. Никуда. Как бы мучительно ни хотелось и как бы ни пыталось. А не принимает такого человека мир. Не уважают в мире эмигрантов, - даже в «стране эмигрантов», в США. И никому в нем бывший гражданин СССР не нужен. Тем более из тех, для которых сказать плохое и всякие ужасы о стране происхождения, - дело святое. Вот и остается им вновь все та же самая страна, откуда зачастую люди уезжают, прилюдно «отрясая пыль с ног своих». Какой бы ни был у них паспорт на руках. Да и кто еще в мире воспринимает современную русскоязычную литературу, как не в странах, где на этом языке еще кто-то говорит ? В эмигрантской среде ведь родной язык – пустая формальность, о которой стараются побыстрее забыть. А получается, что и без него никуда, если жить не на что. Что до темы данного материала, то роль писателя в т.н. “цифровую”, “информационную” и “постинформационную” эпоху сводится к тому, чтобы за счет удаления избыточных художественных образов сконцентрировать внимание читателя на подаче максимально адаптированного для его восприятия объема информации вкупе с воздействием на до максимума обостренные чувства. В результате чего современная литература все больше напоминает американский боевик, в котором истерзанное и изнасилованное доведенными до грани восприятия рафинированными цвето-звуковыми эффектами сознание (а заодно и подсознание) человека тщетно пытается обрести какое-то критическое восприятие происходящего на экране, зачастую даже не будучи в состоянии восстановить простую последовательность действия. Также и с литературой. Во главу содержания в книге ставится сравнительно простой и незатейливый тезис или группа тезисов, к которым читателя подводят все несколько сотен страниц повествования различными способами давления на его психику, через горы в общем и целом второстепенного и часто надуманного “мусора”, заставляя, фигурально выражаясь, пережевывать страницу за страницей текста, следуя от одного раздражителя к другому. Вот, собственно, литература. И вот, собственно, литературное творчество г-жи Дины Рубиной (отчество не нашел даже в сети). Для нынешнего читателя оно подходит, но для людей, читавших хотя бы в детстве нечто отличное от того, что стоит на современных книжных полках в исполнении современных авторов, эта продукция литературой уже называться никогда не будет. Какими бы тиражами она ни издавалась и за какой бы эталон качества и популярности ни выдавалась. Популярность, она ведь тоже дешевая бывает. Деланная. Рекламой. Или соотечественниками, - в том числе из числа эмигрантов, - имеющими сегодня в России в своих руках контроль над рекламой и СМИ. Так что достойного удивления здесь ничего нет. >Д.Р.: Но ведь и книги в том виде, в каком мы их читаем сегодня, существовали отнюдь не всегда. Когда-то тексты пребывали в виде глиняных табличек или свитков, например. Тексты, а не книги. Тексты самого разного значения и содержания. А книги – это вообще позднее изобретение человека. И именно с ними, - в их привычной на сегодняшний день т.н. «европейской» форме, - а не с отдельными свитками, папирусами или пергаментами и ассоциируется современная литература многих столетий истории человечества. А современные т.н. «электронные книги» – это и есть возврат от книг к тем самым записям. Т.е. символ возврата от литературы художественной, к литературе, ориентированной на подачу объемов информации в сочетании с различными сопутствующими раздражителями. >Д.Р.: Бешенство… Дело не в копейках или рублях, а в отношении к труду писателя. Именно в деньгах. Жадность. Элементарная. Потому что писательский труд сегодня – это ремесленное занятие для зарабатывания себе на хлеб насущный, на известность, на связи и на старость. Но это не творчество, как было до того. Это именно ремесленная работа. А творчество, реализуемое творцом, осуществляется таким человеком спонтанно, - он творит не потому, что хочет с помощью вырученных за свой труд денег как-то существовать. А потому, что не может не творить в силу некоего внутреннего переизбытка, именуемого вдохновением. По аналогии с тем, как корова жует свою жвачку даже тогда, когда у нее во рту ничего нет, также и работник творческих профессий или ученый занимаются своим делом даже тогда, когда нет никакой вероятности публикации результатов их творчества или сделанных ими научных открытий. Просто в силу личности и ее склада. В силу потребности самореализации. Вне зависимости от того, есть у них что в холодильнике есть или нет. В момент твочрества это отходит дял таких людей на второй план, становясь несущественным. Вот таких людей сегодня в литературе нет. Но есть множество ремесленников. Более или менее успешных. Более или менее тонко чувствующих конъюнктуру рынка, предпочтения массы, толпы, готовой потреблять продукцию их ремесленного производства, а заодно и платить за нее деньги. И по понятным причинам им следует быть готовым к тому, что часть этой продукции будет потребляться бесплатно, потому что одно дело платить за произведение искусства, а другое – выкладывать деньги за ремесленную поделку. И люди это тонко чувствуют. Именно поэтому даже в том случае, когда в сети есть в электронном виде произведения «великих», их все равно предпочитают иметь дома в бумажной версии. Именно сознавая их качество, - несоизмеримое по сравнению с современной книжной макулатурой, - тратить деньги на которую, да еще и место на книжных полках, нет никакого смысла. И которую проще скачать, стереть в виде ненужного больше файла и забыть за ненадобностью. Из чего следует вполне определенный вывод, - когда от литературы вновь появятся творцы, а не нынешние ремесленники, вот тогда и можно будет говорить о каком-то неуважении к твочреству. А пока – лишь о пренебрежении к бумажной ремеслухе, выдаваемой и раздуваемой маркетологами за творчество для безмозглой потребляющей толпы. >Как объяснить, что, как и у всех, впереди у писателя, этого странного «продавца воздуха» – года старости, когда естественным порядком мозг усыхает и перестает генерировать творческую силу, что пенсии ему никто не даст, что, в конце концов, умение писать книги - это единственное, чем многие из нас могут зарабатывать себе на жизнь… Дело в том, что у творческого человека мозг не «усыхает», в каком бы преклонном возрасте этот человек ни был. «Усыхает» он как раз у ремесленников от литературы. И тем более, у ремесленников из числа эмигрантов, у которых просто элементарно заканчивается наличный жизненный материал для того, чтобы продолжать выжимать и вымучивать из себя что-то, что могло бы восприниматься как книги. Им просто не из чего становится творить и не с чем работать. Исчезает фактура, исчезает связь с читателем, исчезает связь с тем местом, где должно происходить действие их книг. Исчезает, иным образом, связь с родиной. И они оказываются вынужденными создавать все более и более надуманные и противоречивые в своем содержании вещи. Которые, в силу их надуманности, не воспринимаются читательской аудиторией даже в том случае, когда активно пропагандируются рекламой в их среде. Пример чему – творчество В.Аксенова. Ни одна из его вещей времен эмиграции не читается, хотя рекламы им делается много. Да и впоследствии написанные – тоже. Раз будучи изломан эмиграцией, писатель уже не возродится, - даже если вернется на родину. Что талант, что тем более ремесленик. И как следствие для таких авторов из эмигрантской или просто ремесленной среды, - единственным их спасением остается Интернет, из которого можно неисчерпаемым образом заимствовать чужие истории, события, факты, случаи из жизни и т.д., без зазрения советски вставляя их в свои книги и используя в переработанном виде для работы. Собственно, вот для чего и нужен Интернет современной писательско-ремесленной братии. Сугубо для заимствований. Впрочем, не только для них. Но и для людей, именующих себя сегодня видными учеными в области т.н. гуманитарных и социальных наук, занимающихся в действительности активным мониторингом сети в поисках того, чтобы и у кого украсть интересного и полезного для себя. >Д.Р.: Не подписала исключительно по причине физической удаленности от текста данного открытого письма. Жаль, что не знала о таком. Подписала бы его обеими руками. А есть информация, что и хотели подписать обеими руками, да только упомянутые лица воспротивились. В современной писательской среде ведь отношения тоже весьма специфические, - все группируются, интригуют, дружат против друг друга. Одно слово – ремесленники. Талант обычно до такого не опускается. Он – творит, а не грызется за свою долю на рынке. >Д.Р.: Послушайте. Давайте, для начала научимся произносить словосочетание «хороший коммерческий писатель». «Хороших коммерческих писателей» не бывает. Тем более, что для этого существует более емкое и привычное определение, - «конъюнктурщики». Вот, что представляют из себя эти авторы. Специализирующиеся на максимально возможном охвате рыночной конъюнктуры с целью завладения вниманием максимально широкой аудитории, приученной, способной и желающей в конечном итоге платить деньги за их книги или которой доводится до сведения, что книги именно этих авторов являются модными, новаторскими, престижными, современными и т.д. Чистой воды конъюнктура, реализуемая вполне привычными рыночными методами на основании вполне привычных рыночных признаков и механизмов. >Ведь хорошими коммерческими писателями были и Софокл, и Аристофан, и Мольер, и Шекспир – вон сколько народу собиралось на их представления! Они были в первую очередь драматургами. Отсюда и народ на представлениях. А растиражировать в те годы театральное представление было не таким уж и простым делом. Публикация их пьес была уже делом последующим и вторичным к их твореству. >Это ж невероятный коммерческий успех! Вот по сути кредо данной писательницы. Коммерческий успех ! И чтобы выгодно ! Не создать литературный шедевр, который останется в веках, а именно хорошо покупаемая книга, за которую как можно большее число людей как можно больше заплатит. Однодневка, делающая сборы. Или последовательность однодневок, спрос на которые возрастает в моменты публикации все новых книг такого типа. Вот мечта современного литератора-ремесленника. Да еще со ссылками на классиков, на одну доску с которыми они себя ставят и на которых примеряют собственные весьма недалекие мысли, желания и чаяния. Те творили от избытка, а эти мастерят от вечного недостатка. И еще обязательно ссылаются на авторитеты для иллюстрации себя и оправдания своих действий. >Меня это потрясло: вот ведь какая читающая страна Россия, а? Значит, не все еще потеряно для нас, джентльменов в поисках сюжета. Правильнее сказать, - «раскрутка» хорошая. В том числе из через посредство связей лиц библейского происхождения, контролирующих сегодня в значительной степени как издательский бизнес в России, так и СМИ, и рекламу на этот счет. При такой поддержке редко когда можно не преуспеть даже с весьма посредственными книгами. Тем более, когда населению подспудно, явно и тайно навязывается мысль о том, что это – «самое-распресамое наилучшее», что так и должно быть, и на это следует равняться. А иначе ни один из подобных литературных шедевров даже бы не вышел на книжные полки. На то она и есть – коммерческая литература и коммерчески ориентированные авторы. >При том, учтите, что эмиграция в то время, и в нынешнее – это разные шаги. Но я была молода, здорова и отчаянна. Было много сил, понимаете? И много отчаяния. А отчаяние это тоже – страшная сила, если использовать его с умом. А, - уезжали из страны действительно с «отчаянием». В поисках обещанной этим людям хорошей жизни на Западе. За деньгами, шмотками, техникой, «валютными» товарами, за призраком хорошей обеспеченной жизни. Ехали, стремились сбежать побыстрее, поливали страну и ее историю грязью. А также людей, остающихся в ней и живущих в ней. А попутно вывезти из нее все ценное, благо уже разрешалось. А заодно и украсть чужие разработки, мысли и идеи, - себе на будущее, - все, до чего могли дотянуться. Рассказывая за рубежом всякие ужасы. А потом раз, - и молодость закончилась. И ничего не осталось. Кроме той, - некогда оплеванной по полной программе страны. Перед которой им даже в голову не приходит извиниться. Но на которой при том они никогда не забывают зарабатывать. >Д.Р.: Серьезный писатель никогда не работает – для. Он не предприниматель, следовательно, в его пространстве нет такого слова: «конкуренция». Как раз все в корне наоборот. Как бы кто ни пытался представить сегодня дело обратным образом. >Вы понимаете – что это означает? То, что в России человек, умеющий быстро, связно и грамотно говорить по-русски, воспринимается уже, как нечто странное. Нет. Просто речь эмигранта, 20 лет прожившего в другой стране, не только не воспринимается, но и зачастую отторгается национальной аудиторией, даже если он и говорит на родном для этой аудитории языке. Стиль и характер подачи информации меняются настолько, что он говорит уже не по-русски. Как и было в данном случае. Да еще и с неприятным, режущим слух акцентом. Это уже не свой человек. Его речь схематична и уподоблена по своему построению правилам другого языка, на котором ему приходится общаться основное время своей жизни. А другой язык – это уже чужой язык. Это тоже самое в восприятии людей, как с ними бы на их родном языке говорил иностранец, просто хорошо этот язык выучивший, но так никогда и не освоившийся с ним в стране, в которой на нем говорят. Собственно, именно это всегда и вызывает в эмигрантах отторжение у бывших соотечественников. Николай Ю.Романов
Knowledge manager, Москва

Бедная Дина Рубина! Наш классик Николай Ю. Романов ее не одобрил... :o

Директор по рекламе, Москва

Таки Уэльбек с Бергбедером не писатели?
Пока как их называли в Москве ''Болек и Лелек'' гусарят с водкой более надежные писатели, лишенные беспутства в мыслях и поступках как железный станок высекают слова на бумаге.
Ура !

Президент, председатель правления, Москва
Татьяна Азарченко Но этот парень! Похоже точно знает о чем он пишет, в чем разбирается отлично... :D
Романов Николай пишет: По аналогии с тем, как корова жует свою жвачку даже тогда, когда у нее во рту ничего нет....
Нач. отдела, зам. руководителя, Москва
Романов Николай пишет: Нет. Просто речь эмигранта, 20 лет прожившего в другой стране, не только не воспринимается, но и зачастую отторгается национальной аудиторией, даже если он и говорит на родном для этой аудитории языке. Стиль и характер подачи информации меняются настолько, что он говорит уже не по-русски. Как и было в данном случае. Да еще и с неприятным, режущим слух акцентом. Это уже не свой человек. Его речь схематична и уподоблена по своему построению правилам другого языка, на котором ему приходится общаться основное время своей жизни.
Николай, угомонились бы уже,пишите всю вашу многоабзацную словесную абракадабру,про то что вы любите,не говорю можете писать... Не вам, ох не вам выступать в роли рецензента Рубиной,сочинения которой являются глотком достойной литературы в наше интернет-помойное время,в которое вы регулярно добавляете свою порцию :-!
Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург
>Таки Уэльбек с Бергбедером не писатели? Кстати, при Уэльбеке в Москве я присутствовал. И в 1999 году, и в 2007 году. По его случаю в последний раз даже устраивали вечер в ВГБИЛ им. М.И.Рудомино. И по итоговым отзывам – разочаровались в итоге даже его самые ярые на тот момент поклонники. В основном человек занимался тем, что бродил в сопровождении по городу, вызывая своим видом и поведением живейший интерес сотрудников правоохранительных органов, на все задаваемые ему вопросы нечленораздельно что-то мычал или многозначительно закатывал глаза в небо. Вероятно, так и должны выглядеть и вести себя прижизненные классики. За Бергбедера – не скажу, не знаю. >Не вам, ох не вам выступать в роли рецензента Рубиной, сочинения которой являются глотком достойной литературы в наше интернет-помойное время,в которое вы регулярно добавляете свою порцию Гниловатый глоток, - или вы не находите ? Впрочем, - кому и как. Если читать вообще нечего, то может показаться действительно чем-то достойным. Тем более, если сравнивать с прочими отечественными книжными аналогами. Но в сравнении с более старой литературой – даже и близко сравнения нет и быть не может. Ведь кто-то выбирает или вынужден выбирать что-либо наипристойное и из ремесленников, если мастеров нет. Никуда не денешься. А я не случайно писал о ремесленных пристрастиях нынешних авторов. И выражения выбирал именно те, которые позволяют охарактеризовать ситуацию именно так, как она наличествует в стране и в публикуемой в ней литературе сегодня. А уж что до личных предпочтений, - нравятся вам ее местечковые книги, так и читайте их на здоровье, если ни к чему другому душа не лежит. Я ведь не запрещаю. Каждому – свое. На свой менталитет и на свои предпочтения. И на свои рыночно-коммерческие ожидания. Тем более, что из нового, - да и всего литературного ново-российского периода в целом, - сейчас вообще все равно читать нечего. Идет ли это из российской или из эмигрантской среды. Так что все эти выражения оскорбленного достоинства с уксусным выражением лица – не ко мне. Николай Ю.Романов
Нач. отдела, зам. руководителя, Московская область

А что напИсал сей замечательный ''отредактировано модератором''? Я вот очень много читаю разных умных книг. Хочется почитать ещё и правдивые про нашу современность. Но вот данная дама мне неизвестна. ''отредактировано модератором''

Нач. отдела, зам. руководителя, Московская область
Николай Романов пишет: Кстати, при Уэльбеке в Москве я присутствовал. И в 1999 году, и в 2007 году. По его случаю в последний раз даже устраивали вечер в
Мне вот интересно: а когда вы по своей основной специальности работаете? То тусуетесь, то пространные комментарии пишете... ;)
Генеральный директор, Новгород

Во многом согласен с Николаем Романовым, особенно в том, что многие современные книги и фильмы делаются ремесленниками, а не талантами. Точно так, как ритейлеры орудуют в торговле, многие современные писатели и режиссеры делают книги и фильмы. Осталось только пристегнуть к этому процессу ремесленного производства некий SAP, OLAP, 3D и ORACLE, чтобы всё происходило автоматически, включая текстовый сюжет, эмоции, рекламу.
Все больше людей живет без телевизора и кинотеатров, потому что все стоящие книги уже давно куплены, все стоящие фильмы давно в компьютере. А многие фильмы и книги, что делают сейчас, вызывают такое же отторжение как ''масло'' из магазина, которое вовсе маслом не является, но приносит ритейлу хороший однодневный доход и долго хранится в ожидании очередной жертвы.
Многие схемы продаж явно построены на том, что при мизерности затрат приносят доход даже на покупках из любопытства.
Из важного, думаю, Николай очень правильно отметил тренд о возвращении от книг к записям.
Т.е. возврата от литературы истинно художественной, к литературе, ориентированной на подачу объемов информации в сочетании с различными сопутствующими раздражителями.

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Дискуссии
Все дискуссии
HR-новости
280 тысяч человек зарегистрировались как самозанятые в 2019 году

Подключиться к новому налоговому режиму можно в мобильном приложении «Мой налог».

Эксперты: 4-дневная рабочая неделя приведет к снижению зарплат

Закон не препятствует пропорциональному снижению ФОТ при переходе на четырехдневную рабочую неделю.

75% россиян не верят в пенсии

Три четверти россиян не верят в пенсии, показал опрос Райффайзенбанка. А те кто верят, полагают, что она составит всего 10-20 тыс. руб.

Японцы доказали, что при четырехдневной рабочей неделе производительность растет. В Microsoft сообщили о росте на 40%

Японское подразделение Microsoft подвело положительные итоги месячного эксперимента по переходу на четырехдневную рабочую неделю.