Молоко без коровы не получится, или Как создать почву для инноваций

Жестокая экономикаДмитрий Потапенко, Александр Иванов «Жестокая экономика. 37 невыученных уроков». – М: «АСТ», 2020.

Известный российский предприниматель и «правдоруб» Дмитрий Потапенко и президент Национальной Ассоциации Дистанционной Торговли (E-commerce Russia) Александр Иванов решили объединить усилия, чтобы написать поистине необычную книгу, которая приоткрывает завесу тайны над кризисными этапами экономики разных стран в разные эпохи. Тем удивительнее, что чем дальше шло исследование, тем больше аналогий с современными реалиями находили авторы. Что из этого получилось – судить читателю. Но до сих пор еще не было ни одной книги, столь емко, понятно и непринужденно подмечающей уникальные общие черты в экономическом развитии стран.

Подсолнечное масло

Когда конкистадор Франсиско Писсаро-и-Гонсблес привез подсолнух из Америки в Испанию, то на сельскохозяйственные свойства этого растения внимания не обратил никто – да и не так уж и важно было в стране, славящейся своим оливковым маслом, то, как именно какие-то неведомые дикари по ту сторону Атлантики использовали это растение.

Красивый цветок поместили в мадридском Ботаническом саду, и множество народу стекалось любоваться им. Подсолнух оказался не только красив, но и неприхотлив – он отлично принимался буквально по всей Европе, и победное шествие этой красоты достигло, уже во времена Петра I, и России.

Нельзя сказать, чтобы из этой красоты не пробовали извлечь пользу – например, в Германии научились из семян варить «кофе», а в Англии молодые ростки подсолнечника употребляли в пищу, наподобие спаржи. Кроме того, вся Европа с удовольствием лузгала семечки и кормила ими домашнюю птицу. В Англии же еще в 1716 году был запатентован способ получения из семян масла, но, по неизвестной причине, подсолнечное масло тогда так и не получило распространения, и вскоре о патенте забыли.

В России у подсолнуха нашлись свои радетели, самым известным из которых был, наверное, академик Севергин, пропагандирующий это растение как прекрасный корм для птицы и сырье для приготовления кофе. Его замечательная статья «О приготовлении масла из семян подсолнечника», появившаяся в 1779 году в Академическом ежегоднике, вызвавшая большой научный интерес даже за пределами России, однако, не привела ни к каким экспериментам в этой области.

В XVIII веке начинается бурное освоение русскими бывшего Дикого Поля, плодородных земель к югу от Воронежа и Белгорода, и вместе с переселенцами из России на эти земли «переезжает» и подсолнух. Отличная почва, тепло и солнце преобразуют растение: оно сильно «вытягивается», зонтик увеличивается в размере, а семена становятся чуть ли не втрое крупнее тех, что были привезены когда-то из Америки. Параллельно с масштабными и массовыми событиями всегда случается и что-то маленькое, частное.

В 1805 году, неведомо, за какую именно провинность, Шереметевы из своих тульских владений перемещают во владения воронежские, в Алексеевскую слободу, некоего Даниила Бокарева, разлучив того с семьей. Оный же Бокарев на своем частном участке, в свое удовольствие выращивает подсолнечник, как считалось, для употребления семечек. Однако, похоже, опальный крепостной, слыхом не слышавший ни об английском патенте 1716 года, ни о научных изысканиях академика Севергина, ни уж тем более о добыче масла из подсолнуха народами Америки, вынашивал какие-то свои планы.

Поднаторевшему еще в тульский период своей жизни на «бое» масла из конопли и льна Бокареву очень приглянулся подсолнечник, и он попробовал использовать его для тех же целей. Выточив из дубового пня емкость, он приспособил к ней прижимной цилиндр и сделал отвод для стока жидкости. С помощью молотка и клиньев цилиндр давил засыпанные в дубовую емкость семена. Первый же эксперимент, в 1829 году, окончился чрезвычайно успешно: Бокарев получил несколько ведер отличного масла, качества которого были оценены высоко – все масло было быстро распродано по высокой цене. Рассказывают, как недоверчивые покупатели обмакивали в масло хлеб, если поджаренную на нем картошку и, только поняв, что «это все без обмана», покупали товар. На следующий год Бокарев уже высаживал подсолнечник «промышленно», и его масло снова имело большой успех.

От этого ремесленного производства до производства промышленного дистанция оказалась мизерной: уже в 1833 году купец Папушин, испросив соизволения графа Шереметева, которому принадлежала Алексеевка, строит там вместе с Бокаревым первый в истории завод по производству «подсолнечной олии». Завод работает на конской тяге 150 дней в году и производит 1000 пудов масла в сезон. В следующем, 1834 году Бокарев запускает свой собственный завод. Алексеевка и окрестности на многие версты засаживаются теперь исключительно подсолнухами.

Уже в 1841 году алексеевское масло отправляется на экспорт, и его «европейский дебют» оказывается более чем успешным – в первый же год за границей продано 2 тысячи пудов.

Алексеевские, о которых в трудах «Вольного экономического общества» сообщается как о «с давних пор, вошедших у нас в пословицу, как самые сметливые пройдохи на все руки», быстро богатеют – производство масла не трудозатратно, им занимаются тогда, когда сельхозработы уже закончены, а жмыхом откармливают свиней, которых «каждый крестьянин под жмых заводит во множестве».

В 1860 году в Алексеевке и окрестностях работает уже около 120 маслобоен, дававших в сумме 900 тысяч пудов продукта, а один только экспорт «русского масла» составляет более 100 тысяч пудов.

Резкое сокращение числа производств вызвано техническим прогрессом: в конце 80-х купцы Евреинов и Бибиков начали применять при отжиме масла паровые машины, и мелкие производства, проигрывая в производительности и себестоимости, разорялись. Высокая конкуренция беспощадно отсеивала производителей с плохо отфильтрованным и имеющим большой осадок маслом – оно сильно уступало в качестве заводскому и ценилось невысоко.

В 1897 году рижский купец Карл Габеркорн открывает в Алексеевке ганусовый (по переработке эфирных масел) завод, на базе которого и сейчас существует один из самых крупных производителей подсолнечного масла в стране.

Выращивание подсолнечника и производство из него масла оказывается делом выгодным, и вскоре им «заболевает» вся страна – исходя из белгородских и воронежских черноземов, «спускается» на Украину и Кубань, приходит на Волгу и Прикаспий. В 1913 году в стране уже действует более 400 довольно крупных заводов. Имя Бокарева меж тем было забыто и, возможно, потерялось бы в истории и вовсе, если бы о нем и его заслугах не рассказал в журнале «Сельское хозяйство» в 1860 году помещик Африкан Терентьев, купивший Алексеевку у графа Шереметева. Есть легенда, что в то время сам Бокарев будто бы был еще жив, но слава все-таки обошла его стороной: когда он на самом деле умер и где покоится его прах – неизвестно.

Зато в 2005 году в Алексеевке ему открыт памятник. Подсолнечное масло – четвертое по популярности на планете (8,7%) из растительных масел, уступая пальмовому (34,0), соевому (27,7) и рапсовому (15,0). Россия – производитель и экспортер номер два в мире, уступая по этому показателю только Украине. История разведения подсолнуха прекрасна еще и тем, что в 80-х годах XIX века этот продукт произвел «полный оборот», вернувшись вместе с переселенцами из России на свою историческую родину, на американский континент, уже как культурное растение, а вместе с ним туда «переехало» и производство подсолнечного масла.

Забытые искатели

Предпринимателей того времени правильнее было бы называть искателями. Из обычного цветка, который считался именно цветком для эстетического наслаждения, предприниматель начал делать «кофе». А после этого попробовал употреблять в пищу семечки. И тут появился наш соотечественник Даниил Бокарев, который поднаторел в выработке масла из конопли и льна и решил использовать этот цветок именно как искатель, как новатор. И эти новации привели к перевороту экономики не только небольшого городка Алексеевка, но и всей России.

Неприхотливое растение и искатель Даниил Бокарев, который оказался неоцененным и соотечественниками, и временем… О нем вспомнили только в 2005 году, поставив памятник. Где он захоронен?.. Как он закончил свою жизнь?..

К сожалению, это судьба почти всех изобретателей на Руси. Почему-то их мыслями, их продукцией мы пользуемся до сих пор, но не ценим их при жизни. Сколько изобретателей уехало туда, где реализуются их мечты? На завтраке у Германа Грефа один из профессоров сказал, что «мы все время хотим получить молоко без коровы».

«Корова» – это инфраструктура. Мы все время задаем вопрос, как же нам совершить прорыв. Прорыв нужно начинать с базового – создать инфраструктуру, чтобы очередной Даниил Бокарев, появившийся на земле российской, не сгинул как человек никому неизвестный. Технический прогресс – всего лишь слуга идей.

В настоящее время Россия находится на втором месте по производству подсолнечного масла, но не чтит Даниила Бокарева. У нас даже нет такой торговой марки, или она непопулярна, хотя этот человек достоин того, чтобы им гордились.

Читайте также:

Комментарии
Участники дискуссии: Максим Часовиков
Руководитель, Москва

Да вообщем-то все правильно, общее направление мысли при оценке инноваций может быть?

1. Определить какую потребность инновация удовлетворит

2. Сколько за удовлетворение этой потребности готовы платить

3. Чем с инновацией удовлетворить эту потребность лучше, чем без нее

4. Как это сделать технологичнее

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Статью прочитали
Обсуждение статей
Все комментарии
Новости образования
В WU Executive Academy рассказали об искусстве цифрового управления проектами

Эксперты назвали 5 ключевых вопросов по этой теме.

Эксперты рассказали о 6 наиболее значимых тенденциях бизнес-образования в 2020 году

Как компаниям придется корректировать свой деловой подход, чтобы адаптироваться к меняющимся условиям?

Эксперт WU Executive Academy рассказал о возможной пользе коронавируса для бизнеса

Есть смысл искать бизнес-возможности, создаваемые кризисами и катастрофами. Проблемы реальны, как и спрос на новые решения для них.

Опубликован рейтинг влиятельности университетов России

Всего в списке 75 высших учебных заведений страны. В топ-10 оказались восемь московских и два санкт-петербургских вуза. 

Дискуссии
Все дискуссии