Михаил Прохоров: «Я не привык опускать руки. Работать надо»

Михаил Прохоров: «Я не привык опускать руки. Работать надо»

Президент инвестиционного фонда «Группы ОНЭКСИМ» Михаил Прохоров встретился с выпускниками и слушателями Международной школы бизнеса Финансового университета, среди которых было несколько участников Сообщества менеджеров Executive. Основными темами дискуссии, материалы которой мы публикуем в сокращении, были взаимодействие труда и капитала, системы образования и бизнеса, соотношение коррупции и модернизации. Кроме того, аудиторию интересовали принципы инвестиционной деятельности Михаила Прохорова и подробности его автомобильного проекта.

Вопрос аудитории: Прокомментируйте, пожалуйста, инициативу РСПП по увеличению продолжительности трудовой недели.

Михаил Прохоров: К сожалению, произошла утечка рабочих документов из аппарата РСПП. Я сейчас «прохожу» как автор шестидесятичасовой рабочей недели. Вообще-то, в статье 284 Трудового кодекса как раз говорится, что в России разрешена шестидесятичасовая рабочая неделя. Плохо ли это, хорошо ли, но автор – не я. Это – политика «Единой России», которая голосовала за кодекс в 2001 году. Дискуссия по этому поводу идет очень смешная, потому что содержания никакого. Как только пытаешься получить содержательный ответ, тебе говорят, что рабочие умирают, что ты – против трудящихся, против модернизации, потому что хочешь заставить людей работать 60 часов. Смысл предложения вот в чем. Продолжительность основной рабочей недели зафиксирована: 40 часов. Еще 20 часов человек может подработать дополнительно (половина ставки). Что сейчас происходит? С этой проблемой к нам обратились сотрудники высокой квалификации: «Я, слесарь, шестого разряда, отработал 40 часов и хочу работать еще. Но в своей организации могу трудиться дополнительно не по своей профессии, а по основной специальности не имею права». Предложение РСПП: давайте разрешим каждому, если он хочет, с его письменного согласия, трудиться на 1,5 ставки на его рабочем месте. У меня в Норильске эта проблема – сплошь и рядом. На особо вредных производствах шестичасовой рабочий день и отпуск 73 рабочих дня. Но ни один нормальный человек 30-35 лет не может отдыхать 73 дня. Поэтому что они делают? Шабашат 40-45 дней. Если мы разрешим каждому желающему работать за дополнительные деньги на его рабочем месте, то можем сократить расходы на подготовку персонала. Это выгодно: лучше две цены заплатить, зато у меня будет меньшее количество рабочих. Теперь давайте посмотрим на проблему с другой точки зрения.

Экономическая модель

Производительность труда

Социальные гарантии

Европейская

Высокая

Высокие

Азиатская

Высокая

Низкие

Российская

Низкая

Высокие

Наша экономика более зарплатоемкая, чем, например, итальянская. По производительности труда отстаем от лидеров в среднем в 4-4,5 раза, а в некоторых отраслях, например, в машиностроении, наша производительность составляет 6% американской. Вот в таком состоянии мы входим в глобальную экономику. Нам нужно догонять другие страны, вопрос, как? Думаю, в восприятии проблемы проявляет себя стереотип марксистско-ленинской философии столетнего образца: если бизнесмены, капиталисты, или, что еще хуже, олигархи, что-то предлагают, значит, это плохо для трудового народа. Такая дискуссия идет. Если говорить содержательно, то есть несколько позиций. Во-первых, в России вообще не работает срочный договор, это, на мой взгляд, ухудшает перелив кадров из одной отрасли в другую, особенно в условиях инновационной экономики. Следующая поправка, которую мы предложили, связана с совмещением работы и учебы. Мы считаем, что если работодатель послал человека учиться, то нужно оплачивать два месяца отпуска на сдачу экзаменов. Но если сотрудник хочет учиться сам из любви к искусству, то не нужно. Поясню, почему. Во-первых, он «съедает» деньги своих коллег, у которых соответственно из-за этого ниже производительность труда, и им приходится делиться. Во-вторых, он занимает чужое место. У меня был клинический случай в компании. Один очень способный инженер, на которого мы рассчитывали, поступил в ГИТИС на режиссерский факультет. Сказал, что всю жизнь мечтал учиться в этом институте, и, наконец, может себе это позволить, потому что ему оплачивают отпуск. Как инженер он занимает чье-то место, но главная проблема состоит в другом: учеба должна поддерживать целевую, а не абстрактную должность. Представьте, что все сотрудники РЖД – 1 млн человек – пошли учиться на артистов, юристов и экономистов. По закону компания обязана каждому оплачивать учебный отпуск. Что у нас будет со стоимостью билетов? Я не против высшего образования. Я – за. Просто вопрос заключается в том, а есть ли рабочее место под это образование? Более половины россиян, заканчивающих сейчас вузы, никогда не найдут достойное рабочее место по своей специальности и будут профессиональными безработными. Это – не нормально. Поэтому мы пытаемся очень мягко, маленькими шажками чуть-чуть улучшить ситуацию.

Executive: Коррупция и модернизация: кто кого? И когда?

М.П.: У меня есть свой рецепт борьбы с коррупцией. На мой взгляд, говорить о том, что воровать – это плохо, кого-то наказывать периодически, устраивать показательные процессы – не эффективно. Нужно очень медленно привести к такому состоянию, чтобы заработная плата была человеку небезразличной. Это – очень важный психологический аспект. Потому что человек, который долгое время ворует, считает воровство абсолютно нормальным. И когда происходит перекрытие каналов, он считает, что это несправедливо. Приведу норильский пример. У нас есть молочный и пивной заводы. Для того, чтобы вода была хорошая, а это очень важно и для пива, и для молока, на деньги губернатора были проведены две трубы от артезианских источников. В рамках программы поддержки малого и среднего бизнеса заместитель директора сдал одну из труб небольшому предприятию, а другую просто запаяли, потому, что воды из одной было вполне достаточно. Излишне говорить, что компания, получив от нас в аренду объект за 100 тыс. рублей, продавала нам воду по $2 млн. Когда я столкнулся с подобным вопиющим безобразием и попытался воздействовать, меня обвиняли в том, что я против малого бизнеса и объяснили, что так делать нельзя. На следующий год мы снизили цену до $1,5 млн, через год до $1 млн, потом до $500 тыс., потом до $250 тыс., а потом владельцу малого предприятия стало неинтересно, он сам отказался. Так у человека происходило медленное привыкание к другим правилам игры. За один день проблему решить нельзя. Нужно менять и психологию и сужать возможности для коррупции.

Вот еще пример. Сейчас идет борьба с коррупцией путем введения электронных торгов. Я считаю, что дело не в технологии. Как воруют при помощи электронных торгов? Работник формирует заказ, он знает, какая продукция кем производится. Под своего посредника определяет лот, состоящий из товаров четырех заводов, соответственно, «чужой» производитель не может победить, потому что лот содержит позиции, которые он не производит. Побеждает посредник, у которого уже подписаны контракты с четырьмя заводами, он выходит со своей эффективной фирмой и совершенно спокойно выигрывает любые электронные торги. Поэтому вопрос не в том, как проводить торги. Вопрос в качестве мышления, в «системной зарядке», которая воспитывается много-много лет. Процесс изменений должен идти медленно и, повторюсь, касаться психологии. Есть еще одна проблема: двойные стандарты. До того момента, пока элита делает одно, а говорит другое, очень сложно заставить всех и каждого следовать «белым» правилам.

Executive: Ожидает ли Россию передел собственности в связи с появлением «голодного поколения»?

М.П.: Вы задаете классический вопрос, который беспокоил умы в Европе в XVII-XVIII, а в Америке в XVIII-XIX веках. Легитимность того, что могут наследовать дети. Крайне тяжелая и болезненная проблема. Она очень тяжело решалась многими странами. Совершенствовались доказательства, многие теряли состояния родителей. Кто-то утрачивал, потому что отнимали, а кто-то потому, что просто не мог управлять. Соответственно стоит важнейший вопрос – могут ли дети поддерживать империи своих родителей. Я к этому отношусь очень спокойно, детей у меня нет, поэтому пока придется самому работать, надеюсь, что долго и счастливо. Вопрос заключается в том, как общество отреагирует на передачу гигантских состояний, я думаю, что если речь просто о деньгах, здесь проблем не будет, они возникнут в связи с передачей знаковых активов, которые в общественном сознании являются национальным достоянием. Даже в вашем вопросе звучит сомнение, а легитимно ли ими владеют нынешние собственники. У многих разные мнения на этот счет, это нормально. Большинство считает, что не справедливо. При том, что родители хоть ходили под бандитскими пулями и что-то сделали своими руками. А дети что? «Родились с золотой ложкой», учились в Гарварде или в Финансовом университете. Это – сложнейший психологический вопрос для общества. Как он будет решен? Честно говорю: «Не знаю». Передел собственности заканчивается обычно плохо. Он не сводится к тому, чтобы отнять только у богатых… У каждого есть приватизированные квартиры, дачи, машины, это тоже частная собственность. Если кто-то думает, что экспроприация остановится в верхах – он сильно ошибается. У нас олигархами называют владельцев магазина в деревне. Поэтому процесс дойдет до каждого.

Вопрос аудитории: Как соотносятся требования бизнеса и деятельность российской системы образования?

М.П.: Я считаю, что у нас тяжелейшая ситуация на рынке труда. 20% профессий требуют высшего образования, 80% – среднего специального или начального. Распределение выпускников почти зеркальное: 70% имеют высшее образование, 30% – среднее специальное и начальное. Это означает, как я уже сказал, что больше половины специалистов никогда не будут работать по профессии. Что делать? Работать. У нас есть предложение, как аккуратно, медленно попытаться поменять систему заказов. Это – нетривиальный вопрос, он тоже сильно завязан на психологии. Думаю, бизнес здесь должен быть довольно активен: во многих крупных компаниях есть 10-15-летние стратегии. Мы понимаем, какие специальности будут нужны и в каком количестве на протяжении этого периода, с точностью 15%. Наконец, есть государство, которое является гигантским работодателем. К его деятельности тоже применимы принципы бизнеса, потому что, думаю, что у всех есть нарекания к модели управления, к госинститутам среднего и нижнего звена. С учетом всех этих требований необходимо решать эту сложную проблему. В противном случае, если мы не поднимем производительность труда в бизнесе, в государстве, в системе образования, ничего хорошего нас не ждет. Распределением нефтяной ренты жить не можем: на всех не хватит. Поэтому мы должны создавать добавленный продукт и идти в инновационную экономику. Это процесс довольно тяжелый. Когда я им пытаюсь заниматься, порой даже близкие соратники критикуют и спрашивают: «Тебе что, больше всех надо? у тебя же все хорошо!». Я отвечаю: «Вы не поверите, но жить-то я хочу в России». Мне возражают: « Но она вырождается». Тем не менее, я хочу жить здесь. И если я понимаю, что есть проблема, я буду пытаться ее решить. Мое активное выступление против профсоюзов и даже против линии «Единой России» по трудовому кодексу, это пример такого рода. Гражданское мужество должно быть. Бизнес любит язык засунуть в… разные места и тихо сидеть. Дескать, ну, переживем. Очень часто люди заранее боятся: «А что подумает высокое начальство?». А оно, может быть, ничего не думает. Или считает так же, как ты сам. У нас никто не высказывается по этому поводу. Вопрос в том, где мы живем: в стране, где нет бедных или где нет богатых? Мне хотелось бы, чтобы мы жили в такой, где нет бедных. Для этого нужно очень много работать. Оптимистичный сценарий – 12-15 лет, при условии, если возьмемся за дело сейчас.

Вопрос аудитории: Вы оцениваете уровень образования топ-менеджеров, которых принимаете на работу?

М.П.: А я вообще на это не смотрю. У нас есть человек Юрий Рындин, у которого вообще нет высшего образования. Но я считаю, что он самый сильный логистик в стране. Он работал по логистике в «Норильском никеле», сейчас работает в «Полюсе» (по сведениям редакции, у Юрия Рындина есть высшее образование – E-xecutive). Есть командная задача. И я подбираю людей, которые в своей сфере намного сильнее меня. Потому что, если он мне равный, то ему нечего делать, я могу его заменить. А он должен меня усиливать. Поэтому я не боюсь конкуренции, и если будет человек, который сильней меня в том, чем я сейчас занимаюсь, я надеюсь, у меня хватит воли это признать и уступить свое место. Я очень хотел бы надеяться, на то, что так и произойдет, ну, а пока готов конкурировать. Я не беру сотрудников на рядовые должности, я беру топ-менеджмент, я его смотрю. Соответственно я составляю всю вертикаль…

Вопрос аудитории: Не являются ли олигархи слишком большой нагрузкой для российской экономики?

М.П.: Считаю, нет такого термина «слишком» Нет понятия «много» или «мало». Есть рынок. И, если вы на рынке сумели себя продать за очень большие деньги, значит, вы молодец. Если вы самый лучший, но не смогли продать себя по каким-то причинам, значит «что-то в консерватории не так». Что же касается справедливости. Вы полагаете, что миллиардеры «нагружают» нашу экономику. Я же считаю, что мы – подпорка, нужная для того, она не подкашивалась. Процесс раскулачивания мы уже проходили, он закончился плохо. Вопрос заключается в том, эффективны ли мы – управленцы, менеджерский кластер России – в сравнении с западными коллегами? Скажу абсолютно честно: и работники, и менеджеры уступают западным конкурентам. Есть отдельные яркие личности, которые могут работать на мировом рынке. Не забудьте, мы все учились «прямо из жизни»: начинали с кооперативов, с разборок, ездили на стрелки с бандитами… Поэтому менеджмент у нас очень практический. Он был связан с огромным риском для жизни. Миллиардеров, которые «давят на экономику», в реальности осталось мало. Многих из тех, кто были богатыми в 1990-х годах, уже нет в живых. Либо они уже «на пенсии», потому что выдерживать такой темп очень тяжело. Другие, у которых накопилась усталость, думают о том, чтобы остаться пассивными акционерами, перевести акции в фонд, спокойно воспитывать детей и передавать опыт молодежи. Но на их место придут новые менеджеры. Это тоже неплохо, но, на мой взгляд, ни одному крупному бизнесмену спокойное место под солнцем не гарантировано. Мы помним, были разорения гигантских компаний, например, WorldCom с капитализацией $200 млрд. Или Enron, чья стоимость составляла $65 млрд. Казалось, что ничего прочнее нет…

Executive: На каких принципах строится ваша инвестиционная политика?

М.П.: Сейчас среди журналистов, пишущих на экономические темы, идет дискуссия о том, что Прохоров сошел с ума, потому что он затевает какие-то странные проекты, которые не ведут к заработку денег. На любом этапе развития существует своя стратегия. В 1990-е годы, когда ГКО приносили 400-500% годовых, было критически важно иметь большой объем бюджетных средств, это было признаком конкурентоспособности. Мы этим занимались. После кризиса нужно было иметь большие активы в сырьевом секторе, который давал значительный денежный поток и приводил к росту капитализации. Сейчас, даже, несмотря на то, что я вкладываю приличные деньги в инновации, основное состояние составляет сырьевой сектор – «РУСАЛ», «Полюс-Золото» и еще такая компания «Интергео», где сконцентрированы очень интересные лицензии на разработку меди, никеля, молибдена и титана, стоимость которой в течение 4-5 лет вырастет автоматически. Поэтому первый критерий, по которому я рассматриваю проект, – он не должен быть сырьевым. Нужна диверсификация. Второй: бизнес должен быть конкурентен не только в России, но и в мире. Я считаю, что границы локальной конкуренции будут снесены. Может быть не быстро, но будут. Шаг за шагом. Третий: могу ли я приобрести актив значительно дешевле, в нашей стране, нежели за границей? Четвертый: я никогда не пойду на первом этапе в проект как портфельный инвестор. Я либо сам, либо вместе с партнером, должен контролировать 51%. Объясню, почему. Когда покупаете миноритарный пакет, вы в принципе инвестируете в тренд на рынке. В кризис, когда переломилась тенденция, даже самые хорошие компании валились со страшной силой. Я инвестирую не в тренд, а в менеджмент, в стратегию. Я контролирую cash flow. Когда я выйду на пенсию, буду делать портфельные инвестиции, другого варианта нет. А пока другие подходы. Пятый: как только бизнес вырос до того размера, когда увеличивается не в разы, а со скоростью 10-15% в год, он становится для меня не интересным. На этом этапе нужно искать, с кем слиться. Это может быть российская или западная компания, не принципиально. Главное, чтобы результат был 1+1>2. Соответственно, когда мы затеваем какой-нибудь проект, мы всегда смотрим, какой будет exit strategy. Вот это вот собственно очень важный момент, могу прокомментировать. Например, мне приписывали желание войти в «Уралкалий», говорили о возможной сделке по объединению «Сильвинита» с «Уралкалием». Когда меня пригласили поучаствовать, я отказался, потому что предложение не соответствовало моим критериям. Это сырье, актив находится в том же секторе, где у меня все хорошо. Если «Уралкалий» объединить с «Сильвинитом», то появляется монополист. Это обстоятельство затрудняет exit strategy, потому что когда предприятие становится слишком большим, появляются антимонопольные органы.

Еxecutyive: Как вы оцениваете инновационное состояние российской экономики?

М.П.: Сначала деньги в знания, потом знания в деньги. Это – модель любого развития. Давайте с науки начнем, я довольно много ею занимался. У нас есть иллюзия, о гигантском научном запасе, доставшемся нам от СССР. Я делал специальный анализ, который выявил очень интересные закономерности. Там, где есть мировые, глобальные рынки – у нас нет ничего. А там, где на Западе рынков нет – мы или впереди планеты всей, или выглядим довольно прилично. Наука в этом не виновата. В Советском Союзе никогда не ставился вопрос, подлежит ли конкретная научная идея трансформации в рыночную бизнес-систему? Это было не обязательно. Мы летели в космос, потому что была поставлена задача: лететь. Сейчас постепенно начинается нормальный диалог ученых и бизнесменов, и соответственно приходит понимание того, что нужно строить рынки. Процесс этот будет трудным и долгим, но у нашей страны есть несколько конкурентных преимуществ. Первое состоит в том, что в России молодая рыночная экономика, ей еще нет и 20 лет. У нас не устоялись правила, и в условиях, когда глобальный мир меняется под воздействием кризиса, есть возможность сделать скачок. Второе. Я бы не отказывался от сырья, его наличие – это вполне приличное конкурентное преимущество, только желательно к нему «приделать» добавленную стоимость. Создавая добавленный продукт, мы организуем рабочие места для квалифицированных работников, получаем больше доходов, увеличиваем приток в бюджет. У нас будет выше производительность труда, соответственно, социальные расходы не будут тяжелыми. Мы пока тратим на бедность, точнее на борьбу с ней. Третье – мы огромная транзитная держава. Мы можем соединить Азию и Европу. Для этого нужно строить дороги, хабы, переходы, перевалки, это гигантский современный бизнес по организации любого трафика. Четвертое заключается в том, что мы – очень креативная нация. Нас хлебом не корми – дай пофантазировать, дай что-нибудь придумать, чтобы не заниматься рутинной работой. Если можно будет направить кипучую энергию, когда нам за державу обидно, в русло практической реализации, то рывок будет достаточно сильным. Я – оптимист и не привык опускать руки. Работать надо.

Вопрос аудитории: Ваш автомобильный проект – это бизнес или хобби?

М.П.: Что касается автомобиля, класс которого журналисты назвали буквой «Ё» – это бизнес. Если мы хотим развивать инновации, то должны создавать в первую очередь рынки готовой продукции. Если мы придумали инновацию для цепочек западных компаний, то шансов, что она найдет применение, мало – не более 10%. Надо делать современный инновационный конкурентный продукт, который может продаваться, как готовое изделие. Две главные инновации для автомобиля «принесли с улицы». Идею роторного двигателя предложил один умелец. Он показал, что поршень может двигаться по кругу, не соприкасаясь с поверхностью. Это означает, что масло менять не надо: один раз залил, и машина работает. КПД на разных видах горючего (сжатый, сжиженный газ, бензин, дизельное топливо) на 3-10 % выше аналогичных показателей всех существующих моторов. Другой человек принес нам провод, который придумал его отец в 1970-е годы для оборонки, но изобретение там не прижилось. У кабеля какое-то особое сечение, в итоге он в четыре раза легче обычного, а пропускает ту же силу тока. В результате вес нашего двигателя, вместе с энергоустановкой – всего 65 кг. Собственно говоря, за счет этого мы создаем новый «Ё-класс». Очень маленькая машина внешне, а внутри огромный салон: я туда влезу, это очень важно. При этом мы создаем такой автомобиль, который будет одновременно представлять собой и транспортное средство, и iPod. Ведь, когда стоишь в пробках – необходимо продолжать работать. В автомобиле будет программное обеспечение, поддерживающее выход в интернет, не говоря уже о телефонной связи. В некотором смысле машина будет представлять собой конструктор «Лего». Там есть 400 основных блоков, их можно менять. Если, например, придумали новую, лучшую батарею, то скрутили в гараже – купили – поставили. И машина работает. Она вбирает в себя любые появляющиеся инновации. В этом смысл. Проект разрабатывается по системе crowdsourcing, мы очень активно ею пользуемся: на сайте проекта даются технические задания, в ответ получаем огромное количество предложений, 80% из них безумные, остальные 20% реально интересны. Мы считаем, что «модная фишка» будет поддержана в первую очередь молодежью. Здесь недостаточно сравнивать цену покупки, надо считать цену эксплуатации, расходы на которую будут минимальными. Она практически не ломается, ну, если только колесо только не пробьешь, ресурс хода двигателя один миллион километров. Принципиальной проблемой является развитие новой инфраструктуры производства комплектующих изделий. Все нынешние существующие – очень плохого качества. Нужно создать новый рынок, который мы хотим отдать на аутсорсинг малому, среднему, крупному бизнесу. Конечно, в любом проекте есть неконтролируемые риски. Это – абсолютно нормально. Риск надо любить, если ты бизнесмен, надо уметь им управлять и пытаться его победить. Потому что успешных всегда меньше, чем тех, которые занимаются бизнесом.

Благодарим Международную школу бизнеса Финансового университета за помощь в подготовке публикации.


Эта публикация была размещена на предыдущей версии сайта и перенесена на нынешнюю версию. После переноса некоторые элементы публикации могут отражаться некорректно. Если вы заметили погрешности верстки, сообщите, пожалуйста, по адресу correct@e-xecutive.ru
Комментарии
Нач. отдела, зам. руководителя, Люксембург
>Производительность труда в России в четыре раза ниже, чем в странах с развитой экономикой. С развитой – это с какой ? Применительно к экономикам стран Западной Европы, от (2,8) 6,5 до (5,2) 8,5 раз в зависимости от сферы деятельности (в скобках даные вропейские минимумы по странам ЕС, за исключением бывшего соц.лагеря). Применительно к США, - от 7,2 до 12,4 раз. Применительно к Японии - от 6,2 до 14,4 раз. А применительно к экономике Китая – от 3,8 в сельском хозяйстве до 9,2 раз в отдельных областях промышленности. Так что, что именно хотел сказать автор данного высказывания, и откуда у него цифры – непонятно. Как работали наши конвейеры тех же автомобилестроительных предприятий в разгар рабочего дня как на «Форде» в обеденный перерыв, так и сейчас продолжают так работать. Выше приведены данные доклада аналитической группы, представленные экспертами Европейской Комиссии за 2008 год. Т.е. фактически еще до того, как начали сказываться последствия кризиса. Сейчас ситуация может быть еще хуже не в пользу России.>Однако это не повод для уныния, считает миллиардер Михаил Прохоров. Действительно, серьезно на ситуацию это все равно никак не влияет. Поскольку работать объективно некому, да и не на чем. Работать вообще не престижно. Так что унывать в таких условиях могут себе позволить только специалисты в области экономического развития.>Ситуацию можно изменить за 12-15 лет, при условии, если мы возьмемся за дело сейчас. Если нет гарантии или оснований считать, что уже нынешнее поколение «не кусит от плодов труда своего», то улчше ничего подобного не предлагать и даже не заикаться о подобных проектах. Люди должны успеть в сознательном и относительно молодом возрасте успеть «пощупать» конкретные результаты своего труда. А не рассчитывать на то, что, может быть, ими воспользуются их дети или даже по нынешнему раннему репродуктивному порогу – уже их внуки. Человеку просто не интересно работать с такой перспективой. Он не может столько ждать. Ему нужно скорее и с конкретным результатом. Так что срок в 12-15 лет в данном случае не реалистичен. Для России и российского менталитета предельным сроком являются 5 лет, а оптимальным – 3 года. При получении первых хотя бы каких-то, но видимых и осязаемых результатов самое позднее через 1,5 года. Вот когда у сильных мира сего возникнут мысли насчет того, как уложиться в эти сроки, вот тогда и можно будет их выслушивать. А пока предложенные цифры – это гарантированная попытка догнать уходящий поезд, не имея даже ручной дрезины.>Смысл предложения вот в чем. Продолжительность основной рабочей недели зафиксирована: 40 часов. Еще 20 часов человек может подработать дополнительно (половина ставки). Эти дополнительные 20 часов человек должен подрабатывать по более высокой ставке, как бы то ни хотелось обратного руководству предприятия, чтобы сэкономить на рабочем деньги. Плюс, - еще 10 часов сверхдополнительных по еще более высокой ставке. Больше нельзя, чтобы окончательно не расстроить людям и без того неважное здоровье. Естественно, с соблюдением всех мыслимых и немыслимых трудовых норм охраны здравоохранения советского периода и современных западных производств для «химиков». Все дополнительные часы идут только с письменной просьбы каждого конкретного рабочего или сотрудника, а не по иницативе руководства предприятий в принудительно-обязательном порядке, как у нас любят. Поскольку пользы для предприятия будет больше, если переработками начнут заниматься не все рабочие подряд, а лишь те, которые реально работают, а не курят в сторонке. Только в этом случае можно будет существенно повысить производительность труда и отношение к нему. А также предотвратить стремление менеджмента предприятия принудительно зарабатывать на рабочих за дополнительные рабочие часы, выплачивая им половину ставки.Теперь посмотрим несколько видоизмененный и расширенный вариант представленной таблицы.Экономическая модель :Российская (советская)Трудовая оснащенность :НизкаяПроизводительность труда :Низкая Социальные гарантии :Лишь формально на бумаге высокие, на практике – низкие.Корпоративные гарантии :Низкие или отсутствуют полностьюЗаработная плата :Низкая или ниже среднего Экономическая модель :АзиатскаяТрудовая оснащенность :Высокая или очень высокаяПроизводительность труда :Высокая Социальные гарантии :НизкиеКорпоративные гарантии :Высокие или очень высокиеЗаработная плата :Высокая или выше среднегоЭкономическая модель :ЕвропейскаяТрудовая оснащенность :Высокая Производительность труда :Высокая Социальные гарантии :ВысокиеКорпоративные гарантии :Высокие Заработная плата :Высокая Экономическая модель :Китайская («Пэнь-Цзяо» - для НИС и НИР)Трудовая оснащенность :Средняя или низкая Производительность труда :Высокая или очень высокая Социальные гарантии :СредниеКорпоративные гарантии :НизкиеЗаработная плата :Средняя или реже выше среднегоПростите, - с учетом скорректирвоанных и расширенных данных, - кто и кого здесь хочет в чем-то убедить или обмануть ? Как было так и есть, - “как вы нам платите, так мы вам и работаем, но при этом все-таки говорим спасибо и за это, что не гоните с предприятия, потому что кроме него работать больше попросту негде”.>Наша экономика более зарплатоемкая, чем, например, итальянская. Докладчик ошибается. Зарплатоемкость российской экономики примерно соответствует уровню Греции докризисного уровня. Но никак не Италии.>По производительности труда отстаем от лидеров в среднем в 4-4,5 раза, а в некоторых отраслях, например, в машиностроении, наша производительность составляет 6% американской. Данные не точные и слишком обобщенные – см. начало комментария. Непонятно, для чего они могли потребоваться.>Поэтому мы пытаемся очень мягко, маленькими шажками чуть-чуть улучшить ситуацию. То, что предлагается или было озвучено на эту тему в России или тов. Прохоровым, сиутацию никак не изменит в лучшую сторону. Или даже в худшую. Т.е. все останется без какого-либо существенного влияния. Однако полностью аналогичная ситуация с перепроизводством высококвалифицированных кадров была некогда решена в Нацистской Германии и Фашистской Италии. И более того, все в обеих странах были в восторге от этого нововведения, прекратившего свое существование сразу же после свержения тоталитарных режимов в этих странах. Как не демократическое. Несмотря на всю его эффективность и социальную значимость. В СССР аналогичную систему внедрить помешала лишь хроническая перманентная нехватка не просто высокообразованных, а просто образованных кадров. Как за счет постоянных репрессий, так и за счет войны и общей нехватки кадров. В результате чего основной упор делался на массовость подготовки кадрового массива нужных страней специальностей. А в последние полтора десятилетия существования СССР подобная же проблема просто решалась за счет избыточного предложения рабочих мест для сотрудников с высшим образованием. Которые при всем желании не могли остаться без работы, иначе как для того нужно было очень постараться самому.Т.е. культивировался количественный фактор, во многом перешедший сегодня в российскую систему высшей школы, - но в отличие от СССР уже не будучи ничем сдерживаемым. Тем более, что сегодня количество обучающихся и выпускаемых студентов и слушателей служит совсем другим целям, чем служило до того, определяя коммерческую успешность того или иного учебного заведения и возможность заработка на высшем образовании в целом.>Нужно очень медленно привести к такому состоянию, чтобы заработная плата была человеку небезразличной. Мировой опыт показывает, что это более чем недостаточно. Нужы гораздо более веские аргументы. Которые, собственно, в разных странах и применяются. Не афишируются, но применяются.>Когда я столкнулся с подобным вопиющим безобразием и попытался воздействовать, меня обвиняли в том, что я против малого бизнеса и объяснили, что так делать нельзя. Правильно. Нужно делиться. Для того и существуют подобные схемы. Плюс, различные схемы вывода и увода средств, когда предприятие продает себе ту же воду само себе. Через подставных арендаторов и т.д. А деньги через них же уходят на сторону, себе в карман или используются для «кормления» местной или центральной администрации. Очень неудачный пример. Но он лишний раз показывает то, что без подобных схем даже самый крупный бизнес и его руководство обойтись не могут.>Побеждает посредник, у которого уже подписаны контракты с четырьмя заводами, он выходит со своей эффективной фирмой и совершенно спокойно выигрывает любые электронные торги. Совершенно верно. Но что самое главное, с этого человека всегда можно спросить, а его самого тем или иным способом «привлечь». Потому что он уже хоршо известен, он – «свой» и т.д. по вариациям. Гораздо выгодняя отдавать контракты тем людям, которые известны и которые подконтрольны, чем неким сторонним организациям. В силу того, что с первых всегда можно спросить, с ними работают в одной связке, и они не станут без специальной команды рубить сук, на котором сидят. И мышление в данном случае у коррупционеров совершенно правильное. Поскольку они получают гарантированное исполнение необходимых работ подконтрольными себе или связанными с собой людьми, и у них нет никакой необходимости бояться того, что неизвестная и неподконтрольная им компания исчезнет с деньгами или выполнит работу «алюминиевыми болтами». Т.е. фактически «свои» зависят только от «своих», обеспечивая стабильность системы. Поскольку должностями люди привыкли дорожить.>Если кто-то думает, что экспроприация остановится в верхах – он сильно ошибается. У нас олигархами называют владельцев магазина в деревне. Поэтому процесс дойдет до каждого. Только в случае т.н. «русского бунта». Да и то, экспроприировать не удастся главного – финансовый капитал, вывезенный и тем или иным образом вложенный за рубежом. А то, что перманентно остается в стране, - суть мелочь и рублевая труха, которые и сегодня-то нужны лишь номинально. Реальных материальных и производственных ценностей, отличных от того, что еще сохранилось с советских времен, в стране просто больше нет и не произведено. А что имелось – уже давно вывезено. Так что можно сжечь чужой магазин или конфисковать завезенный в него товар, но в сравнении с основным массивом «эмигрирующего» или уже «эмигрировавшегося» в подобной сиутации из страны капитала это просто ничто, тем более, что в подавляющем большинстве случаев экпроприат в процессе экспроприации будет полностью или частично приведен в негодность и уничтожен.>Я считаю, что у нас тяжелейшая ситуация на рынке труда. 20% профессий требуют высшего образования, 80% – среднего специального или начального. Распределение выпускников почти зеркальное: 70% имеют высшее образование, 30% – среднее специальное и начальное. Это означает, как я уже сказал, что больше половины специалистов никогда не будут работать по профессии. Что делать? Работать. Нет. Озвучена ситуация, характерная для советской профессиональной раскладки. С ее колоссальным количеством ручного производства и сверхвысокой потребностью в человеческих ресурсах, способных работать на устаревшем ручном оборудовании. Если же говорить о современной экономике, то в развитых странах даже рабочий имеет высшее техническое образование или приравниваемые к нему дипломы. За рубежом обычным средним образованием при работе с современной техникой просто ограничиться нельзя. Т.е. современный станок требует совмещенной компетенции и инженера, и рабочего. В отличие от станков, испольуемых в России, где действительно можно поставить за станину человека со средним или даже начальным специальным образованием. В силу старости и устарелости этого оборудования. Другое дело, что современыне специалисты с высшим образованием и с российскими дипломами не являются специалистами даже с большой натяжкой. Они не помнят и 5% содержания учебной программы. И не умеют реально ничего делать руками. Т.е. и они сами, и их образование оказываются в итоге бесполезными, а проведенные в университетах годы, - бесцельно и впустую потраченными.Правда, для нынешней структуры российской экономики и этого более чем достаточно. В силу того, что на большее, чем торговать чем-либо импортным до 30-35 лет, этим людям все равно рассчитывать не придется. Т.е. современное высшее образование в России по его структуре и качеству служит скорее для общего личного культурного просвещения, чем для подготовки из молодых людей высококлассных специалистов. Впрочем, как и среднее специальное.>Распределением нефтяной ренты жить не можем: на всех не хватит. Так на всех и не должно хватать.Только на жителей тех регионов, в которых эта нефть добывается и отчасти – тех регионов, по которым транспортируется. В этом случае удастся не только создать даже в самых территориально неприспособленных к жизни местах очаги цивилизации, но и обеспечить возникновение новых промышленных и сельскохозяйственных центров применительно … к трубе или нефтяным вышкам. Которые окажутся буквально «нанизанными» на них, как бусины на нитку именно благодаря этой самой перераспределяемой нефтяной ренте. При этом, больше чем можно, в эти регионы все равно людей не приедет, - «нефтяной лихорадки» из-за нефтяной ренты не получится, - за «большими деньгами» чисто психологически отправятся не все. Да и возьмут в такие регионы не всех. А только нужных, - кто может работать по востребованным в районе специальностям и в обеспечение людей, работающих по этим специальностям. С отсевом, в том числе, и криминалитета.>Поэтому мы должны создавать добавленный продукт и идти в инновационную экономику. Применительно к России инновационная экономика должна быть только на отечественных инновационных разработках с полной защитой внутреннего рынка от кункурентов по данным направлениям. Т.е. на рынок должно поступать то, что до поры – до времени страна не в состоянии производить в нужном качестве и ассортименте сама из того, что произведено и собрано на ее территории. А не только ввезено и собрано. В противном случае, как сейчас, ни о каких инновациях и инновативном пути развития говорить даже не приходится. Поскольку мир уже ушел очень далеко, чтобы пытаться на каких-то конкурентных основаниях за ним угнаться. Как на дрезине за курьерским. По тундре, по железной дороге. Но вовсю говорить о каких-то инновациях. Для построения в России инновационной экономики необходим закрытый сегментированный инновационный рынок. Плюс, - жесткая внутрення идеология. Ни того, ни другого в стране не предвидится. А раз так, то и говорить о построении какой-то иннвационной экономики на старых советских разработках и заделах не приходится. А отверточные производства – это не инновации. Как и размещение заказов в Китае или в той же Франции.>по сведениям редакции, у Юрия Рындина есть высшее образование – E-xecutive.Согласно бытующему мнению, есть все основания полагать, что диплом просто куплен, хотя и «проведен» по всем правилам. По аналогии с тем, как это было выявлено лет десять назад у тов. Чернухина из ВЭБ-а. А тоже должность занимал немалую. Но интервьюер прав в одном, - в плане логистики это действительно самородок. Здесь на этот счет однозначно сходятся в едином мнении и самых высоких оценках и отечественные, и зарубежные специалисты.>Я же считаю, что мы – подпорка, нужная для того, она не подкашивалась. «Я часто привожу студентам на занятиях довольно известный в прошлом пример. В 1937 году, если память не изменяет, советский летный экипаж в составе В.П.Чкалова, Г.Ф.Байдукова и А.В.Белякова совершили беспосадочный перелет из СССР через Северный полюс в Ванкувер (США). По ходу полета, чтобы продолжал работать двигатель, экипаж вначале доливал в поврежденную систему охлаждения вначале антифриз, потом спирт из аптечки, потом одеколон, затем воду для технических нужд, потом собираемый со стенок кабины водный конденсат, потом питьевую воду, потом мочу, а в самом конце, когда уже ничего не оставалось, Г.Ф.Байдуков заговорщицким образом извлек откуда-то из недр своей сумки несколько бутылок пива, которые он контрабандой пронес на борт и рассчитывал выпить с товарищами в США. И содержимое которых тоже в итоге пошло на охлаждение двигателя. Вот также и с нынешней российской экономикой. Всевозможные олигархи - это не что иное как те самые бутылки пива, которые обычно принято употреблять внутрь под настроение, но когда ситуация этого требует, - как она требует того уже сегодня, - приходится использовать и для охлаждения мотора, жертвуя системе одного за другим, - как в части их накопленных состояний, так и подконтрольного им бизнеса. В данном случае – мотора государственной экономики, «накладывая» на них и их содержимое руку. В частности, когда речь заходит о различных предприятиях, - на их управление, на вкладываемые в них средства и контроль за ними, а также на прибыль, которую они приносят, не говоря уже о скоординированной политике ценообразования, к реализации которой государство и находящиеся в нем у власти люди просто подталкиваются текущей действительностью.»>Две главные инновации для автомобиля «принесли с улицы». Идею роторного двигателя предложил один умелец. Он показал, что поршень может двигаться по кругу, не соприкасаясь с поверхностью. «Умелец» ,однако. Не смешно. См. в любой энциклопедии или в энциклопедическом словаре «Ванкеля двигатель» или «Ванкеля-Шаубергера двигатель». Этой разработке скоро без малого век. И она активно применяется в лодочных моторах, а также в моторах малой авиации и моделировании. Конечным «потолком» для роторных двигателей является их ограниченная мощность. Т.е. те скорости, которые можно сдотигнуть на поршневых и турбинных двигателя роторным не под силу. Из них больше «не выжать». Несмотря на всю их простоту и экономичность. Собственно, это и обеспечило ограниченность их практического применения. В том числе и перечеркнуло для них в свое время и автомобилестроение.>Другой человек принес нам провод, который придумал его отец в 1970-е годы для оборонки, но изобретение там не прижилось. У кабеля какое-то особое сечение, в итоге он в четыре раза легче обычного, а пропускает ту же силу тока. Тоже известная вещь. Только нагревает окружающую среду этот кабель как хорошая печка. Тепловые потери при прохождении тока по нему очень велики. Как и уровень кольцевого ЭМП. Потому и забраковали его тогда. Предполагался на установку на силовые агрегаты высокой мощности вроде тех, что использовались в СССР на ракетно-пусковых стационарных и передвижных комплексах.Резюмируем. От Прохорова лично я больше ждал. По идее, наиболее толковый (по крайней мере, - мыслящий, если судить по глазам) человек из всей этой публики. А здесь, в интервью, налицо зачастую полная наивность в вопросах, достойная первокурсников. У меня люди к третьему курсу уже все точки над “i” умеют расставлять или по крайней мере, видеть и оценивать ситуацию. А здесь… Олигарх, короче. Полностью зависимое от «теневой закулисы» лицо. В работе и в высказываниях. Но, может быть, оно так даже и к лучшему. Поскольку в сравнении с тем, что регулярно выдают наши собственные государственные деятели в своих выступлениях, всё сказанное звучит хотя бы разумно и связно, и главное - произнесено нормальным текстом. А это уже много.>Я хочу работать с Михаилом! Можно перевернуть автомобилестроение в России. А мне так просто за остатки державы обидно. «Ни один человек не может быть настолько богат, чтобы искупить собственное прошлое.»Николай Романов
Директор по маркетингу, Москва
Чепурной Сергей пишет: Я хочу работать с Михаилом! Можно перевернуть автомобилестроение в России.
Вы опоздали. Оно и так уже перевернуто... колесами вверх...
Директор по производству, Украина

[COLOR=blue]Наша экономика более зарплатоемкая, чем, например, итальянская. По производительности труда отстаем от лидеров в среднем в 4-4,5 раза, а в некоторых отраслях, например, в машиностроении, наша производительность составляет 6% американской.[/COLOR]Олигархи или лукавят или, действительно, невежественны в вопросах экономики производства. Второе более вероятно. Потому что, олигархами они стали не путём созидательного труда, как, например, Билл Гейтс. А путём мошеннического захвата природных ресурсов; которые, по определению, не должны принадлежать частным лицам. А, также путём такого же захвата основных фондов, созданных трудом прошлых поколений.И теперь, олигархи учат нас, как надо работать. Вот только результат от «как надо работать» обещают лет через 15. На что дал отклик Николай Романов (25.01.2011 23:36:35): первые результаты необходимы, максимум, через полтора года; основные результаты – через года три. Но, его отклик нужно уточнить, с точки зрения экономики.Зарплата необходима для оплаты «живого труда». То есть, для воспроизводства трудовых ресурсов. Поэтому, наёмным работникам нужно платить «здесь и сейчас». А их попрекают, что они не желают неоплаченной частью труда (по сути, безвозмездно и безвозвратно) кредитовать бизнес.Что касается зарплатоёмкости экономики производства и производительности труда, то их нужно рассматривать в свете формирования и распределения добавленной стоимости:Сп = ПП + ДД = Н + Пр + Ам + ФОТГде: Сп - сумма продаж; ПП – промежуточное потребление; Д – добавленная стоимость; Н – налоги; Пр – прибыль; Ам – амортизационные отчисления; ФОТ – оплата наёмного труда («живого труда»).[COLOR=gray]Амортизационные отчисления – это плата, предназначенная для воспроизводства «прошлого труда», воплощенного в основных фондах.[/COLOR]В расчёт производительности труда следует включать и затраты «прошлого труда».[COLOR=gray]Лет 20 назад, я читал, что «зарплатоёмкость» производства в фирме Хьюлетт-Паккард составляла 5%. Но, из этого не следует, что ХП, по производительности труда, была «впереди планеты всей».[/COLOR]

Генеральный директор, Курган

Уже 5 лет говорю открыто, что я НЕ собираюсь соблюдать глупое трудовое законодательство, которое обязывает меня как работодателя оплачивать две сессии в году, если мой бухгалтер вдруг решит учиться в цирковом высшем училище. А если я, например, живу во Владивостоке, а этот 'циркач' решит учиться в Калиниграде, то еще и оплатить его проезд надо будет. Ну не глупость ли?Так что, прочитав статью, получил моральную поддержку. Спасибо!)

Руководитель, Уфа

Не впервый раз ловлю себя на мысли, что Михаил Прохоров один из тех не многих людей у которых мозг работает так как надо и все его инициативы это подтверждают. Наши же 'большие чины' только и говорят об инновационном развитии, но делают, к сожалению, намного меньше.

HR-директор, Москва
Статья очень разумная и интересная.Инициатива, позволяющая работнику (при его желании) работать больше за увеличенные деньги мне кажется весьма разумной, особенно для районов, где законодательством сокращен рабочий день и увеличен отпуск. Надбавку за сверхурочные (коэф-ты 1,5 и 2) в таком случае лучше бы не платить, то есть оплачивать 1,5 оклада за 60-часовую неделю.надбавку за сверхурочные (коэф-ты 1,5 и 2) логично платить тогда. когда для предотвращения аварии и в иных форсмажорных ситуациях работников оставляют на 2-3 часа по приказу начальника, без их согласия.Абсолютно согласен с тем, что оплачивать учебные отпуска надо тогда, когда работодатель направил работника учиться.
Николай Романов пишет:Вот оно, лицо будущей олигархии, которая придет на смену нынешней ... Люди задаются не вопросом того, почему вообще и на каком вразумительном основании они берут себе на работу в бухгалтеры будущего клоуна или иного циркового артиста, который только и мечтает о том, чтобы стать таковым не в душе, а на самом деле, - а вопросом, почему они не хотят оплачивать ему проезд из Владивостока в Калининград на сессию.
уж не предлагает ли Николай Романов брать с каждого работника подписку о том, что он не мечтает стать цирковым артистом и вообще лишается право на самосовершенствование? Или есть тесты, достоверно предсказывающие, что бухгалтер в глубине души не хочет сейчас и не захочет в будущем стать цирковым?Право на самосовершенствование, в том числе за рамками профессии, на мой взгляд - неотъемлемое право работника. Но зачем же его оплачивать за счет работодателя?
Нач. отдела, зам. руководителя, - другой -

Прохоров - вызывающе адекватен. Как-то даже неприлично говорить вещи, ни в каком разрезе не похожие на бред безумца. Я отвык читать что-то вменяемое из уст 'сильных мира сего' :D

Нач. отдела, зам. руководителя, - другой -
Николай Романов пишет:А здесь, в интервью, налицо зачастую полная наивность в вопросах, достойная первокурсников. У меня люди к третьему курсу уже все точки над “i” умеют расставлять или по крайней мере, видеть и оценивать ситуацию. А здесь… Олигарх, короче. Полностью зависимое от «теневой закулисы» лицо. В работе и в высказываниях. Но, может быть, оно так даже и к лучшему.
Разумееся к лучшему :D Кто ж лицу 'независимому' хоть копейку в управление даст!
← назад 1 3 4 5 6 7 8 9 ... 13 14
Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи
Сейчас на сайте
1082 пользователя
Новости
Компания CiBest приглашает на курсы финансового менеджмента и финансового анализа для топ-менеджеров

Для участников Сообщества Executive.ru действует скидка 25% на курс.

В центре «Синтон» состоится Тренинг тренеров
Всего за 4 дня вы сможете освоить все, что необходимо для создания и проведения качественного тренинга.